Одинокое солнце Равники склонилось к закату, скрылось за странными, причудливыми башнями города (за теми, которым посчастливилось уцелеть). Мир окутали сумерки – да не волшебные, порожденные Заклинанием Старейшин, а самые настоящие. Сумерки. Полутьма. Вслед за которой настанет ночь. Вспомнив Дорогу Между Гильдиями, где на рассвете нашла его Крыса, Тейо замер на месте, пораженный внезапной, точно алмазная буря, мыслью: да ведь с тех пор, как он покинул Гобахан, и дня еще не прошло!

«Во имя Бури, а кажется, будто все это случилось миллион лет назад…»

Тейо страшно устал. Буквально валился с ног. Вершины – все до одной – словно бы выгорели дотла. О геометрии даже вспоминать не хотелось. К тому же он здорово проголодался, ведь ел-то в последний раз больше суток назад, в ином мире. Сверх того, ему настоятельно требовалось кое-что еще, заставлявшее задаться вопросом, есть ли в равникских домах эти самые «сливовые» (или «сливные») трубы.

Казалось, Кайя прочла его мысли, а может, просто обо всем догадалась по выражению на лице.

– Все в порядке, – сказала она. – Все кончено. Можешь возвращаться домой.

– Возможно, – откликнулся Тейо. – Только дома мне, наверное, не место. Послушник из меня вышел неважный.

– Зато мироходец вышел – просто загляденье, – с улыбкой сказала Кайя, ободряюще погладив его по щеке.

Тейо отчаянно покраснел, и Кайя, тихонько хмыкнув, отвела взгляд, чтоб не смущать юношу еще сильнее.

Справившись со смущением, Тейо вздохнул и огляделся по сторонам.

Рал Зарек и его возлюбленный, Тамик Врона, обнялись, слившись в поцелуе. Приятное зрелище, обнадеживающее – после всех бедствий, которых ему, Тейо, довелось насмотреться за этот день. Но вот Рал, прервав поцелуй, обернулся, прикрыв собой Тамика: к ним подошла Враска. Рал смерил ее недобрым взглядом, но, когда Тамик пихнул его локтем в бок, слегка смягчился и кивнул ей.

Враска кивнула в ответ, а подошедший сзади Джейс Белерен легонько коснулся ее плеча. Враска повернулась к нему. С виду Джейс словно бы постарел: лицо осунулось, плечи слегка поникли. Немного оттаяв, Враска обняла его, привлекла к себе. Джейс тоже обнял ее, и оба надолго замерли. Молча. А после поцеловались.

Рал едва заметно покачал головой и вновь повернулся к Тамику.

Повсюду вокруг шумно ликовали, но Тейо от души сомневался, достойна ли одержанная победа этакой радости – особенно в то время, как те, кто не ликует, уносят с площади раненых и умирающих. А все эти мертвые? Как же их много, как много…

– Сколько народу погибло… Бедняги, – пробормотал он себе под нос.

– Эх, парень, да плевать на мертвых!

Это сказал перепачканный сажей Анграт, только что отошедший от погребального костра, поглотившего Вековечных.

– Нет, – продолжал он, с силой, но дружески хлопнув Тейо по плечу, – кое-какую жалость к погибшим я в сердце отыскать, конечно, могу. Но львиную долю сочувствия приберегаю для тех, кто скорбит о них. Для мертвых все испытания позади, все их страдания кончены. Если я о ком и заплачу, так это об уцелевших, о тех, кому жить дальше в горе, в отчаянии, с чувством страшной вины – вины в том, что остались в живых, пережили родных и близких.

Пожалуй, подобную вину чувствовал за собою и Тейо, а от горя с отчаянием его берегло только то, что никого из погибших он толком не знал. Да, Гидеоном он восхищался, но был с ним почти не знаком. Еще с одним – кажется, его звали Даком – они обменялись парой слов, пытаясь ободрить друг друга перед последней битвой. Конечно, Тейо винил себя в том, что не смог заслонить Дака щитом от Вековечного, схватившего его сзади, но это чувство вины не внушало никаких других, более глубоких чувств – ни в горе, ни в отчаяние, как выразился Анграт, не ввергало. И, к счастью, те двое, кто вправду казался родными и близкими, Крыса и Кайя, вышли из боя, можно сказать, целыми и невредимыми…

– Так что заботы, монашек, заслуживают только живые, – подытожил Анграт. – По крайней мере, моей заботы. А мертвым – этим уже все равно.

Тейо рассеянно, тупо кивнул.

«Заботы заслуживают только живые… Нужно отыскать Крысу».

Отправившись на поиски, он обнаружил ее, с тоской глазеющую на Гекару: та праздновала эпическую победу в компании пары кукол-перчаток – карикатурных, но до жути похожих подобий ее самой и Рала. Попадись этакие куклы на глаза в детстве – кошмары на всю жизнь обеспечены! Голоса обеих кукол тоже изображала она сама.

– Мы ведь побили злого дракона, правда, Гекара? – пищала кукла-Рал (ее голос, пусть малость высоковатый, был очень даже похож на голос главы гильдии Иззетов).

– Конечно, да еще как, – отвечала кукла-Гекара (как ни смешно, ее притворный, деланный баритон на голос настоящей Гекары не походил ничуть).

– И все, что для этого потребовалось – твоя ужасная смерть.

– Это точно. Ну, один-то разок – не страшно. Один разок – я не против. Не всякий же раз помирать! А вот разок, за доброе, понимаешь ли, дело, или ради доброй забавы…

Бывшей подруги Гекара по-прежнему не замечала, по-прежнему не могла разглядеть. А Крыса была так заворожена Гекарой и ее представлением, что не заметила Тейо.

Надеясь помочь ее беде, Тейо подступил к Гекаре и заговорил:

– Посланница, помнишь ли ты свою подругу, Крысу? Аретию?

– Еще бы мне Крысы не помнить! – откликнулась Гекара. – Я же люблю Крысу! Где она?

Услышав это, Крыса засияла, а Тейо указал на нее, но Гекара попросту озадаченно подняла брови. Тогда Тейо с некоторой неохотой взял ее за руку (ту, которой Гекара управляла куклой-Гекарой) и потянул, повлек к обнадеженной Крысе.

Однако Гекара уперлась и даже не сдвинулась с места. Впервые с самого своего воскрешения неустрашимая кровавая ведьма на глазах Тейо смутилась, замялась, занервничала.

– Понимаешь, – созналась она, – что-то я не припоминаю, как Крыса выглядит. Странно все это как-то, а?

Поначалу Тейо не нашелся с ответом, а в следующий миг вовсе лишился возможности хоть что-то сказать. Хлопанье перепончатых крыльев и волна серной вони заставили обоих задрать головы к небу. На площадь в поисках Посланницы спускался демон, Ракдос Осквернитель собственной персоной.

– ИДЕМ, ЖЕНЩИНА, – прогремел Ракдос гулким, замогильным басом. – РАВНИКА СНОВА НАША. ДОЛГАЯ БИТВА ВВЕРГЛА В УНЫНИЕ ВСЕХ, А ЗНАЧИТ, НАШ ЦИРК-МАКАБР ДОЛЖЕН ДАТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ – ПУСТЬ ПУБЛИКА ЗАБУДЕТ О ГОРЕ! НУЖНО СОБРАТЬ ТРЮКАЧЕЙ, И ПОДГОТОВИТЬ НОМЕРА, И СОБРАТЬ ЗРИТЕЛЕЙ, ЖАЖДУЩИХ ЗАБЫТЬСЯ ПОСЛЕ УЖАСОВ ЭТОГО ДНЯ – ЗАБЫТЬСЯ В ПЛАМЕНИ, В ПЛАМЕНИ И КРОВИ!

– Вот здорово! – отозвалась Гекара.

Словно бы тут же забыв о Крысе, она позволила демону подхватить себя, поднять вверх, точно огромную, в натуральную величину, куклу-Гекару, готовую заговорить голосом кукольника, и так, в руке Ракдоса, вместе с демоном вознеслась в небо с пронзительным воплем:

– Пламя и кровь! Пламя и кровь!

Желавший только помочь Крысе, Тейо сообразил, что лишь снова разбил ее сердце, ненадолго внушив девчонке несбыточные надежды.

Стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре, Крыса улыбнулась, пожала плечами.

– Выходит, я ее потеряла, – подытожила она, однако улыбки удержать не смогла. Плечи ее поникли, взгляд устремился под ноги. – А я ведь еще никогда никого не теряла. Ну да, вокруг полно таких, кого у меня отроду не было, но… из тех, кто может меня увидеть, я до Гекары не теряла еще никого.

В довершение всех бед мимо, будто нарочно, прошла Сахили Рей. Не видя Крысы, мироходец едва не наткнулась на нее, вынудив девочку отступить с дороги.

Тейо почувствовал себя жутко беспомощным. Такой безнадежности он не испытывал с самого утра.

– Не забывай: у тебя есть мы, – напомнил он, увидев направившуюся к ним Кайю.

Аретия Шокта с грустью кивнула:

– Да, только вы оба – мироходцы. И с Равники рано или поздно уйдете.

По-прежнему не в силах ничем ее утешить, Тейо взглянул на Кайю, но та молчала. Казалось, слова Крысы заставили ее о чем-то задуматься.

Собравшись вместе, вся троица пробралась сквозь толпу к Сахили и остальным мироходцам.

Здесь шел жаркий спор: что делать с Бессмертным Солнцем?

– Как «что»?! Уничтожить эту треклятую штуку! – ревел Анграт.

– Но это же потрясающий образец… – запротестовала Сахили.

– Потрясающая мышеловка для мироходцев! – оборвал ее минотавр. – Я попадался в нее дважды и заруби себе на носу: третьего раза не допущу!

– Уничтожить его… это может оказаться не так-то просто, – заметила Враска, стоявшая рядом, об руку с Джейсом Белереном. – Солнце сотворено из крайне могущественных чар, скрепленных Искрой самого Азора.

Джейс почесал подбородок, заросший щетиной.

– Кроме этого, оно может пригодиться нам в будущем. Скажем, чтоб выследить и изловить Теззерета.

– Или Довина Баана, – добавила Чандра Налаар.

– Или Об-Никсилиса, – вставил свое слово Карн.

– Или же… или же Лилиану Весс, – задумчиво проговорила Вивьен Рейд.

Тейо отметил, что, услыхав в этом перечне имя Лилианы, Джейс с Чандрой дружно вздрогнули. Враска с тревогой взглянула на мага времени. Джайя Баллард переглянулась с Тефери. Всех этих мироходцев юный маг-щитовик едва знал, но сразу же понял, что каждого связывают с некроманткой некие отношения, причем отнюдь не простые.

Безрезультатный спор продолжался, пока к мироходцам не присоединились остальные Стражи – Нисса Ревейн со Златогривым Аджани. Эти явились следом за Аурелией, бережно, точно священную реликвию, прижимавшей к груди обгорелую кирасу Гидеона Джуры.

– Доспех нужно похоронить на Теросе, – сказала Чандра, явно обрадовавшаяся поводу сменить предмет разговора. – Думаю, Гиду это придется по душе.

– Он был бы куда больше рад узнать, что делу еще не конец, – заметил Аджани.

– Не конец? – в ужасе ахнул Тейо.

Аджани хмыкнул и ободряюще хлопнул юношу по плечу устрашающего вида лапой.

– Я уверен, угроза со стороны Никола Боласа миновала, – заговорил он, обращаясь не только к Тейо, но и ко всем мироходцам. – Однако не стоит нам делать вид, будто кроме Боласа Мультивселенной ничто не грозит. И если мы хотим воистину почтить память друга нашего Гидеона, нужно удостовериться: когда опасность возникнет вновь, Стража прибудет вовремя.

– Жаль, клуба нашего больше нет, – сказала Чандра, окинув взглядом развалины представительства Воплощения Договора.

– Клуб нам ни к чему, – возразил Аджани. – Нам нужно только обновить Клятвы.

– Аджани, – со вздохом (усталым, а может, и раздраженным) отвечал ему Джейс, – мы все обновили их лишь сегодня. Не слишком ли будет – обновлять Клятвы, что ни день?

Аджани оскалил клыки, невольно сжав лапу, по-прежнему лежавшую на плече Тейо. Нет, острые когти мироходца-леонина только слегка кольнули кожу, но Тейо все же поморщился.

Заметив это, Кайя деликатно убрала лапу леонина с его плеча. Тейо украдкой испустил облегченный вздох, а Крыса захихикала. Разумеется, смеялась она над ним, но вновь видеть искреннюю улыбку на ее губах (и в глазах цвета слив) Тейо был только рад.

– Возможно… возможно, Клятву могу принять я, – с легкой запинкой сказала Кайя.

– Вправду? – спросила Чандра, с надеждой взглянув на нее.

– Вправду? – спросил и Рал, взглянув на нее с сомнением.

– От совершенства я далека… – начала Кайя.

– Как и каждый из нас, уж поверь, – перебил ее Джейс.

Враска насмешливо фыркнула, но Кайя, не обращая на них внимания, продолжала:

– Я была вором и наемным убийцей. У меня есть собственный моральный кодекс, но первая его заповедь всегда гласила: «Следи за собственной задницей». Я обладаю способностью становиться бестелесной и беспрепятственно, не зная преград, проникать сквозь все вещное. Такова, в буквальном смысле слова, моя сила, однако со временем она отразилась и на моих чувствах. Но и жизнь на Равнике, жизнь убийцы, вора, невольной главы гильдии и, пожалуй, еще более невольного воина не прошла без следа. Биться плечом к плечу с вами, ребята, для меня было честью. Самым страшным, но и самым лучшим, что только сделала я в своей довольно причудливой жизни. Ну, а то, что совершила сегодня Стража… – Кайя бросила взгляд на обгорелую кирасу в руках Аурелии. – То, чем вы сегодня пожертвовали… Да, банально звучит, но это действительно воодушевляет. Так что, если вы меня примете, я буду рада. И хочу, чтобы все вы знали: случись где беда – только позовите, и я встану в ваш строй.

– Что ж, нам это нравится, – сказала Чандра.

– Я – за, девочка, – сказал и Аджани, обнажая в ухмылке леонинские клыки – такие внушительные, что счесть его ухмылку довольной, а не плотоядной, стоило Тейо немалых трудов.

Нисса, Тефери и Джейс улыбнулись и дружно кивнули в знак согласия.

Тогда Кайя глубоко вдохнула, расправила грудь и подняла правую руку. Возможно, как символ того, что может предложить, она придала руке призрачный облик, так что кисть сделалась полупрозрачной и замерцала неярким пурпурным светом.

– Я обошла Мультивселенную, – заговорила она, – помогая мертвым… э-э… уйти окончательно и этим служа живым. Но то, что я видела здесь, на Равнике, за последние пару месяцев, а особенно – за последние пару часов, изменило все, что я прежде, казалось бы, твердо знала. С прошлым покончено. Отныне, ради живых и мертвых, я буду стоять на страже.

С этим она обернулась и улыбнулась Тейо с Крысой.

Тейо задумался, не стоит ли и ему принять Клятву, и хочет ли кто-нибудь, чтоб он это сделал, но тут его снова отвлекло хлопанье крыльев и волна запаха серы. Ожидая снова увидеть в небе Ракдоса Осквернителя, он поднял взгляд, но там, на фоне восходящей луны, чернел силуэт дракона! На миг Тейо замер, охваченный ужасом. Уж не Болас ли возвращается?

Но нет, это был вовсе не Болас. Это был Нив-Миззет. Картинно приземлившись на площадь, он повернулся к Джейсу и самодовольно осклабился.

– Ты уволен от должности, Белерен, – пророкотал дракон. – Новым Воплощением Договора стал Огненный Разум, как тому и следовало быть с самого начала.

– Что-то мне вовсе не жаль с этой должностью расставаться, – хмыкнул Джейс.

Тейо обвел взглядом собравшихся. Похоже, о том, что Джейса заменил Нив, не сожалел никто – кроме, возможно Лавинии. На миг взгляд ее исполнился грусти, подернулся ностальгической дымкой, но тут же вновь затвердел, обрел прежнюю, обычную строгость.

Тем временем Нисса, даже не взглянув на дракона, склонила голову над одной из множества трещин в мостовой, смежила веки, сделала глубокий вдох, и меж расколотых в битве булыжников поднялся росток, быстро разросшийся в деревце с огромными зелеными листьями.

Нисса кивнула Чандре. Без слов, по наитию поняв, что от нее требуется, пиромантка бережно сорвала с деревца три самых крупных листа.

Под взглядами Тейо, Крысы, Кайи, Вивьен, Анграта, Сахили, Нив-Миззета, Тефери, Враски, Джайи, Карна, Рала, Тамика, Лавинии, Аджани и Джейса Чандра с Ниссой любовно обернули листьями доспех Гидеона.

Покончив с этим, Аурелия отдала сверток Чандре, а та, с Джейсом и Ниссой по бокам, возглавив торжественную процессию, двинулась в сторону ликующей (и скорбящей) толпы. Горюющая Аурелия проводила их взглядом, но следом не пошла, хотя большая часть мироходцев предпочла присоединиться к Чандре.

Кайя тоже шагнула за ними, но Рал тронул ее за плечо и взглядом дал знак подождать, а Тамик тем же манером придержал на месте Враску. В ответ та кивнула и крикнула Джейсу, что разыщет его позже.

Сбитый с толку Тейо и охваченная любопытством Крыса остались на месте, рядом с Лавинией, Аурелией, Сахили и драконом, ожидая, что последует дальше. В скором времени к ним подошли Ворел, Экзава, Ган Шокта и Боруво. Последний улыбнулся крестнице, а вот родной отец ее, по обыкновению, не заметил. Как только все собрались, а процессия Стражей скрылась из виду, Сахили превратилась в Лазава, заставив Тейо ненадолго задаться вопросом, где же сейчас настоящая Сахили Рей.

Однако этот вопрос тут же вытеснили из головы другие заботы.

Первым заговорил Огненный Разум:

– Как новое Воплощение Договора я посоветовался с представителями каждой из десяти гильдий.

Кайя оглянулась на Тамика, вопросительно подняла бровь, и тот кивнул, подтверждая Нив-Миззетову правоту.

– Все мы, – продолжал Нив-Миззет, – сошлись на том, что известные особы – те, кто сотрудничал с Николом Боласом – должны понести наказание.

Услышав это, Враска встрепенулась, глаза ее засияли волшебным огнем.

– Судить меня не тебе. И не тебе подобным.

– Тебя уже осудили, – непреклонно, но без угрозы ответила ей Лавиния. – Однако твои сегодняшние действия смягчают приговор.

Тут вперед, с трудом сдерживая порыв прикрыть ладонью глаза, выступил Рал.

– Болас ввел в заблуждение и использовал в своих целях не только тебя. Точно та же вина лежит и на нас с Кайей. Возможно, мы осознали ошибку раньше, чем ты, однако ссоры с союзницей не желаем. Особенно с союзницей, готовой подтвердить верность Равнике и собственной гильдии делом.

Взгляд Враски вовсе не сделался менее подозрительным и настороженным, но свет в ее глазах угас.

– Я слушаю.

– Сегодня, – заговорила Аурелия, глава Легиона Боросов, – на Равнике погибли сотни, а может, и тысячи разумных существ.

– С сопутствующим нанесением материального ущерба неслыханных масштабов, – прибавил Тамик.

– Подобных актов террора, – не удостоив его внимания, продолжала Аурелия, – нельзя оставлять без наказания. Три мироходца сделали все, что в их власти, помогая дракону и поощряя его злодеяния. А именно: Теззерет, Довин Баан и Лилиана Весс.

– Но разве Лилиана… – без раздумий заговорил Тейо.

– Весс, – перебил его Ворел, – слишком поздно сменила сторону. Только после того, как послужила непосредственной причиной большей части резни.

– И все трое – мироходцы, – напомнил Лазав, глава Дома Димиров. – Нам до них не дотянуться. Но вот вы – вполне сможете.

– О чем именно вы просите? – спросила Кайя, ничуть не обрадованная ходом разговора.

– Рал Зарек, – пояснил Огненный Разум, – уже согласился отправиться в погоню за Теззеретом. Враска, тебе, в наказание за былые грехи, вверяется казнь Довина Баана. А тебе, Кайя, десять гильдий желают поручить убийство Лилианы Весс.