Уничтожение дракона Никола Боласа вся площадь встретила громоподобным ликующим воплем, но Чандре было не до ликования. Разом обмякнув, она села – едва не упала – прямо на мостовую. Рядом, по обе стороны, уселись Джейс с Ниссой. В воздух взвились серпантином, празднично засияли в небе сполохи зеленой магии. Взрослые жители Равники, мужчины и женщины, вскарабкавшись на обломки изваяния Боласа, принялись резвиться, будто дети на площадке для игр. Дети, явившиеся неизвестно откуда, облепили павшее, недвижное Виту-Гази, точно муравьи (как бы Боруво ни гнал их прочь). Воины бросились к Вековечным, замершим без движения, лицом к опустевшему императорскому трону. Возглавляемые Борборигмосом и Ангратом, мироходцы и воины Равники принялись крушить нежить палицами, рубить в куски, но Орда Ужаса и не думала защищаться. Казалось, все это делается не в гневе, не из злорадства и даже не в отместку: защитники города не мстили – скорее, бесстрастно, целеустремленно заканчивали начатую работу.

Вдруг хватка Бессмертного Солнца ослабла, разжалась. Взглянув в сторону Цитадели, Чандра увидела, как крохотная фигурка Лилианы растворяется в воздухе, переносится в другой мир. И это было только началом. Бессмертное Солнце угасло, опасность со стороны Боласа с Вековечными миновала, и трое давних друзей, сидя на мостовой, наблюдали, как мироходец за мироходцем покидают Равнику, словно бы опасаясь, что пережитый кошмар может начаться снова. Первой, почти в один миг с Лилианой, ушла Странница. За нею последовали Му Янлин и Цзян Янгу со своим псом. За ними отправились восвояси многие другие, которых Чандра даже не знала по именам.

– Гида больше нет, – повторила она.

Нисса нерешительно коснулась ее плеча.

– А знаешь, – не сводя глаз с Цитадели, продолжала Чандра, – когда-то я была в него чуточку влюблена. Но ни слова ему не сказала.

– Думаю, он и так понимал, – сказал Джейс. – Он тоже любил тебя.

– Да, только иначе.

– Верно. Но все же любил. Как младшую сестренку, однако это ведь тоже любовь.

Ей бы сказать, что и она в итоге полюбила Гидеона как брата, и Джейса любит как брата, но, судя по Джейсову взгляду, он понимал это без слов – и даже без телепатии.

Опустив взгляд, Чандра тихонько заплакала. На этот раз слезы не превратились в пар, свободно потекли по щекам, а Нисса внезапно утерла их большими пальцами.

Удивленная, Чандра подалась к эльфийке, уткнулась носом в ее плечо. На миг Нисса, будто встревожившись, замерла, но тут же расслабилась, привлекла Чандру к себе и даже начала неторопливо, мягко покачивать негромко всхлипывающую юную пиромантку из стороны в сторону.

– Знаешь, я и тебя люблю, – не глядя на нее, прошептала Чандра.

– И я люблю тебя, Чандра, – шепнула Нисса в ответ.

Тут Чандра, наконец, подняла взгляд на Ниссу Ревейн, но вдруг кто-то бесцеремонно поднял ее на ноги.

Это была Джайя.

– Идем, – велела она. – Работа не ждет.

Чандра понятия не имела, о чем идет речь, да к тому же слишком устала для любой «работы», какая только могла найтись для нее у наставницы, однако ответа Джайя дожидаться не стала. Крепко взяв ученицу за руку повыше локтя, она повлекла Чандру за собой, в толпу.

– Позже поговорим! – только и успела крикнуть Чандра, оглянувшись на Ниссу.

Вскоре они подошли к строю Вековечных – в большинстве своем обезглавленных, страшно изрубленных. Рядом, вне себя от бешенства, стояла Самут.

– Так не годится! – рычала она. – Все это – мой народ. Знаю, их следует уничтожить. Но не так же! Окажите им хоть толику уважения!

– За этим мы и пришли, – успокоила ее Джайя, кивком указав на Чандру, только сейчас и сообразившую, что за жуткая работенка ожидает двух пироманток.

Анграт с Борборигмосом прервали свои труды и даже замахали соратникам, отгоняя их прочь, но сами остались на страже. Так ли, иначе, а с опасными тварями следовало немедля покончить. Однако чувства – или, по крайней мере, воинскую доблесть Самут – они уважали, а если так, отчего бы не завершить дело согласно ее понятиям об уважении к бывшим соотечественникам?

Под бдительным присмотром минотавра, циклопа и дочери Амонхета пиромантки двинулись вдоль остатков шеренг Орды Ужаса, педантично и старательно обращая всех до единого в пепел.