Первый, уже изученный Левченко отрезок пути, одолели быстро и слаженно.

По мере углубления в лес Андрей отметил — солнечный свет исчезает тем увереннее, чем дальше они заходят. Сумерки в лесу всегда настают раньше, чем на открытой местности, и очень скоро догонят их. Потом опередят. И сделают передвижение сложнее. А с учетом уже известных обстоятельств, связанных с этой частью зарослей, опаснее. Хотя пока ничто не мешало и не останавливало. Подозрительных звуков не слышалось. Даже не возникало предательского чувства, что где-то рядом есть кто-то невидимый и ужасный.

Добравшись до знакомой уже поляны, где днем — только четыре часа назад, а будто несколько суток пролетело! — Левченко столкнулся с Громом, он сделал знак остановиться. Перевел дух, вытащил из кармана шинели сложенную вчетверо карту. Вовк стал рядом, заглядывая через плечо. Теплый бухнулся на траву, под дерево, туда, где, по стечению обстоятельств, сидел не так давно повстанец, крякнул:

— Ну ты и гонишь, начальник! Разогнался! Будто нормы ГТО[13] сдаем!

— А ты их когда-нибудь сдавал? — бросил Левченко, не оглядываясь. — Скажи еще, ворошиловский стрелок[14] и с парашютом прыгал.

— Мы еще можем как-то замазать, кто лучше стреляет.

Решив не реагировать на его реплики, Андрей переключился на изучение карты. Хотя и без того уже приблизительно вычислил дальнейший маршрут, сверить не помешает. Пока что Левченко волновало не само направление движения, с ним будто бы все понятно. Больше интересовало, насколько верными могут оказаться предположения Грома про расставленные на пути ловушки.

И главное: кому и для чего нужно было ставить капканы и мины, если визит непрошеных гостей вряд ли предвиделся.

Ведь база секретная. И перед тем, как оставлять ее, всех, кто имел к ней доступ или просто знал о существовании, должны были ликвидировать. Раз так, нет потребности заботиться о дополнительном уровне безопасности.

Левченко хмыкнул, задумчиво сложил карту.

— Что? — поинтересовался Вовк.

Андрей зыркнул на Теплого, мотнул головой:

— Ничего.

Делиться вслух мыслью, которая пришла внезапно и на самом деле могла постучаться в голову раньше, в присутствии Жоры не хотелось. Левченко только сейчас всерьез засомневался в самой целесообразности их пока еще согласованных действий.

Вот только сейчас подумал — а кто сказал, что секретный немецкий лагерь в лесу, который они хотят найти, вообще существует?

В словах повстанца Андрей не сомневался. Однако Гром сам не мог знать многих фактов. Хотя бы того, что во время отступления хозяева могли уничтожить лесной объект. Взорвать, например. А сейф, на который они нацелились, забрать с собой. Или оставить там, на месте, опустошив и прихватив содержимое. Или сжечь, тоже вариант.

Он снова хмыкнул. Нет, если бы были верными такие предположения, ловушек в лесу на дальних подступах к объекту никто бы не ставил. Капкан и мина тут не случайно, все связано. Это означает — там, куда они нацелились, таки что-то осталось.

Ответ на все вопросы получит, как только они достигнут конечной цели.

Андрей ломал голову и искал более правильного ответа. Потому что хотел с большей вероятностью понять, что ждет их впереди, что нужно учитывать, чего остерегаться.

Ясно, капканов повсюду между деревьями никто не наставит. Но минное поле — вполне реально.

— Айда дальше, — призывал, глубже засовывая карту в карман. — Осторожнее.

Могут быть разные фокусы…

Предчувствия не обманули — на первый сюрприз наткнулись уже через полчаса.

Сперва двигались как раньше, широко не растягиваясь и оглядываясь по сторонам. За это время солнце окончательно спрятало лучи за верхушки деревьев, увереннее склоняясь на запад. Вокруг стало совсем мрачно, осенние сумерки постепенно поглощали лес. Лишь то там, то сям лучи из последних сил пробивались наружу. Один из таких и помог, сперва выведя из чащи на небольшую просеку и сразу осветив старательно вкопанный посреди давно не езженной узкой колеи деревянный столбик. Прибитая поперек доска сурово предупреждала:

Achtung! Minen![15]

— О, приехали! — воскликнул Теплый. — Это даже я понимаю. Только знаешь, начальник, что я тебе сейчас скажу?

Левченко промолчал, не имея ни малейшего намерения обращать внимание на пустую болтовню бандита. Тот понял это по-своему, так что продолжил:

— Там не обязательно есть «минен». Фрицы могли просто так написать, чтобы другим страшно было. И никто туда дальше не ходил.

Теперь Андрей вынужден был признать — в Жориных словах что-то есть.

— Может, и так, — неуверенно повел плечами. — Но разве минное поле засеяли по периметру? Или на несколько километров в обе стороны? Лес кругом. Обойти можно, путь же не перекрыт.

— Ты пошурупай, пошурупай сам, — Теплый легонько постучал себя по виску согнутым пальцем. — Эта табличка стоит как чучело на огороде. Не пойдешь ты вперед, начнешь обходить. А мины закопаны именно там, куда ты поперся. Дурят.

— Вариант, — согласился Левченко, ловя себя на том, что пусть неохотно, но где-то начинает немножко уважать если не самого Теплого, то его логику и способ мышления. — По-твоему выходит, вперед нельзя, вправо — смерть, влево — погибель. Прямо сказка какая-то.

— Почему сказка? — удивился Жора.

— Тебе, вижу, бабушка в детстве не читала, — вмешался Вовк. — Есть в народных сказках такие случаи, когда герой — рыцарь, богатырь или другой воин — оказывается между трех дорог. Видит камень. А на камне пишут: налево пойдешь — сам погибнешь, направо — коня потеряешь, а прямо — кто знает, может, и выкрутишься. Если умным будешь.

— Ага, Офицер, это ты у нас такой умный, — процедил Теплый из уже совсем сгустившихся сумерек. — У тебя, значит, бабушка была. Мамка тоже, наверное. Кашкой кормила, с ложки… сучара ты бацильная…

— Э! — встрепенулся Левченко. — Здрасьте! Чего завелись на ровном месте?

— Не на ровном, начальник, не на ровном. Некому было мне сказочки рассказывать. Не было у меня бабушки. Мамки тоже не было. Отца не помню. Убили их всех на улицах в Киеве твоем, зимой восемнадцатого года. Вру, какой мамка была — еще вспомню. Красивая. Батя ей меня заделал — и в тюрьму, еще при царе. Исчез куда-то. Или сам не вернулся, или зарезали где — не знаю. — Теплый понемногу накручивал себя. — Жили мы с мамкой на Подоле. Оставила меня на добрых людей, тогда зима была. Сказала, пойдет свой перстенек, единственное, что от папки осталось на память, поменяет на какую-то жратву. Не вернулась. Потом уже узнал. Хоть и мал был — все понимал: в Киеве пьяные матросы просто так народ стреляли, от злости и для забавы. Женщин, которые красивые. Знаешь, Офицер, что они делали с красивыми женщинами перед тем, как распороть им брюхо?

Жора медленно надвигался на Вовка.

Андрей решительно встал между ними:

— Стоп! Ша! Разошлись! Ты нашел, когда детство вспоминать. — Левченко еще не понимал, готов ли сочувствовать бандиту и предателю, так что развернулся к Игорю: — А ты тоже хорош. Сказки рассказываешь. А нам — слушать. Закрой рот. Ты, Жора, тоже. Дальше говорим только по делу. Тем более, Вовк, он дело говорит.

— Кто? — Вопрос прозвучал наигранно, ведь Игорь прекрасно понимал, о ком говорит Левченко.

— Наш товарищ. — Андрей нарочно подчеркнул последнее слово. — Мы враги. Гражданин Теплов прекрасно это знает. Нет смысла это от него скрывать, так честнее. Но пока мы тут, в лесу, он наш товарищ. Все в одной лодке, сказано же. Надо иногда признавать, что враги тоже говорят правильные вещи.

— Признаю, — смирился Вовк. — В чем он прав?

— Там, дальше, по колее за столбом, мин может и не быть. Зато вполне может быть, что их натыкали вокруг.

— Варианты?

— Мало, — признал Андрей. — При других обстоятельствах еще можно осторожно обследовать все вокруг. Даже вызвать саперов. Сейчас… даже не знаю. Не пойдем же мы трое наобум в разные стороны.

— Не нужно. — Вовк зачем-то старательно потер ладони о штаны. — Я немного знаю саперное дело. На фронте доводилось как ставить мины, так и снимать.

— Предложения?

— Идти путем наименьшего сопротивления, — Игорь кивнул вперед на проложенную колею. — Там или мины есть, или нет.

— Богатый выбор, — оскалился Теплый. — Главное, Офицер, мудрый. Как говорят товарищи командиры, стратегический.

Левченко решил не слушать Жору, хотя соглашался с ним. — Объясни.

— Сложно только на первый взгляд, — произнес Игорь. — Допустим, этот столб для того, чтобы сбить с толку. Чтобы мы или такие, как мы, пошли в обход и попались. Станет ясно, когда проверим, правда ли там заминировано. Если мины стоят, вполне можно попробовать осторожно расчистить проход. Их тут много не натыкали.

— Почему?

— Потому что ставили их, выходит, перед самым отступлением. Вряд ли лагерь или объект, к которому мы направляемся, сворачивали долго и планомерно. Я хоть и сидел уже в то время в тюрьме, знаю: наступали наши стремительно, шли в этом направлении на прорыв. Меня, честно говоря, вообще удивляет, почему тут минное поле.

— То есть?

— Охранять после сворачивания и ликвидации нечего. Только допускаем, что там мог остаться сейф. Раз есть табличка с предупреждением и наверняка могут стоять мины, значит, там действительно что-то осталось. А тот, кто минировал, место охраняет. И имел намерение туда вернуться.

Вот еще фрагмент, подумал Левченко.

Удивляясь, как теперь все точно ложится в общую картину того, что случилось. Которую он старается воспроизвести, даже беспокоясь о других, более общих проблемах. Вслух, конечно, этого не сказал. Не следует начинать объяснять совсем уже не нужные сейчас вещи. Вместо того подытожил:

— Не теперь, позднее об этом поговорим. Значит, Вовк, я так понимаю: есть мины или нет, нужно идти по прямой и проверять самим?

— Ага.

— Справишься?

— Саперы бывшими не бывают. Попробуем. Фонарик дашь?

Андрей добыл из кармана шинели трофейный плоский фонарик. Сунув его в свой карман, Вовк зыркнул на Теплого:

— У тебя, Жора, были знаменитые ключи, инструмент.

— Не про твою честь, — огрызнулся тот.

— Другого острого предмета у нас нет. Нож нужен, но и длинный металлический ключ сгодится.

— Дай ему, — распорядился Левченко.

Пожав плечами, Теплый артистичным жестом выудил небольшую связку самодельных, но все равно мастеровых отмычек. Подкинул на ладони раз, другой, хмыкнул, швырнул Игорю под ноги.

— Подними, — сурово велел Андрей.

— У злыдней слуг нет, — парировал Жора.

— Я сам, не нужно.

Наклонившись, Вовк взял связку. Выбрал самый длинный и тонкий ключ. Вздохнул, спокойно повернулся и сделал шаг вперед, за столб, на колею.

Сделав шаг, со следующим не спешил. Остановился, задержал ногу в воздухе. Поставил где была, осторожно присел, стал на карачки, лег на живот. Медленно пополз по-пластунски. Замер лишь ненадолго, вынимая фонарик, подсвечивая перед собой.

Левченко и Теплый притихли.

Потянулись минуты. Каждая из них была ценной и могла стать фатальной — но потратить их было нужно.

Никто из них не считал, сколько прошло с тех пор, как Вовк начал прочесывать колею. Наоборот, казалось, время замерло вместе с ними. Вдруг возникло чувство: в лесу, рядом с ними, кто-то есть. Хотя пока подозрение ничем не подтверждалось, вокруг держалась тишина. Потому оба синхронно вздрогнули, когда услышали впереди возглас Игоря, то ли победный, то ли, наоборот, тревожный:

— Есть!

— Что там? — спросил Андрей.

Замигал фонарик. Вовк выругался, потом откликнулся:

— Растяжка. Знакомая штука. Похоже, немецкая, противопехотная. Детонатор натяжного действия.

— А? — Жора нетерпеливо дернул Андрея за локоть. — Чего?

— Лапы убери. — Левченко отступил на шаг, совсем не обращая внимания на то, как это воспримет бандит, но все же пояснил: — Зацепишь на ходу специальную проволочку, выдернешь детонатор, и все. У тебя пять секунд. Повезет — ногу оторвет, пузо шрапнелью разворотит. Не повезет — хана. А еще на такую мину можно сверху ногой встать. Тогда без вариантов, амба.

— Много их там натыкано?

— Я знаю? — тихо воскликнул Левченко. — Такие мины по одной не ставят.

Вспомнив случай с побратимом Грома, осекся. Сразу добавил к общей картине еще один фрагмент. Не такой уж значительный, однако все равно показательный и нужный, который пока не готов был верно трактовать. Добавил только:

— Как белые грибы. Нашел один — ищи другие рядом. И все, не каркай под руку.

— Кому?

— Заткнись, сказал!

Теплый решил не обострять и без того непростую обстановку. Замолчал, тоже уставившись на силуэт Игоря метрах в двадцати от себя.

Снова потянулись напряженное молчание и ожидание. Наконец фигура впереди зашевелилась, отодвинулась назад. Вовк подал голос из сумерек:

— Сам не смогу. Подсветить нужно, фонарик подержите кто-нибудь.

— Смотри, есть такая поговорка про ошибки сапера…

— Заглохни, говорю! — Левченко уже едва сдерживался. — Давай, дуй вперед. Поможешь.

— Меня? На минное поле? Сам чего не идешь, начальник? Фраера нашел?

— Я пошел бы. Доверия к тебе в таких делах у меня нет.

— Слышали мы это уже, Левченко, слышали.

— Так еще послушай. Не пойду, потому что не пущу тебя за спину. Предупреждал. Значит, не отсвечиваешь тут, а идешь к Вовку.

— Ага, — Жора оскалился. — Шнурки тебе не погладить?

Все. Хватит.

Коротко и резко замахнувшись, Андрей ударил Теплого в лицо.

Тот не ожидал. Не успел уклониться, на ногах не устоял, повалился в траву. Вскочил тут же, собираясь кинуться на обидчика с голыми руками. Но остановился, увидев нацеленное пистолетное дуло.

— Будешь делать как сказано, — выдавил из себя Левченко. — Есть приказ застрелить тебя на месте, не жалеть. А ты у меня уже несколько лишних часов дышишь и землю топчешь… сука… Пошел. Хоть слово кривое еще от тебя услышу…

Кулак разбил губу. Сплюнув кровь себе под ноги, Жора утерся рукавом.

— Ну-ну.

Но дальше не говорил ничего — двинулся вперед.

— Смотри не подорвись там от злости, — предупредил Андрей.

Теплый тоже передвигался осторожно, по примеру Вовка опустившись на землю на карачках, стараясь держаться точно за ним. Когда приблизился, Игорь передал фонарик, кивнул на место возле себя, сказал:

— Лежи рядом. Проверил — нет ничего. Но спокойно, не наваливайся. Мне простор нужен.

Жора присел, потом прилег на бок. Повернулся, устраиваясь по возможности удобнее. Присветил.

Ни он, ни тем более Левченко не видели покрытого противным холодным потом лица Игоря. Сцепив зубы, орудуя руками так, будто они внезапно превратились в хрупкие лепестки, он пальцами, время от времени помогая себе концом воровской отмычки, расчистил землю вокруг мины. Откопал ее верхушку, откуда угрожающе торчал капсюль с отогнутой чекой. Загнув усики и крепко сжав их пальцами левой руки, правой Вовк отсоединил дротик, который соединял мину с тоненькой палочкой на растяжке. Только тогда смог вытереть взмокший лоб.

Дальше действовал увереннее. Разгреб супесь, добыл мину наружу. Она напоминала по размеру банку тушенки. Игорь взглянул на Теплого, выдохнул:

— Не кусается.

— Еще должны быть, — напомнил Жора, который, забыв про все на свете, наблюдал за его движениями, затаив дыхание.

— Знаю. Держи свет крепче. Двигаться будешь за мной. Дальше пошло веселее.

Впереди Вовк отыскал еще три такие же точно мины, поставленные, как ему показалось, не слишком знакомым с саперным делом человеком. Разрядив их и продвинувшись еще немного вперед, сделал вывод: если идти, никуда не сворачивая, держась этого небольшого расчищенного прохода, уже ни на что не наступишь.

Теперь открытие, которое только сперва казалось Левченко невероятным, окончательно подтвердилось. Доказательства правильности предположений получал на каждом шагу.

Они перешли минное поле, которое оказалось не таким уж широким. Сумерки тем временем сгустились окончательно. Однако колея, проложенная среди леса, теперь уверенно вела вперед. Андрей не думал, что по пути придется столкнуться еще с каким-то препятствием, и не ошибся.

Потому что меньше чем через час все трое достигли конечной цели.