— Не перегрызлись тут?

Вопрос был шуточный, Андрей был серьезен как никогда. Оружие своим неожиданным товарищам не оставил. Но все это время тревожился. Один на один эти двое вполне могли сцепиться. Ведь Теплый держал Вовка в плену без малого сутки. А Игорю не нужны были намеки, чтобы понять: Левченко не в восторге от заключенного мира с дезертиром, бандитом и убийцей. Стоит напряжению вспыхнуть, и из двоих живым остался бы только один. Не обязательно пересилит Игорь. Наоборот — Андрей небезосновательно побаивался, что в прямом столкновении заключенный-беглец, который еще не до конца окреп, проиграет сильному здоровому бандиту.

Да пусть бы случилось чудо, Вовк справился бы с Теплым — все равно Левченко не грел никакой из вариантов. Чуйка подсказывала: Жора принял для себя очень важное решение, сути которого пока что невозможно разгадать. Так что, если бы ситуация обострилась, дошло до драки и он убил бы Игоря, однозначно появился бы на условленном месте встречи. Чтобы идти с Андреем в лес.

Допустив такой вариант развития событий, Левченко признался себе: терпеть не стал бы. Нарушил бы все договоренности. Без мук совести застрелил бы Теплого да еще и придумал бы, как лучше использовать его труп в своей личной игре. Минус подобного поворота: он снова остается один на один с тем — или теми, — с кем непременно придется пересечься в лесу, на подступах к бывшему немецкому секретному объекту.

С другой стороны, если бы Вовку удалось ликвидировать Жору, ничего не упростилось бы. Мерзавец Теплый прав на сто процентов: его опыт понадобится, чтобы вскрыть сейф.

Сперва, когда Гром вспомнил о нем, не придавая особого значения, Левченко пропустил мимо ушей. Однако чем больше фрагментов складывалось, тем яснее понимал: получить на руки содержимое сейфа следует несмотря ни на что. Без этого задуманная им операция не будет иметь того результата, к которому нужно стремиться, защищая Сатанов от тотальной зачистки силами НКВД. А также — спасая повстанца и преданную ему Катерину, прикрывая Ларису и Вовка. И, конечно же, обезопасив себя от вполне логичных в созданной ситуации репрессий. В мирное время как-то бы выкрутились. Однако идет война, так что требования суровее.

В сухом остатке вывод Левченко сделал один. Как бы это ни прозвучало, но, видимо, ему для успешной реализации задуманного нужны в одинаковой мере Игорь Вовк и Жора Теплый. Из-за этого обрадовался, увидев обоих возле ворот. Сидели молча, друг напротив друга, смотрели в разные стороны. Но пока что держали себя в руках. И Андрей, приложив усилия, чтобы скрыть удовольствие, произнес деловито:

— Ну, раз так, тогда вперед.

— За орденами? — оскалился Теплый.

— На мины, — буркнул Вовк.

— У кого какой фарт, — отрезал Жора, поднялся, отряхнул штаны. — Командуй, начальник.

— Пистолет дашь? — спросил Игорь.

— Почему бы и нет.

Рука Андрея скользнула в карман галифе, но Теплый тут же воскликнул:

— Э-э! Куда? Ему ствол? Давай тогда и мне, начальник! На равных пойдем.

— Мы уже это обсудили, — произнес Андрей сухо. — Забыл — еще раз скажу: обойдешься.

— А он, значит, пусть? Для чего этому чушке ствол?

— А тебе для чего?

— Всех вооружаешь — так всех. — Говоря так, Теплый сжал и разжал несколько раз кулаки. — Тебе, например, я верю. Ему — нет. Нам вместе на дело идти, а он мне в спину шмальнет.

— Не шмальнет.

— Горбатого лепишь, начальник. Или мне тоже ствол давай, или мы не договоримся.

— Мы с тобой ни о чем не договоримся, Жора, — парировал Левченко, вытащил из кармана руку. — Но ты прав. Он прав, Вовк. Так спокойнее. Пусть оружие будет только у меня.

Игорь повел плечами.

— Как скажешь.

— Тогда с этим все, — кивнул Андрей, глянул на солнце, потом — на часы. — Черт, ничего не делали, а уже семнадцать пятнадцать. В лесу темнее будет, деревья кругом, тень. Придется делать марш-бросок. Если это, конечно, будет возможно. И там, по дороге, не будет больше мин и капканов. Значит, слушай приказ, — обвел взглядом свою небольшую команду. — Первым иду я. Теплый — за мной. Вовк — замыкающий. Твоя задача, кроме всего прочего, следить, чтобы Жора ничего не отколол.

— Обижаешь, начальник!

— Тебя обидишь… Не доверяю и никогда не стану доверять. Живи с этим. Знай и молчи. Когда все сделаем, как задумали, и ты пойдешь прочь, предупреждаю: буду ловить дальше.

— Ага. Не боишься, что, когда поймают, я много интересного о тебе расскажу?

— Нет, не боюсь. Есть особое указание касательно тебя, Теплов. Живым не брать. Застрелят — не страшно. Никто за это наказан не будет. На практике это означает, Жора, что кокнуть тебя во время задержания может кто угодно. Даже если сдаваться сам пойдешь. Только ж ты не пойдешь, а, Теплый? Не в твоих правилах, скажи?

Жора скрипнул зубами.

— Поговорили, начальник. Все мне с тобой ясно. Рванем, потому что котлы твои же цокают, — он кивнул на часы Андрея. — Или не все еще сказал?

— Не все. Ворон не ловить. Какое-либо подозрительное движение — пусть даже птица перелетела с ветки на ветку — фиксировать. Впереди, по сторонам, и главное — сзади. Во время движения старайтесь не растягиваться. Если же придется, если того будет требовать ситуация, желательно держаться так, чтобы видеть друг друга. От этого зависит жизнь каждого из нас.

— Прямо-таки жизнь?

— Я не преувеличиваю, Теплый. Мне на твою жизнь, допустим, глубоко наплевать. Но самому на себя не наплевать. Имеем дело с чем-то очень серьезным и опасным. — Короткая пауза, потом добавил: — Честно, я и сам никогда раньше с таким не сталкивался.

— С чем таким? — вырвалось у Игоря.

— Вот и идем разбираться. У меня разве что предположение, четкого ответа нет.

— Не тяни резину, начальник. — Жора легонько шлепнул себя ладонью по ляжке. — Меня уже, сука, распирает. Погнали, харэ стоять.

— Пойдем, — кивнул Левченко.

Хотелось добавить — с Богом. Но решил: лишнее.