Яна оказалась в условленном месте на одной из набережных немного раньше назначенного времени, но ничуть об этом не пожалела. С этого места открывался прекрасный вид на город. Следователь Ольшанский появился минута в минуту с шикарным букетом роз.

– Яночка, не долго ждёте?

– Нет, минут десять. Любуюсь набережной, – ответила Яна.

– У меня был знакомый художник, он говорил, что Москву с ее церквами и площадями писать нужно маслом, а Питер – исключительно акварелью.

– Это правда, – засмеялась Яна. – Думаю, и про Венецию можно так же сказать. Хотя ей далеко до Санкт-Петербурга. Спасибо за цветы. У нас что, свидание, а не официальная беседа? – лукаво посмотрела на него Яна.

– Я решил совместить, – ответил следователь и почесал покрасневший кончик носа.

– Здесь недалеко есть ресторан, приглашаю вас посидеть в тепле и уюте и поговорить.

– С удовольствием, я действительно немного озябла, – согласилась Яна.

Они прошлись по набережной, спустились по широким мраморным ступенькам к воде, на деревянную пристань и оказались возле старого парохода, который переоборудовали под ресторан. Их встретили вышколенные, доброжелательные официанты и метрдотель. Посетителей, да еще таких представительных и явно состоятельных, было мало. Пётр Иванович и Яна заняли уютный столик у окна, с видом на набережную. В центре каждого стола стоял подсвечник в виде мини-парусника, а солонка с перечницей напоминали башенки маяка. Немного пахло сыростью, но Яну это нисколько не смущало. Играла лёгкая джазовая музыка. Официант принёс меню и поставил роскошный букет роз в вазу.

– Принесите даме глинтвейн, чтобы согреться, – сказал Пётр Иванович.

– Безалкогольный, – добавила Цветкова. – А из еды – какое-нибудь рыбное блюдо.

– Рекомендую корюшку на подушке из шпината с маслинами, – предложил официант. – У нас очень вкусный салат из тунца с апельсиновой заправкой и физалисом.

– Вот это и несите! Две порции, – кивнул Пётр Иванович. – Хорошо!

– Что? – смутилась Яна.

– Чувствую, хорошо посидим, – ответил следователь.

– Давайте по существу. По нашим, так сказать криминальным делам, – решила направить его в правильное русло Цветкова.

– Всё как в сериале. Жил-был один мужчина, и не везло ему с женщинами. Он искал свою единственную, но все его бросали. Мужчина разуверился в себе, в своей мужской силе, замкнулся, что-то там себе нафантазировал… И был у него друг, Алексей Суханкин – тоже одинокий. Валерию Павловичу показалось, что у них с этим Суханкиным много общего, тем более они были соседями по даче. Вот на этой почве и сдружились. Но со временем Валерий Павлович стал замечать странности в поведении своего соседа. То он подолгу где-то пропадает, то носит большие пакеты с едой, хотя живёт один. Странные перепады в настроении, нежелание знакомиться с женщинами даже для краткосрочных встреч… Однажды Соколов решил последить за соседом и установил видеокамеру. Так на протяжении нескольких лет он стал безмолвным свидетелем истязаний, мучений и изнасилований молодой женщины Насти, которую Суханкин похитил. Сам он не принимал ни в чем участия, но и не сообщил куда следует о преступнике, а это уголовная статья. Когда пленницу обнаружили, Валерий Павлович затаился. Настя находилась в таком состоянии, что было вообще непонятно, выживет она или нет, а уж о том, вспомнит ли хоть что-нибудь, речи вообще не шло. И долгое время, к радости Валерия Павловича, его жизнь ничем не нарушалась. Его только распросили как соседа, но он, естественно, сказал, что ничего не знал, не видел и не слышал, и даже предположить не мог, что его сосед, на первый взгляд тихий, спокойный, неприметный мужчина, – такой монстр. А потом Настя, благодаря усилиям мужа и свекрови, пошла на поправку и стала вспоминать ужасный период своей жизни. И в частности, она вспомнила еще одного мужчину, который видел ее и которого она просила о помощи, но он остался безучастным. Она его хорошо запомнила.

– Ваши салаты, глинтвейн, бокал сухого красного вина и минеральная вода, – прервал их беседу подошедший официант.

– Спасибо, – поблагодарила Яна и посмотрела в окно на исторические фасады зданий.

Иногда она думала о жене Мартина и содрогалась от мысли, что той пришлось пережить. Это на самом деле было страшно.

Пётр Иванович слегка коснулся ее руки, привлекая внимание, и продолжил:

– Настя очень любила своего мужа и выжила только потому, что думала о нем. Яна, вы дрожите.

– Что-то меня знобит.

– Может, все-таки горячительного? А то заболеете еще. И вообще, давай перейдём на «ты».

– Давай. Не переживай, я редко болею. А салат и правда очень вкусный и свежий. Я заметила, что в Санкт-Петербурге много хороших кафе и ресторанов.

– Это потому, что тебе город в целом нравится, – засмеялся Пётр Иванович. – Так на чём я остановился? Когда я на тебя смотрю, мысли разлетаются в разные стороны. Мы, мужчины…

– Не отвлекайся, – перебила его Яна. – Ты остановился на том, что Настя очень любила своего мужа.

– Ах, да! И вот, приходя в себя после тяжёлой реабилитации, Настя вдруг поняла, что ее семейному счастью угрожает опасность в лице красивой женщины, в которую влюбился Мартин. Она поняла, что это серьёзное чувство и отношения с этой женщиной серьёзные. Ее это напугало, но и тягаться с красивой здоровой женщиной она не могла. И Настя затаилась. Думала, что ей предпринять? – Следователь снова поймал руку Яны и сжал ее, словно пытался донести что-то не словами, а прикосновениями. – Она скрыла от всех, что стала и лучше ходить, и лучше соображать, и даже много чего вспомнила. Как-то Стефания Сергеевна обмолвилась при ней о том, что хочет выманить тебя в Санкт-Петербург и оклеветать сына перед тобой. Мол, Настенька, я на твоей стороне и мы обязательно отвадим Яну Цветкову от нашей семьи. Настя разузнала о хитроумном плане Стефании Сергеевны и решила внести в него что-то от себя.

– Ваше горячее. Приятного аппетита! Повторить вино? – обратился к Петру Ивановичу официант.

– Да, пожалуйста, – кивнул он.

– А вам глинтвейн? – повернулся официант к Яне.

– Нет, спасибо. Крепкий, чёрный кофе без сахара.

– Сейчас сделаем, – кивнул официант и удалился.

– Просто вселенский заговор. – Цветкова подняла на собеседника большие голубые глаза.

– Ага! Все против тебя, – засмеялся Ольшанский. – Извини, это я не со зла. Просто ты – уникальная личность.

– Вот за это и получаю регулярно по шапке, – подтвердила Яна.

– Настя решила привлечь человека, который был ей должен, по ее разумению. Она нашла этого Валерия Павловича и сказала, что всё вспомнила, что донесёт на него в полицию, ведь он фактически был сообщником маньяка. Я думаю, Валерий Павлович испугался. А может, и соскучился уже по острым ощущениям. План Стефании Сергеевны – вызвать у тебя ревность, чтобы ты сама бросила Мартина, – ей нравился, но Настя не верила, что от такого мужчины, как Мартин, можно отказаться, находясь в твёрдом уме и трезвой памяти. Поэтому она попросила Соколова посерьёзнее повлиять на тебя.

– Это как? Убить, что ли? – оторопела Яна, в мгновение потерявшая аппетит.

– Нет, – рассмеялся следователь, – до этого не дошло. Убивать тебя она не просила. Только покалечить, чтобы ваши шансы уравнялись, – хитро посмотрел на нее следователь.

– Как мило, – ответила Яна. – А давай все-таки выпьем! Шампанского, – вздохнула Цветкова.

– Наконец-то! А то сидим как не родные, – обрадовался Пётр Иванович. – Девушка, принесите моей даме лучшего шампанского, а мне еще вина.

– Я смотрю, шикуешь? Значит, неплохо платят в следственных органах, – заметила Цветкова.

– Не жалуюсь, – усмехнулся следователь.

– И как меня хотели покалечить? – продолжала расспросы Яна.

– Вариантов у Насти было много – от запугивания и перелома конечностей до обливания кислотой, – с аппетитом поедая салат, ответил Ольшанский. – Всё, что приходит в голову сумасбродным тёткам.

– А что приходит в голову маньяку? – спросила Цветкова.

– А вот это интересно! – рассмеялся Пётр Иванович. Он немного покраснел и расслабился.

Яна почему-то подумала, что ему хватит пить, но вслух произнесла совсем другое:

– А что тебя, Петя, так веселит? Я не совсем понимаю.

– Извини, если обидел тебя. Я не над тобой смеюсь, а так… от общей приятной обстановки. Я впервые с такой красивой женщиной в ресторане. И не смотри на меня так, это правда.

– Ну да. Еще скажи: хорошо, что никто не умер, – несколько смутилась Яна.

Цветкова жила не первый год на белом свете, и всеми нервными окончаниями чувствовала, что Пётр Иванович ей явно сигнализирует о своём игривом настроении. На самом деле Яна только на это и надеялась. Никакие чувства ни от одного мужчины в мире, кроме Мартина, ей были абсолютно не нужны.

Ольшанский выпил еще вина, снова плотоядно посмотрел на Цветкову.

– Валерий Павлович согласился помочь Насте, но не из чувства долга перед ней, а скорее, чтобы себя повеселить. И он решил запугать тебя до смерти. От Насти он знал про гастроли тверского ТЮЗа и про то, что с артистами должна приехать ты, и решил навести в театре ужас. Он устроился в театр разнорабочим под другим именем и…

– Так эти смерти – его рук дело?! – ахнула Яна.

– Да. Показания он уже дал. Сейчас всё проверяется. Вот таким образом наш «наблюдатель» развлекался.

– И это всё для того, чтобы мне сделать плохо?! – побледнела Яна.

– Эй-эй, ты на свой счёт всё не бери. Велика честь! Шучу. Ты – умная женщина, я это чувствую. Меня только такие и возбуждают. – И следователь подмигнул Цветковой, но она сделала вид, что этого не заметила.

– Он же извращенец! Этими убийствами тешил свою больную психику, – заметила Яна.

– Я и говорю… Официант! Еще вина! О чем я? Ах, да… Еще раз повторю, что ты – очень сообразительная женщина. Конечно, всё так и было. Со слов Соколова, он и сам от себя не ожидал таких жутких фантазий, а когда всё стало получаться и его никто не заподозрил, у него крылья выросли за спиной. Понятное дело. Топор нашел мясника…

– Интересно, что он хотел сделать со мной? Это так и осталось тайной? – Яна пригубила шампанское.

– Отнюдь! Этот человек совершенно спокойно признался, что собирался тебя убить. Избавить Настю от твоего присутствия. Но это его личная инициатива, Настя его об этом не просила.

– Он следил за Мартином и Вероникой, знал, что я туда приеду, чтобы увидеть их эротическую сцену. Судя по всему, он и бросил муляж гранаты. Да и меня взял тёпленькую. Я была в таком диком душевном раздрае, что даже не очень его запомнила.

– Да, ты потеряла хватку в тот момент, и преступник этим воспользовался, – кивнул Пётр Иванович, которого слегка повело в сторону, но он удержался на стуле. – Я сегодня весь день был голодный, а тут такое хорошее вино.

– Понимаю, – кивнула Цветкова. – Так, может, больше не надо?

– Как не надо? Замечательное же вино! Мы здесь вдвоём. Расслабляемся. Хорошая обстановка. Приятная музыка. Да и маньяки все пойманы. Всё закончилось.

– Закончилось, – как эхо повторила Яна. – А что теперь будет с Настей? Ее посадят?

– Интересный вопрос, – хихикнул Пётр Иванович. – Она шесть лет в аду провела – и теперь в тюрьму?! Хотя тюрьма Насте раем покажется. Извини! Состояние здоровья не позволит ей сидеть в тюрьме. Естественно, ее признают недееспособной. Мол, сама не ведала, что творила, – сказал следователь.

– Ты тоже так думаешь?

– Я думаю, что это преступление из ревности. И, конечно, Настя всё понимает. Своими руками не могла ничего сделать и наняла очень опасного человека. Но доказательств, что она хотела убить тебя, на самом деле нет. Стоит ли ее сильно наказывать? Столько смягчающих обстоятельств. Я думаю, Мартин тоже будет просить тебя быть снисходительной.

– Меня?! – ахнула Яна.

– Настя покушалась именно на тебя, и если ты официально подтвердишь, что не имеешь к ней претензий, ей это поможет. Давай за нас! – предложил Пётр Иванович.

– Давай.

– Яна, я хочу тебе сказать… Ну вот, храбрился, храбрился, а как до дела дошёл, все слова забыл. И это при моей-то профессии. Яна, ты мне очень понравилась еще в момент нашей первой встречи. Помнишь, нас Мартин представил друг другу? Я тогда сразу обмер – какая эффектная женщина! Я не мог тебя забыть. И вот ты опять в Питере…

– Пётр, давай не будем, – начала было Цветкова, понимая, что весь этот антураж должен привести к логическому завершению, но следователь ее перебил:

– Нет, Яна, не прерывай меня! Такой случай! Я должен им воспользоваться. Я же знал, что ты с Мартином. А уж с ним соревноваться – себе дороже. Хотя вокруг него одни проблемы, и сам он с ними не разберётся. Вернувшаяся с того света жёнушка, которой теперь и самой грозит наказание или психушка. Зачем тебе всё это? Он – женатый человек. А ты – самая красивая и умная женщина. Ты любишь Питер. Я – коренной петербуржец, умом не обделён, не женат. Никаких бывших жён не объявится, это я обещаю. У меня трёшка, машина, дача, и я для тебя сделаю всё! – Пётр схватил ее за руки и принялся покрывать поцелуями.

– Пётр Иванович, прекратите! – испугалась Цветкова.

– Яна, ну зачем тебе Мартин? Он же… он же… Бедовый он мужик, понимаешь? Ты никогда не будешь с ним счастлива! Он безумно нравится женщинам. Ты же не такая, как все! Со мной-то спокойнее! Мартин очень отчаянный, он постоянно выполняет какую-то опасную работу. Ты же не захочешь стать вдовой преждевременно? Нет? Вот и славно!

Пётр Иванович повалился перед ней на колени и принялся что-то доставать из кармана. Внезапно его повело, он начал вставать, опёрся о стол, и тот завалился набок. Пётр Иванович не удержался и рухнул на окно, которое тут же треснуло и разлетелось. Ольшанский отшатнулся и завалился на дорогую крутящуюся стойку с десертами, которые полетели во все стороны.

После этого он свалился кулём на пол и затих.