Я видѣлъ трауръ молчаливый

Земли, узнавшей Божій гнѣвъ.

Я видѣлъ сумрачныя нивы,

Куда весной не палъ посѣвъ.

     Зеленой ржи вѣнокъ нарядный

     Тамъ не расцвѣлъ на бороздахъ,

     И даже солнца лучъ отрадный

     На ихъ межахъ блѣднѣлъ и чахъ.

Солому рубленую ѣли

Больныя дѣти, словно скотъ.

Людскія лица почернѣли

Отъ изнуренья и заботъ.

     На общей пыткѣ терпѣливой,

     Передъ мучительнымъ концомъ,

     Печать цынги кровоточивой

     Носили вмѣстѣ сынъ съ отцомъ.

И ширинѣ полей безплодныхъ

Невольно задалъ я вопросъ —

Цѣною этихъ мукъ голодныхъ,

Изъ-подъ росы народныхъ слезъ,

Тѣхъ слезъ холодныхъ, безысходныхъ,

Что намъ взойдетъ на черный день

Для нашихъ нищихъ деревень?

     На этихъ мертвыхъ, какъ могила,

     Оцѣпенѣлыхъ полосахъ,

     Какая дѣвственная сила

     Еще лежитъ зарыта въ прахъ?

Изъ этой каторги желѣзной,

Гдѣ на работѣ безполезной

Изныли люди и земля,

Когда пробьется лучъ разсвѣта,

Надежду новую суля?

Но не могли мнѣ дать отвѣта

Оцѣпенѣлыя поля.