Эра.

Проснулась я удивительно поздно – к двенадцати дня. Наверное, виной всему странные сны, в которых я продолжала тянуться к Кайду и все никак не могла его достичь. Путалась в видениях, принюхивалась к «запахам», шагала сквозь сумрак и искала того, кто в начале ночи обнял меня. Но не нашла.

А свесив ноги с постели, поняла, что так и не задала ему один из главных вопросов. И очень хотелось исправить этот момент прямо сейчас.

«Черт, сегодня же день моего официального новоселья!»

Это означало, что вечером соберутся гости, которым мне следовало предложить вино и закуски, а я даже не звонила в кейтеринговую компанию. Еще даже не включила компьютер и не нашла ее телефон.

Я балда. У меня времени в обрез, а я вместо организации торжества, кажется, сначала собираюсь заглянуть к кому-то в гости.

«Успею. Я все успею».

Именно это я твердила себе, наспех умываясь, одеваясь, а после накладывая быстрый макияж. Я все успею, я должна.

«Но сначала спрошу его».

Услышу ответ, вероятно, отвечу «да», иначе не решусь, потому что, чем больше я размышляю, тем больше увязаю в ловушке из мыслей и сомнений, а прыгать в пропасть следует резко, без раздумий.

«Сегодня. Сейчас».

Мотнула в знак согласия головой и отправилась к зимнему саду.

Пока неслась через комнаты, костерила себя за то, что не позаботилась о связанных с «новосельем» делах еще вчера, но вчера было не до того. Занимать «чужого повара» не хотелось, хотелось все своими силами, но уж лучше бы заняла… Эх!

На прохладные доски цветника шагнула босая, взглянула на привычно мерцающий портал.

Все-таки мы начали ходить друг к другу, как добрые соседи. Кто бы знал.

Кайда в гостиной не оказалось. Равно как и на кухне, и в близлежащих комнатах.

«Но мне нужно сейчас».

Уходить я не собиралась, пока не обыщу весь дом. Конечно, можно было бы задать свой вопрос мысленно, но почему-то хотелось видеть во время ответа его глаза.

И я отправилась на поиски. Как робкий шпион заглянула за пару попутных дверей, миновала еще одну гостиную, зашагала через коридор.

– Ка-а-а-айд? Ка-а-а-айд!

«Создатель, точно явилась как к себе домой…»

Спустя секунду отыскала большую, залитую светом дальнюю спальную – в совмещенном с ней санузле шум воды. За закрытой дверью плеск струи в раковину, звук возвращаемой в керамический стакан не то щетки, не то бритвы.

– Кайд?

Он был там – бинго!

Через несколько секунд, во время которых я отчетливо осознала, что стою одетая в тонкую домашнюю одежду и босая в чужой спальне, показался и хозяин дома. Вышел, если не считать светлых домашних штанов, из ванной комнаты голым. Пахнущим гелем для душа, чисто выбритым, с влажными еще волосами и распаренной от горячей воды кожей.

Он был голым. Для меня. Потому что я никогда раньше не видела Дварта без одежды и не подозревала, насколько красивые у него широкие плечи, рельефные мышцы и сильные руки. Не ощущала мощь словно отлитой из металла и покрытой кожей грудной клетки, не подрагивала изнутри вместе с чужими кубиками пресса. Почти нет волос. Только курчавая дорожка, уводящая, как компас, в штаны, обрисовавшие контур прекрасного мужского достоинства лучше, чем трико балерона.

То был первый раз, когда я «спеклась», потому что Кайд не сразу схлопнул щиты, и весь этот завораживающий «вид» вкупе с очередной дозой кокаинового подсластителя, достигшего моих внутренностей, превратили меня в забывшую как издавать звуки идиотку.

Я просто смотрела. И жалела, что не умею, как он, останавливать время. Мне впервые было плевать на то, что мои колени едва держат меня, что сейчас я, как дрессированная собачка, готова и тявкнуть, и подать лапу по команде. Что рада за эти бесценные секунды продать пару тонн кристаллов Литаниума по дешевке контрабандистам.

– Эра? Не ожидал. Доброе утро!

Он схлопнулся быстро, но недостаточно быстро. И он ожидал. Не знаю, откуда я знала это, но знала наверняка.

Для того чтобы вернуть себе силу воли, мне пришлось мысленно нырнуть в суть Мены, искупаться в силе и вынырнуть на поверхность уже способной хотя бы дышать.

– Доброе! Извини, я без предупреждения.

Мозги себе я включила, а вот способность отлепить взгляд от обнаженного мужского торса – нет.

– Мне одеться? Тебя мой вид смущает?

О, эти проницательные синие глаза! Скажи я «нет», обреку себя на дальнейшие мучения с полным слюны ртом. Скажи «да» – признаюсь, насколько слабею от вида отточенных физическими тренировками мужских контуров.

– Как тебе… будет угодно, – переложила я ответственность на чужие плечи.

В полуулыбке дрогнули на мужском лице губы.

Он не оделся.

Наверное, специально. Чтобы я шагала следом по коридору и жалела о том, что не взяла с собой сотовый, на который могла бы сфотографировать шикарную мужскую спину. Клянусь, я поставила бы ее на заставку на весь следующий месяц, а может, и на весь следующий год. Её или крепкий мужской зад, прекрасно обрисованный все теми же штанами.

«Главное, не смотри вниз, когда он опять повернется лицом. И сохраняй способность мыслить».

Верно, для чего я сюда пришла?

– Я еще не пил кофе, – сообщил впереди идущий.

– Тоже только проснулся?

– Нет, проснулся я рано, уже успел плотно… поработать. Но ополоснуться и выпить кофе получил возможность только сейчас.

Ясно. Кто-то, в отличие от меня, встал давно.

– Присоединишься?

Я не ответила.

На кухне Кайд сразу достал две пустые чашки, поставил на стол, включил кофемашину.

– Я не для… кофе зашла.

Мне бы поторопиться. Дел сегодня – вагон и маленькая тележка.

– А для чего?

Чистые мужские щеки совершенно без щетины, гладкие, бархатные – к таким наслаждение прикасаться и пальцами, и губами. Обнять бы эти плечи, прижаться бы щекой к теплой груди – меня несло не туда и грозило вскоре унести совсем «не туда».

– Я вчера забыла задать тебе один вопрос.

– Я слушаю.

Он играл нечестно. И я вознегодовала:

– Слушай, а если бы ты пришел ко мне, а я в пеньюаре, через который все-все видно?

Кайд не ответил. Просто взглянул на меня в упор и подвесил этим взглядом, как распял. За секунду передал чувством набор символов вожделения, приблизился, не ступая вперед, вплотную, вдохнул меня, как «дозу».

И неохотно выпустил. Оставил стоять с идущей кругом головой, полным раздраем в мыслях и в забытье о цели моего визита.

Нужно уйти отсюда, как можно скорее.

«Кейтеринговая компания, гости вечером, успеть все подготовить…»

– Какой у тебя вопрос? – напомнил, не объясняя того, что только что совершил взглядом. Отвернулся, поставил две кружки на поддон, нажал на кнопку – завращались шестерни машины, готовясь молоть зерно.

– Скажи, после адаптации я смогу видеть твои истинные чувства? Отличать их от созданной тобой же иллюзии?

– Сможешь.

– Правда?

– Да.

Ответ он дал без колебаний. Снова посмотрел прямо, кажется пытался не улыбаться, – читал меня, как самую простую детскую книгу.

– Тогда я согласна.

– На что?

– Начать процесс.

– То есть говоришь мне «да»?

– Да.

Домололось зерно. Глаза Кайда улыбались. И никакой тебе серьезности момента, его торжественности, даже никакого волнения, лишь плещущееся в синеве радужки веселое любопытство.

– Интересно…

– Что интересно?

Не ожидал, что я соглашусь так скоро? Мне стало даже обидно – я полагала, он будет польщен, доволен как-то иначе, даже благодарен может?

– Если все так, как ты говоришь, тогда вот. – Он вытащил из лежащего на столе блокнота лист бумаги, протянул его мне. – Выучи все, что здесь написано, а после произнеси так, чтобы я тебе поверил.

Он написал это заранее, зная, что я приду?

– Я предполагал, – в очередной раз пояснил наперед.

В его взгляд вползла серьезность.

– Что это?

– Посмотри.

Не слово – приказ.

Я побежала глазами по рукописным строчкам.

«Я, Эра Алгория, на период адаптации назначаю Кайда Дварта своим повелителем и господином и безоговорочно вверяю ему свою жизнь и судьбу…»

Что?! И зачем так пафосно?

«…Передаю ему право повелевать моими мыслями, чувствами, желаниями, а также жизненными и энергетическими процессами, включая дыхание и пульс…»

Чем дольше я читала, тем сильнее вытягивалось у меня от удивления лицо. Я прямо ощущала, как тяжелеет челюсть, как отвисает вниз.

– Это… шутка?

– Отнюдь. Читай.

«Я обязуюсь слушать и слышать, подчиняться и выполнять все его приказы, проявленные мысленно или вслух. Я клятвенно заверяю в том, что ни при каких обстоятельствах ему не придется напоминать мне о данных мной обязательствах, а также, будучи в добром здравии, заверяю в том, что отныне он волен выбирать для меня – жить или умереть…»

Это было слишком. Настолько слишком, что я опять забыла, как нормально дышать. Возмущение, сопротивление, даже ярость – вот что вызвали во мне эти слова. Стать ему рабом? Пусть только на период адаптации, но абсолютным безвольным существом? Да я больше всего в жизни боялась доверять этому человеку, а теперь он просил меня сделать его своим «господином»?

– Это же бред!

А в конце строчки.

«В случае несоблюдения мной условий данного договора Кайду Дварту дозволяется чинить надо мной насилие».

– Насилие?!

На этом слове я взвизгнула; здравый смысл остался за бортом – внутри по большей части растерянность и злость.

– Ты что, садист?

– А похож?

Мой «сосед» больше не улыбался. Две кофейные чашки, доверху наполненные, он достал с серьезным лицом.

Не похож. Но много ли я на самом деле о нем знаю?

– Тогда зачем про «насилие»?

– Затем, чтобы, когда тебе что-то не понравится и ты решишь прервать процесс, я имел возможность напомнить тебе, что он необратим. А также мог принудить тебя продолжать.

– Все… настолько… сложно?

– Настолько.

Мне почему-то не хватало воздуха. Вчера казалось, что мы играем в игру. Ну, подумаешь, откроет щиты, пустит в меня часть себя, позволит моему телу адаптироваться. Подумаешь, будет некая ломка после – сказал ведь, что переживу.

– А про «дыхание и пульс?» Выбирать «жить мне или умереть» – это зачем?

Я редко когда видела такое выражение в синих глазах – стальную тяжесть, отрешенность, готовность к чему-то мне непонятному.

– Потому что мы будем ходить по очень тонкой грани, Эра. И, если вдруг ты временно впадешь в забытье, именно я должен буду сообщать о…

«Смерти…» – я была уверена, что он хотел произнести именно это слово.

– … Я должен буду принимать решение о том, что ты хочешь жить.

Мне сделалось дурно.

Нет, все это бред. Какой-то ненужный пафос, перенесенные на бумагу древние клятвы… Он правда хочет, чтобы я это произнесла? Отдала ему во власть всю себя без остатка?

– Нет, – вдруг замахала я руками, – все это… слишком… сложно. Я думала, будет проще…

– Я человек другой расы. И буду вливать в тебя свою энергию, а это очень тонкий процесс, требующий предельного внимания. Ты им сможешь обладать не в каждый момент времени.

– На такое я не готова… – Мне хотелось уйти. – Мне нужно подумать…

Он больше не пытался ни в чем убедить меня, просто смотрел. И стало вдруг ясно, почему от одного моего произнесенного «да» он не впал в экстаз. Он хотел такого моего «да», которое бы прошло через ядро, вползло бы в каждую мою клетку, чтобы, будучи слепой и глухой, я думала и верила в то, что Кайд Дварт – мой Бог. Единственный и не низвергаемый царь, идол, перед которым я преклонюсь раз и навсегда.

– Это твой выбор, Эра, – произнес ровно, – и тебе решать.

Я же была готова бежать с поля боя, как последний трус. Не просто поджав хвост, а обмочившись на его ковер.

– Подумаю… об этом… позже.

Это все, на что меня хватило.

В синих глазах мягкая насмешка, разочарование? Или показалось?

– Кофе?

– Выпью дома.

Забыв, что сжимаю в руке дрянной листок, вырванный из блокнота, я метнулась к порталу.

* * *

(Michael Logozar – Shape of My Heart)

Как можно… просить подобное? У любого человека? Тем более у меня – той, которой он когда-то разодрал все нутро силой.

А заживала я долго, медленно и тихо.

Кайд знал, я ему не доверяю, попросту не могу, и все же написал такие слова на бумаге. От их повторного прочтения «шерсть» на моем загривке стояла дыбом.

Вверить себя? Отказаться от собственной воли? За кого он меня держит?

Мне было плохо физически. Хотелось прыгнуть в черный провал и не упасть, хотелось обрести вдруг крылья и воспарить, но я не смогу ЭТО произнести.

Ненавистный листок я скомкала и швырнула на край стола – тщетно. Может, я слабачка, но Мены испокон веков никому себя не вверяли. И я не стану первой, пусть мне от этого прогоркло.

Все, забыть. Сегодня больше никакого Кайда, только организация праздника.

И как, наконец, найти телефон этой организующей праздники компании?

Десять минут спустя я диктовала в трубку:

– На пять вечера. Фуршет на тринадцать человек… нет, пусть будет на пятнадцать.

Мне было доподлинно известно о том, что в гости придут Халк, Стивен, Дэйн, Рен, Дэлл и Аарон со своими половинами. Программист занят, картограф на задании, Бойды в отъезде – об этом сообщила накануне Дина. Сказала, что временно уведет Аллертонов в свой мир, сама постарается успеть обратно вовремя – провести вечер в компании единственного настоящего на Уровнях друга мне было бы спокойнее.

Час дня.

Распоряжения отданы, желаемые блюда названы, сумма за обслуживание перечислена. Служащие сервиса придут для украшения дома в три – им на всякий случай назван код от входной двери. Слишком быстро. Я надеялась, что заботы отвлекут меня на гораздо более продолжительный срок.

А теперь тишина. И в ней перед глазами вставал Дварт. Не столько даже его прекрасный торс, который будет сниться мне ночами, но чрезвычайно серьезный взгляд.

«Мы будем ходить по грани… Я должен буду решать… Если ты впадешь в забытье…»

Он собирался заставлять меня жить, если я вдруг решу умереть? Что же это за процесс адаптации такой?

«Дыхание и пульс…»

«Назначаю своим Господином и Повелителем…»

Господином и Повелителем…

Я стекленела внутри.

Ради чего это все? Ради настоящего долгого и счастливого совместного будущего или же ради пары сеансов секса, пусть даже самого незабываемого в мире? Ради чего жертвы, что в конце?

«…не дам тебе упасть…»

Я тряслась, как маленькая и очень одинокая девочка.

Около двух прозвенел дверной звонок.

На пороге клиент – рыжий конопатый парень с бегающими глазами, в красной шапке. Запорошенный, нервный и очень напуганный.

– Добрый день.

Я редко, когда так ясно ощущаю, что пришедшему нужна помощь, а ему была нужна.

Стоял он все же в неуверенности.

– Входите.

Конопатый вошел. От него разило отчаянием за версту и пах он как человек, перешагнувший последнюю грань. Взгляд отрешенный, словно отрезали внутри канат, должный удерживать от падения. Этот парил. Стремительно приближался к острым камням на дне пропасти.

– Вам нужна помощь?

– Не мне. – Помолчал. – А вы правда помогаете?

– Правда.

Я произносила это слово сотни раз.

– Сможете помочь другому человеку, если я попрошу?

– Попросите за другого человека?

– Да. Вот за нее. Для… нее. – Гость в короткой дутой красной куртке достал фото молодой девушки. – Ее зовут Лина.

– Лина… – Я тянула время, сожалея, что придется отказать. – Простите, но просить можно только для себя. Таков закон.

«Мы не в одной из церквей Литайи».

– А для нее… никак?

– Увы.

У него была очаровательная щербинка между передними зубами, которая его совершенно не портила, делала милым, что ли. Да и вообще пришедший не казался мне ни злым, ни гадким изнутри.

А еще он собрался уходить. Взгляд все тот же, как у неизлечимо больного, знающего, что осталось недолго.

– Как вас зовут? – удержала я вопросом.

– Кит.

– Кит… А вы уверены, что помощь не нужна вам?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

– Мне уже не помочь. Наверное.

– Если уверенности нет, то шанс есть.

«Вы не понимаете…» – хотел он сказать, но сдержался. Его история долгая и очень личная. Такую не рассказывают незнакомцам.

– У вас есть пять минут?

«Красная куртка» мялся.

– Есть, – ответил неуверенно.

– У меня есть горячий чай. И еда, если хотите. Зайдете?

Он думал. Взвешивал, понимал, что если уже не спастись, то почему бы не позволить себе пару мгновений в тишине.

– А кофе есть?

– С коньяком?

– Было бы… – «кстати» – …хорошо.

– Снимайте обувь.

Разворачиваясь, я указала на вешалку для куртки.

Его звали Китом Крофтом. На вид около тридцати, рост не выше ста семидесяти, тело в хорошей форме – видавшее в своей жизни и штанги, и жимы. Под шапкой оказалась примятая до гладкости короткая стрижка; щетина в свете из окна отливала медью.

В его кофе я плеснула столько коньяка, что можно было уложить спать слона, но Кит, кажется, алкоголя даже не чувствовал. Грел замерзшие руки о чашку, смотрел не на меня, на погожий зимний день за окном.

– Лина… если вы сможете для нее что-нибудь сделать…

– Давайте не о Лине, давайте о вас.

– Обо мне… Бесполезно. Извините.

– С чего вы взяли?

Он похоронил себя заживо, а мне не нравилось на это смотреть.

– Все, что вы здесь скажете, никогда не достигнет ничьих ушей. Я не болтаю и не сдаю.

– А сдавать уже не надо. – Взгляд светло-карих глаз переполз на меня. – Уже кто-то сдал.

– В каком смысле?

И молчание длиною в век.

После он заговорил – сначала тяжело и неохотно, потом все легче, как прорвало. Потому что перед смертью хочется исповедаться, а случайный незнакомец – лучшая кандидатура.

– Я не знал, понимаете? Целый год обеспечивал их послания самодельным шифрованием – я очень неплохой программист. Был… Самолично назначал места встречи, обговаривал время. Но не предполагал, что они транспортируют наркотики. Создатель, если бы знал, думаете, остался бы с ними хоть на день? Когда понял – поздно. Последние два месяца одни угрозы и шантаж. Грозили убить меня, мою девушку, грозили отрезать ей пальцы… Как уйдешь?

Я его понимала. Мне было горько, но понимала я его очень хорошо.

– Я пытался ее укрыть, но они находили, меня возвращали. А сегодня Кевину передали послание о том, что Комиссией уже отдан приказ всех накрыть.

– Передал кто?

– Не знаю. Свои источники.

– Вы им доверяете?

– Доверяю? Просто знаю, что никого не помилуют. Если так.

– Но вы всего лишь шифровальщик.

– Шифровальщик картеля, занимающегося наркоторговлей. Я мертвец! Простите, не знаю вашего имени…

– Эра.

– Я мертвец, Эра. Комиссии нет дела до того, кто и какую роль играет. Зачищая, они зачищают всех. Я – часть банды. Пусть и не по своей воле.

Я молчала. Мда, помочь Киту оказалось не так просто, как мне бы хотелось. Однако и сведения, переданные некому Кевину, могли оказаться лишь слухами.

– Не ходите сегодня туда, – посоветовала я после паузы.

– И они ее убьют. Пусть лучше… так.

«Лучше накроют их всех со мной вместе. Зато она будет жить».

– Вы ее любите?

Он молчал. С нежностью смотрел на лицо с фотографии, которую положил перед собой на стол.

– Очень.

– А она вас?

– Тоже.

Ответ тихий, честный.

– Значит, она будет рада, если вы останетесь живы. А вы хотите остаться в живых?

Он смотрел на меня со свернувшейся в зрачках паникой.

– Хочу? Я хочу стать свободным… Я устал.

– Желаете, чтобы я вам помогла?

Мне нужна была его просьба, не просто слова. Кто знает, смогу ли я что-то сделать, но пытаться могу лишь в случае официального «запроса» с его стороны.

– Вы? Я был бы рад, если бы хоть кто – Создатель, Боги подземного мира, вы, – мне все равно.

Этого было достаточно. Я выдохнула тихо, он не заметил.

– Только поздно. Я чувствую.

Может быть. А может и нет. Мне нужно было срочно отсканировать пространство, посмотреть, что и где можно исправить.

Поднялся из-за стола он резко, положил рядом с фото пухлый конверт.

– Я уже закинул на ее счет столько денег, сколько смог. А это вам. Если все-таки сможете для нее что-то сделать.

Пререкаться не стал, быстро прошел к выходу, натянул куртку, следом шапку. Вышел за дверь с тем же взглядом, с которым вошел – «камни близко».

Не сказал ни «до свиданья», ни «прощайте», вообще забыл обо мне, как только отвернулся.

До трех я стирала несуществующую пыль с подоконников и пылесосила ковры, после трех руководила пятью работниками, пожаловавшими ко мне в гости с множеством коробок. Заносили еду, приборы, фарфор, украшения, цветы. Показывала, куда поставить длинный стол и где расставить вазоны, обсуждала с деловитой брюнеткой-администратором, как лучше организовать ненавязчивое музыкальное сопровождение. Всем требовалось мое внимание, всем требовались советы. Если раньше минуты текли относительно неспешно, то теперь они уносились в прошлое со скоростью свистящего мимо товарняка. Подумать бы о Кайде или о рыжеволосом Ките, но, увы, ни секунды покоя.

В двадцать минут пятого позвонила Шерин, сообщила о том, что фуршет вынужденно переносится на «шесть или половину седьмого» ввиду того, что ребят отправили на задание.

«Срочное. Но короткое, – как ей пояснили. – Извини».

После ее «извини» меня и прошибло видение.

(Damned Anthem – The Final Countdown)

На Уровнях моменты предвидения случались со мной нечасто, и текущее застало не просто врасплох – оно оглушило: незнакомая комната, стены которой забрызганы кровью; дуло пистолета Рена Декстера, направленное мне в лицо, холодный равнодушный взгляд – выстрел. Злая пуля пробила лоб; падая замертво, будучи не Эрой, но Китом Крофтом, я зацепилась взглядом за часы на чужом запястье – «16:37».

Все это случится с ним – моим рыжеволосым гостем – через семнадцать минут. ЧЕРЕЗ СЕМНАДЦАТЬ МИНУТ!

Он… не ошибся… он был прав…

«Зачистка».

Меня трясло, как неврастеника.

От окна, у которого стояла с сотовым в руках, я повернулась с белым лицом и бешеными глазами.

– Вы… заканчиваете сами! – гаркнула на работников сервиса, как генерал на новобранцев.

И понеслась прочь.

– Но… мисс Алгория… – летело мне вслед, – а как же…

– Все сами! Закончите и уходите. Дверь захлопывается снаружи!

Наверное, они крутили пальцем у виска, наверное, переглядывались. А мне плевать.

В спальню. В астрал. В шкуру Кита.

Комнату, в которой собиралась лежать, я заперла изнутри.

Впервые на собственной памяти я выталкивала человека из его же сознания настолько жестко. Ударом – в сторону! Влилась в чужое тело инопланетянином, распределилась по его мышцам, венам, крови и нервным окончаниям. Все, на неопределенное время я не Эра, я Кит – неудачливый программист, связавшийся не с теми людьми.

«Извини, парень».

«Я…»

У него, наверное, случился шок, после придется восстанавливать «кукушку», но восстановить ее можно, будучи живым. А этот собирался очень скоро умереть.

«Заткнись. Попробую тебя вытащить. Они уже идут».

Он понял все – и то, «кто в нем», и «кто идет», – скукожился, отполз в дальний угол.

«Молодец!»

На его часах, которые я запомнила еще с момента нашего совместного чаепития на моей кухне, светятся зеленым цифры 16:24.

(Audiomachine – Protect and Defend)

Большое помещение – складское. Высокие потолки; под ними едкий сигарный дым. Трое незнакомых мне мужчин курили. Лица землистые, взгляды холодные, складки у ртов недовольные, словно траншеи от тракторов, – боссы. Помимо боссов еще четыре человека – шестерки.

«Все в сборе?»

«Да».

Самого хозяина головы я слышала не голосом, но чувствами. На низком столе разбросаны бумаги – не то стратегии будущих действий, не то «статистика продаж», разбираться некогда. И да, стены именно этой комнаты вскоре неравномерно окрасятся красным. Запах дешевого кофе, густого пота; злые голоса.

– Давай, пиши, – это один из боссов мне, – «стрелка состоится завтра в полночь у западного причала».

Стоящий у стены местный охранник – долговязый, с удивительно пустым взглядом, – чистил ногти перочинным ножом.

Руки Кита дрожат – не понять, его нервозность или моя.

– Можно мне в туалет?

– Какой туалет? Дело сделай сначала!

Я должна была что-то «зашифровать», какое-то послание. Не успею. 16:26.

– Мне… надо…

Говорить мужским голосом непривычно; дым дерет и ноздри, и горло.

И тут я почувствовала, что у Крофта сводит спазмом кишечник – такое случается от стресса. Мне на руку. Перднула я во всеуслышание – протяжно и очень вонюче.

– Это ты, свин? Жопу тебе пробкой заткнуть?

– В туалет… Что-то съел…

Они смотрели на меня с отвращением, как на плешивую мышь. Зажимали носы; кто-то комично закатывал глаза – мол, сейчас от этой вони из орбит вылезут. Крофт внутри меня замерзал от паники.

– Вали уже, у тебя минута! – прорычал низкий кудрявый расплывшийся человек с разъетой харей.

– Дай ему две, чтоб уж не бздел за столом…

– Две. И бегом назад!

– Хорошо.

Я соскочила с грязных диванных подушек и направилась к выходу; кишечник и впрямь сводило.

«Не туда!» – заорал страхом в моей голове рыжий.

Пришлось срочно развернуться и зашагать «туда». Охранник, чистивший ногти ножом, проводил меня удивленно-недовольным взглядом.

Кто-то за спиной сказал: «Пердун хренов».

Кто-то желчно заржал.

16:27 – до кровавой резни десять минут.

В конце коридора стояла вешалка, на ней гора из курток. Красную я выбирать не стала намеренно (ни к чему тряпка для быков), взяла большую черную.

«Не она!» – встрял рыжий.

«Заткнись!»

Шапку тоже нацепила чужую – серую, вязаную. Вынырнув из прохода, поняла, что встряла: здание, похоже, огромное – не то бывший завод, не то хранилище. Ходы, ходы, двери, ходы… Эти оставшиеся десять минут я могу провести в холодном каменном лабиринте, не выбравшись. И смерть встретить здесь же. Прятаться внутри этой громады не вариант, ее обыщут первой.

«Где выход на улицу?»

«Налево».

Черт, все случилось так внезапно – времени ни на подготовку, ни на план, ни даже на то, чтобы хоть как-то сориентироваться в происходящем. Вот только что я была Эрой, дегустировала канапе и тарталетки, выбирала список фоновой музыки для плеера, а сейчас я несущийся вдоль бесконечных стен заброшенного склада рыжий засранец в одежде с чужого плеча. Хорошо, хоть своя обувь на ногах.

«Я предупреждала – не ходи?!»

«Лина…» – обмороженный взгляд из глубины.

Ясно, они опять шантажировали его Линой. Кит едва жив от шока – его телом правит кто-то другой. «В чудеса» он не верил, когда приходил в «Счастливую Судьбу», теперь одно из них наблюдал самолично. На его вкус не «чудо», скорее оживший кошмар.

«Теперь куда?»

«Прямо. Направо, снова направо…»

Ему казалось, что он спит. Задремал дома, не явился на встречу, от нервозности провалился в чудовищно реалистичный сон. Или свихнулся. Что ж, мне бы тоже казалось.

Из здания в обширный заснеженный двор, обнесенный высокой оградой, мы вышли в 16:30.

Дерьмо преследовало Кита Крофта не только с утра, но и сейчас. Зимой темнеет быстро, а на улице, вдоль которой мы двигались, некуда свернуть. Бесконечные заборы, стальные коробки хранилищ, амбары, гаражи. И ни щели между ними.

Не знаю, каким чувством я уловила, что «наши» близко, но шерсть на моем загривке тут же поднялась дыбом. «Наши» – это парни из отряда специального назначения. Услышала вдруг сквозь толщу пространства звук их шагов, а также голос из наушников раций:

«Коридор слева – чисто».

«Проверить проход».

«Проверен…»

Частота радиопомех.

Я знала, что этого делать нельзя, но все же ввалилась во двор недостроенной высотки – нужно было срочно свернуть с освещенной фонарями улицы.

Они найдут, – орала интуиция, – здесь найдут.

Внутри меня почти такая же паника, как внутри Кита.

Не успела я скрыться в ближайшем подъезде, как с территории завода зазвучали выстрелы.

Четвертый этаж. Незастекленный оконный проем; по пустой комнате, частично заснеженной, гуляет стылый ветер. Очень холодно, но еще больше страшно, потому что там, откуда я ушла, уже все стихло.

16:34

«Три минуты…»

Дорожка из моих следов по снегу – единственная и четко различимая. Конечно же, они пошли по ней, как псы по запаху, когда увидели, что одна мишень в здании завода отсутствует. Три практически бесшумные, одетые в военный камуфляж, фигуры; у всех пар изо рта, изогнутый, оканчивающийся микрофоном наушник, стволы наперевес.

Создатель, я пыталась укрыться от тех, с кем мне пить через час (неземной бред), – от элитных бойцов Комиссии.

Руки Кита замерзли до сморщенной красноты. Сам он давно отвернулся и зажмурился, в его голове и теле – только я.

Болезненно быстро разрастался внутри меня адский страх – солдаты уже свернули в подъезд, принялись прочесывать нижние этажи. Очень скоро я услышу шум их шагов в ближайшем коридоре, а дальше глаза Рена Декстера и выстрел в лоб. Как раз в 16:37.

Я привалилась к стене возле окна, сползла по ней.

И вдруг мысленно заорала, как приговоренная к бойне свинья: «КАААААААААЙД!»

Он шагнул через портал прямо в центр комнаты – хрустнула под его ботинками каменная крошка. Шагнул… и тут же затормозил время. Впился в меня взглядом, практически удушил им, молниеносно понял, что в шкуре другого человека все та же я – Эра. Отвернулся, сбросил с моего горла ошейник, принялся сканировать пространство.

– Кайд, это я, – зачем-то сбивчиво шептала я, силясь что-то объяснить, – этого человека надо спасти… Они его убьют…

– Тихо! – отрезали холодно.

И я умолкла. Дварт вникал в ситуацию – стал глазами этой улицы и этого дома, погрузился из мира реального в мир тонкий. Констатировал с жесткой усмешкой:

– На хвосте Декстер, Канн и Конрад. В здании напротив – снайпер. А ты умеешь весело проводить время.

Весело? Кажется, через пару секунд я самолично устрою рыжему инфаркт.

– Спаси, – прохрипела я, пытаясь подняться. – Создай… портал?

То был бы самый простой вариант, но Дварт ответил без слов: «Долго. Они уже здесь». Я поняла, что проход для себя или меня он сотворил бы за секунду, но для обычного «смертного» нужен другой – сложный.

И вдруг услышала то, чего так сильно боялась – шаги по коридору четвертого этажа.

На часах 16:37.

«Не дай упасть». Пожалуйста.

«Не дам».

Ни тогда, ни после, я не смогла бы точно описать того, что случилось с этим странным человеком, Ментором чужого мира, через две секунды после его ответа. Глаза полыхнули синим – нет, не зрачки, но словно в черепную коробку вставили две синие галогенные лампы, – завораживающе и очень страшно. А после Кайда вообще не стало в его привычном обличье: мужская фигура разложилась в темную и очень подвижную субстанцию, напоминающую живую тень. Как раз тогда, когда в комнату без двери ворвался ассасин. Ему достался удар такой мощности, что спиной Рен оббил штукатурку на стене. Сознание не потерял, сориентировался мгновенно, выстрелил в то, что клубилось перед ним, промахнулся лишь потому, что пуля прошла насквозь – рядом с моим виском, – занес руку для удара.

«Беги! – раздалась команда Кайда прямо в моей башке. – Прямо по коридору, не сворачивай!»

Я, ни живая ни мертвая от страха, поползла мимо дерущихся. Выбралась из комнаты, поднялась на ноги и побежала.

Он затормозил время, вот что он сделал. И бежать в нем у меня получалось медленно, как в липкой вате. Поднять руку – титаническое усилие, передвинуть ногу – такое же. А еще Кайд стал пространством, подчинил его полностью. Ступая на бетон, я ощущала, что здание многоэтажки – это Кайд, перекрытия – это Кайд. Арматура, окна, воздух в помещении, улица вокруг – это все Кайд. Он же ступени, бетонная крошка, он – каждая молекула и атом пространства. Дикое чувство, леденящее кровь. Человек, ставший куском Вселенной, распластавшийся в ней, как спрут…

За спиной еще хрипели, когда навстречу с другого конца коридора выбежал человек – сенсор. Я разглядела его лицо лишь потому, что в этой липкой вате мое внимание отчаянно хорошо выхватывало детали. Выбежал – и почти сразу же провалился вместе с плитой на этаж ниже. Пыль, грохот, стон.

«Он цел» – раздалось у меня в голове. – «Перепрыгни!»

Кайд – плита, которая обрушилась под чужими ногами. Кайд же был лестницей, которая могла сломать до этого ногу, а также потолком, готовым рухнуть на голову. Кит почти свихнулся внутри собственной черепной коробки от ужаса, я тоже.

Середина коридора – кто-то начал стрелять. Аарон!

Четыре пули; бешеный грохот моего сердца. Я знала, что они летят в меня, залипают в этой вате, как и мои конечности, но все равно движутся в разы быстрее.

И обернулась, не удержалась.

Четыре черные вытянутые точки в пространстве, несущиеся одна за другой. Они догнали бы меня, догнали бы все… если бы кто-то не искривил их траекторию полета. Я всегда доподлинно знала, что след от пули, если сделать стоп-кадр, прямой, но эти… были изогнутыми. Как дуги. И через секунду все четыре пронеслись мимо моей головы, воткнулись в бетон, выщербив лунки.

Стоящий позади Канн приготовился стрелять еще.

Но почему-то не выстрелил.

Не знаю, что с ним случилось… Я испугалась перед провалом в полу, едва успела затормозить, свернула в первую попавшуюся комнату.

И тут же услышала в голове гневный крик:

«Не туда!»

Слишком поздно я поняла, что Кайд был прав, – сворачивать из коридора не стоило. Поздно. Потому что в мою грудь, угодив чуть левее сердца лишь оттого, что в сторону меня отдернул Дварт, впилась пуля.

В доме напротив… Он говорил. Точно…

Поздно. Я падала на пол, подкошенная точным снайперским выстрелом. Рухнула бы лицом вниз, но Кайд направил падение иначе – привалил меня в чужом теле затылком к стене, и теперь мы оба – я и Кит – смотрели, как толчками выходит на поверхность кровь. Адское жжение в грудине, боль прутом через позвоночник, не дыхание, а сип.

Это конец.

А Кайд снова стал Кайдом-человеком, лишь глаза остались лампами. Спокойный, как в момент рождения Вселенной, смотрит на меня проницательно, глубоко, укоризненно. Мол, я просил не сворачивать? Просил. Я же думала о том, что зря не дала ему клятву (забыла, что умираю не я, а Крофт), ведь он снова по первому зову явился на помощь, сражался за меня, ни словом, ни взглядом не упрекнул за то, что втянула во все это.

– Замри, – произнес ровно.

И застыл, стоя возле меня на коленях, сам.

Я не сразу поняла, что именно он творит. Лишь чувствовала, как вновь замедляют для нас ход стрелки часов – еще, еще, еще. Вот уже между ударами моего слабеющего сердца проходят вечности, вот оно не бьется совсем. Скрипит тормозящими шестернями Вселенная, ворчит, гулко стонет, выгибается, пытаясь запустить привычный ритм вновь. Но Дварт непреклонен – он снова каждый атом пространства, каждый его квант, он – слово и приказ, он – Источник. Синий свет усилился, вздулись на шее вены. Еще медленнее, еще, еще… стоп. Кончился кислород, равно как и нужда быть кем-то – времени в привычном понимании не стало. Сплошная неподвижность, невесомость, нерождение и неумирание; мы не люди, мы – набор кривых, образующих формулы. Символы, связи и сцепки.

А дальше непостижимое – антиход.

Застонал вокруг темный зимний мир и недостроенная многоэтажка; вскипела перед тем, как повернуть назад, в моих жилах кровь. Обратный отстук сердца Кита, жидкость по артериям вспять – то было самое отвратительное ощущение когда-либо испытанное мной в жизни. Антивремя. Антидвижение.

Спустя мгновение я почувствовала, как невидимая волна поднимает меня на ноги, как возвращает на позицию у окна, как медленно, будто неохотно, выползает из моей груди железный корпус снаряда.

Пуля…

Она уходила в проем в обратном направлении, глотая завернутый после себя спиралями воздух. Где-то там на противоположной стороне улицы она собиралась нырнуть в дуло снайперской винтовки, но Дварт прекратил и «антиход» тоже, подвесил пространство, принялся чертить проход для себя, меня и Кита.

«Не недооценивай их, – читалось в его ауре. – Нужно уходить».

Он был собран, терпелив и последователен. Человек с синими глазами, побывавший за последние десять минут тенью, улицей и многоэтажкой. Комнаты были его руками, лестницы жилами, бетонные полы ребрами. Человек, запустивший ход времени вспять, позволивший мне прочувствовать, как это, когда всасывается обратно в тело из футболки и куртки выплеснувшаяся кровь, когда срастается только что нанесенная рана, как улетает прочь объект, нанесший ее.

Пуля так и висела над подоконником, издалека смотрел на нее в оптический прицел зоркий глаз Дэйна Эльконто.

– Уходим.

Портал достроен.

Толкнули меня в него, подвисшую, как и пространство, грубо.

* * *

Мы оказались сидящими на узкой зимней дороге-колее, прямо на снегу. Где – далеко, близко? Ни номера Уровня, ни названия населенного пункта, лишь бескрайнее и удивительно темное звездное небо куполом над нами. Вдалеке заборы частных домов; тишина. Захрустел под штанами снег, когда я задвигалась, чтобы спрятать замерзшие руки в проймах подмышек. Синие лампы Кайда медленно и неохотно гасли – скоро их сияния не станет заметно вовсе. Сам Дварт сидел рядом и, кажется, не мерз, смотрел на меня тяжело. Без укора, но молчанием заставляя принять на себя ответственность за случившееся.

Да я уже и сама…

– Надеюсь, он того стоил, – послышалось, наконец.

– Он… не виновен. Забери его, попроси Комиссию пересмотреть приговор.

«Пожалуйста…»

У самой пульс до сих пор частит; хозяин этого тела давно в обмороке – отключился сразу после выстрела.

– Заберу.

«Ты понимаешь, что случилось бы, будь с ними Чейзер? Или телепортер?»

«Знаю…» Кит был бы уже мертв.

Дварт лишь покачал головой – мол, заварила ты кашу. А мне хотелось сказать ему так много, и обычное «спасибо» не вместило бы и пятой части благодарности, которую я испытывала. Сегодня я увидела то, чего не ожидала. Да, заварила кашу, но благодаря ей вдруг определилась с дальнейшим ходом своей жизни. Отстоять бы только фуршет.

– Мне пить с ними через час…

От холода у меня зуб на зуб не попадал.

– Сенсор там тоже будет?

– Да.

– Закройся щитом. Постарайся не смотреть ему в глаза.

– А Кит?

– Сотру в его голове лишнее.

– Хорошо. Я еще хотела сказать…

– Позже.

– Кайд…

– Увидимся позже. Я его забираю.

И он положил мне на лицо распятую ладонь, толкнул голову Крофта, и я вылетела из нее, как нежеланный подселенец, обратно в собственную спальню и свое тело. Вздрогнула от ударного соединения с собой, перевернулась и свалилась с кровати.

* * *

(I Am Waiting for You Last Summer – Wild Spirit)

То была самая странная вечеринка на моей памяти, когда я старалась не смотреть в глаза не только сенсору, но никому из них вообще. Похоже, у меня тоже длилось шоковое состояние. Я жевала канапе, пыталась поддерживать дружескую беседу с теми, кто ее заводил, в основном с девушками. Потому что парни молчали. Дважды я поймала тяжелый взгляд Декстера, который сегодня выстрелил в «тень» и промазал, – сделала вид, что занимаюсь перестановкой на подносе пирожных.

– Отличный дом, Эра!

– Да, отличный.

Восторг Шерин отдавал искусственностью: кто-то чуть раньше шептался о том, что сенсор с задания вернулся со сломанным ребром и коленом, ему перед приходом сюда сращивал кости доктор. Впервые не шутил и не улыбался снайпер, хмурым выглядел и тактик со шрамом.

Я испытывала стыд. Не стыд даже, неуловимый дискомфорт. Все потому, что я не желала схлестывать с этими умелыми парнями Дварта, я лишь хотела, чтобы Крофт ушел с завода невредимым.

«Заварила ты кашу».

Именно так теперь и ощущалось.

Мой взгляд то в пол, то на тарелку, то на чужие части тела ниже пояса.

– И зимний сад есть?

Одна лишь Тайра перетекала так же мягко, как вода, – ее мужчина сегодня на задание не ходил.

– Есть.

– Покажешь?

– В следующий раз. Там еще пусто, не убрано…

«И Портал». Через который мне бесконечно сильно хотелось переступить, потому что где-то там ждет меня человек с синими глазами, потому что ему я стала немного «должна». Не из чувства вины, а потому что самой так хотелось.

Но не уйти. Еще не допито вино, не доедены закуски, гости еще не отстояли даже положенные вежливостью полчаса.

«Хорошо, что не успела Бернарда. Не привела с собой Аллертонов». Не подозревала, что когда-нибудь буду радоваться этому факту.

– А можно включить камин? Какой красивый…

– И зона для отдыха великолепная.

– Теперь тоже хочу себе панорамное окно.

Они о доме. А мою грудь до сих пор жжет неслучившаяся рана и морозит кровь воспоминание об «антиходе» – повернутом вспять времени. В ушах неземной гул Вселенной и скрежет невидимых шестерней – такой сильный, что хочется зажать уши и визжать, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать. Синие глаза-лампы.

Он не позволил «упасть».

Кому верить, если не ему?

Подошел к столу и остановился рядом со мной детина-снайпер. Бросил в рот кусочек сыра и оливку, прожевал, не чувствуя вкуса.

Сегодня все они погружены не вовне, но внутрь себя.

– Как телек?

Спросил лишь для того, чтобы что-то спросить.

– Отличный.

Я его еще даже не включала.

Стеклянный Дэйн. Стеклянная Я. Сегодня мы с ним побывали по разные стороны баррикад – это меня сегодня укусила его винтовка, это мою грудь он пробил, сам того не зная. И потому взгляд его до сих пор холоден, как та ночь, из которой ускользнул рыжий Крофт.

– Сложный… день?

Мне не стоило спрашивать, но я не удержалась.

– Да, непростой. – Эльконто не стал врать.

– Что-то на работе?

– На ней.

Я ходила по очень-очень тонкому льду. Не ждала, что он что-либо пояснит, но то ли мой собеседник вдруг вспомнил, что чуть-чуть должен мне за тот обмен телами, то ли просто хотел высказаться. Спросил:

– Скажи, у тебя бывает так, что ты что-то совершил…

«Выстрелил…»

– …а после увидел, как время поворачивает вспять, как совершенное событие прокручивается назад?

«Как полетела в обратном направлении пуля».

«Было», – могла бы я ответить. Сегодня. А могла бы ухмыльнуться, как горделивый умник, и заявить, что «у тебя просто развивается многомерное восприятие, это нормально». Но что случится, если однажды правда всплывет наружу, и эти парни узнают, кто именно сегодня находился в шкуре их мишени? И кто ему помогал?

Не стоит шутить там, где шутить не стоит.

– Нет, – соврала я. – Ты рассказываешь… что-то непостижимое.

– Я и сам… так думал.

«До сегодня».

Он закинул в рот еще одну оливку и отошел от моего стола.

Отыграла, наконец, музыка, прошел «вежливый» час, прежде чем первые гости – Аарон и Райна – засобирались домой. А к ним присоединились и остальные.

«Дела… Нужно еще кое-что успеть…» – говорили они, а я притворялась расстроенной, врала, что, конечно же, все понимаю. На самом деле радовалась.

Сейчас я закрою за ними дверь, спущусь вниз, пересеку черту, окажусь на бульваре Аттика в Лоррейне.

Непривычно придирчиво рассматривал меня перед уходом сенсор.

В моих же глазах синева нарисованного на картоне безоблачного неба.

– Будь, – коротко попрощался ассасин. Словно разрешил жить.

– Еще увидимся, – подмигнул Дэйн. И впервые для меня это прозвучало двояко и зловеще.

Только доктор ограничился мягким «пока». И еще девушки.

Я же натянуто улыбалась и сжимала в кармане вязаной кофты мятый листок, выдернутый этим утром из блокнота Кайда.

* * *

Уровень Пятнадцать. Лоррейн.

Кайд.

(I am waiting for you last summer – Rush)

Тот, кто понимает, как влияет на организм алкоголь, пьет редко. Но сегодня Дварт сидел в кресле, держа в руках стакан с виски. Расслаблялся, утихомиривался, успокаивал натянутые нервы-струны, которые час назад «антиход» завернул в тугую спираль. Он никогда и никому не взялся бы объяснять, насколько сложный процесс запустил там, в заброшенном здании, да никто и не понял бы. Только Дрейк, который за эту «шутку» накажет по всей строгости. На этот раз не спустит с рук, скорее всего выдаст такое, что даже ему, Кайду, мало не покажется. Что ж, он сделал то, что считал правильным, ответит за все – тоже сам. Чуть позже.

Она просила доставить Крофта в Реактор – он доставил, написал прошение о пересмотре меры наказания. Однажды это столкнет его лбом с «нижним» отрядом. Наверное. Скорее всего. Потому что, сами того не зная, сегодняшнее задание они «недовыполнили» из-за него.

Будет, наверное, не очень забавно.

Но он сделал это для нее.

Виски расплетал внутри узлы, тек лавой по горлу, опутывал подобием ваты сознание – ему как раз. Потому что в нем с самого утра стоял ее напуганный образ: «Я так не могу… слишком сложно…»

Сначала сказала «да», после ответила «нет». Теперь, наверное, будет думать, возможно, думать долго. Он может сделать еще много: кинуть к ее ногам связанного Рори, например, или же принести срезанные со всех «теней» на Литайе погоны, но если человек не готов, то давить неправильно и бесполезно.

К тому же сегодня он устал так, что больше не желал ни о чем думать. Допьет виски, посидит в тишине, пока кто-то на четырнадцатом празднует новоселье. После, если не вызовет к себе Дрейк, отправится отдыхать.

Но пять минут спустя дрогнула напротив у стены спокойная до того гладь Портала, и из нее ступила Эра.

Он не был готов вести долгие беседы, отвечать на ее дополнительные вопросы, объяснять. Завтра. Смотрел, как она приближается, прикрыв глаза. Как всегда чувствовал ее запах внутренними сенсорами, реагировал на него желанием «войти» внутрь нее, раскрыться, растечься, сделаться с ней единым целым. Пока не мог. Они не дошли даже до начала адаптации. Сегодня Кайд, повернувший назад время, ощущал себя таким же нестабильным, как когда-то при наборе «тишины» – еще не восстановился.

Сейчас он отправит ее назад.

Но она ничего не спросила. Подошла к нему близко, смотрела странно, а когда заговорила, дрогнуло пространство:

– Я… Эра Алгория… на период адаптации…

Вселенная слушала ее тоже, значит, через сердце и правдиво.

– На колени! – приказал Кайд хрипло.

– Ч-что?..

В ее глазах растерянность, испуг – она решалась так долго, а ее прервали.

– Эти слова произносят, стоя на коленях. Забыл сказать тебе утром.

Все, сейчас она уйдет, каждый раз отступает.

Но девчонка со светлыми густыми волосами, дерзкими пухлыми губами и растерянным взглядом не отступила.

Принялась опускаться вниз, на ковер. Сердце Кайда прошила такая нежность, какой он никогда раньше не испытывал.

Эра.

Этим утром я полагала, что не произнесу эту речь никогда. Но я ее произносила – про господина и повелителя, про «безоговорочно вверяю свою жизнь и судьбу», про дыхание и пульс. Теперь понимала, что в каждом слове скрыт глубочайший смысл, что текст сидящий в кресле человек написал не просто так. И что без него нельзя.

На коленях унизительно? Кто это придумал? Когда дети играют, стоя на коленях, в игрушки, они не чувствуют себя ни ущербными, ни обиженными. Почему должна я? Да, я сейчас смотрела на хозяина квартиры снизу вверх, но выбирала ощущать иное – благодарность. И еще восхищение. Этот мужчина сегодня ни словом не упрекнул меня за то, что ему пришлось в бараний рог скрутить Вселенную, не бросил там подыхать, хотя спасал даже не меня, а незнакомого ему парня. С кем еще практиковать свободное падение, если не с ним? Бояться того, что он разобьет мне сердце? Зачем бояться того, о чем я не узнаю, пока не шагну к финишной черте? У нас с ним есть время – это уже подарок. Сколько его – две недели, два месяца, год? Сколько бы ни было – все наше.

– …будучи в добром здравии, заверяю в том, что отныне он волен выбирать для меня – жить мне или умереть…

«Да, назначаю тебя своим царем и богом. Дарую тебе возможность решать за меня все, что ты захочешь…»

Пугающие слова? Возможно. Но теперь они почему-то освобождали. Парадокс.

Взгляд Кайда держал меня всю клятву на крючке, проверял ее правдивость, прощупывал каждый полутон голоса, каждый эмоциональный оттенок внутри моего пульса. И фиксировала сказанное окружающая реальность – я действительно произносила не просто текст, но обнаженную суть.

«Готова! Готова! Готова! Да!»

– …в случае несоблюдения мной условия данного договора, Кайду Дварту дозволяется чинить надо мной насилие.

Все. Я-это-черт-возьми-сказала.

Ни шагу назад, что бы ни ждало впереди.

И еще я больше не могла смотреть в синие глаза, потому что они опаляли удивительным и непривычным теплом. Пламя, которое разгорелось в Дварте после моих слов, я ощущала, как жар под его кожей.

– Ты только что… передала мне… ключ. Понимаешь это?

Ключ к себе. Я понимала. Он отставил стакан, наклонился вперед, ближе ко мне. Очень близко.

Я выдохнула нервозность, которую, оказывается, не чувствовала, пока говорила. И сместилась с колен на пятую точку – уселась так, будто приготовилась читать на полу книгу.

Только теперь начала вползать обратно неуверенность – раньше ее отгоняла решимость.

– Понимаю, – чтобы не выказывать истинных чувств, попыталась отшутиться. – Надеюсь, что передала его не садисту.

– Посмотри на меня, Эра.

Я смотрела. Удивительный взгляд – нежный и крепкий, как руки, держащие почву и хрупкий росток.

– Ты ведь теперь можешь… приказать мне… что угодно.

– Могу.

Он не врал. Не кичился этим фактом, но и не отрицал его. После вдруг улыбнулся:

– А говорила, что Мены не подчиняются.

Моментально забурлил во мне фонтан возмущения. Просто эти Мены… никогда не видели таких «Двартов»!

– Это все… временно.

– Верно.

Я спросила вдруг то, что волновало теперь больше всего.

– Когда мы начинаем?

– Завтра.

– Скажи… во время этого процесса… я тебя возненавижу?

– Возможно.

Ответ серьезный и нет.

– Если возненавидишь слишком сильно, всегда можешь по завершении адаптации попросить меня держаться от тебя подальше.

– Как много чудесных выборов ты мне предоставляешь, а?

– Сам себе удивляюсь.

Я никогда не видела его таким – мягким, оттаявшим, готовым… Будто лежали до сих пор свернутые кольцами энергетические жгуты, теперь задрожавшие в предвкушении.

– Ты будешь делать мне больно?

– Скорее всего. Увы…

– Тогда после сам и будешь зализывать мои «раны».

Сказала и пожалела, потому что меня, как и этим утром, подвесили взглядом на крючок. Распяли у невидимой стены, прошлись горячим дыханием по щеке, вдохнули так, что моя голова пошла кругом.

– Не дразни меня, Эра. Мне и так придется быть очень терпеливым.

«Ты сделаешь это однажды. Все залижешь».

Он смотрел бесконечно долго, а в моей крови распускались кокаиновые цветы.

И стало понятно – он все сделает. Это. И даже больше. Сделает даже то, что я пока считаю невозможным.

– Иди.

Не приказал. Попросил.

Очень сильно хотелось остаться с ним. Но я поднялась с ковра и пошла к порталу – непривычно легкая, невесомая изнутри. Как будто не ключи от собственной свободы кому-то только что вручила, а напиталась гелием.

* * *

Дрейк.

(Epic North – Iron)

К тому моменту, когда вернулась Бернарда, Дрейк пересматривал этот «фильм» уже пятый раз. Прямо дома, не в Реакторе, крутил его, сидя в кресле, и не мог оторваться. В очередной раз остановил на том моменте, когда в «Крофта» попала пуля Эльконто, замер, глядя на действия Дварта – каков сучок! Антиход! И ведь каждая формула верная – не придраться: не затронуто ни лишних судеб, ни ненужных линий пространства. Гладко, безукоризненно, точно! Сам Дрейк когда-то давно, еще по молодости, впервые провел этот процесс с разрывом пространства, практически уничтожил временную ветку, в которой находился, – благо живых в ней, кроме него, не было.

«А этот – сразу на моих Уровнях!»

Первоначальная злость утихла, осталась помесь раздражения и восхищения. Вломить бы по первое число, вот только Кайд слишком похож на того, кого Дрейк видел в отражении зеркал – него самого.

– Все равно так не оставлю…

Шанс на повреждение материи в этом районе Нордейла был девяносто шесть процентов, но Дварт напрягся и все удержал. Совершил то, на что были способны только Комиссионеры – провернул шестерни вспять. Несколько секунд, но все-таки!

– Что ты смотришь?

Дина застыла, разглядывая за его спиной полновесную объемную голограмму происходящих событий. Ее, в отличие от Дрейка, она видела лишь снаружи, он – внутри, вместе с кодом, скрытыми процессами и течением временных кривых.

– Видишь вот этого? – ткнул в застывшего «Крофта» с пробитой грудью. Тот как раз лежал на полу наполовину заснеженной комнаты в недостроенной многоэтажке. – Это человек, который сегодня утром приходил к Эре, просил ее помощи. И сейчас в его теле она – Эра. Знаешь, кто прострелил «ей» грудь? Эльконто!

– Что?!

Дрейк понял, что объяснения по ходу повествования придется начинать сначала, отмотал киноленту, запустил снова.

– Смотри. Незабываемое зрелище.

Дальше Дина сидела с прижатыми ко рту пальцами от начала и до конца. Увидела своими глазами и падение Халка на нижний этаж, и искривленные траектории от пуль, и отброшенного прочь ассасина. И конечно же, мистера «глаза-лампы».

– Он трансформировался. Ты это видишь? Таким они при желании не могли его толком ни увидеть, ни победить.

Дрейк до сих пор ловил себя на отголосках странной веселой злости – не ожидал, что Кайд проявит себя насколько нечестно, настолько же и красиво.

– А антиход, знаешь, что это такое? – спросил, когда Ди глазами-блюдцами смотрела на начавшие происходить в обратном порядке события. – Это не глобальный запуск времени в обратном направлении, но локальная его часть. Глобальную не удержит просто так никто. Да и то, что сделал этот засранец, практически никому не под силу.

Бернарда молчала так долго, что Дрейк забеспокоился, оглянулся.

– Получается, «наши» выполняли задание? И выполнили бы его…

– Если бы…

– … ни Кайд, который помогал Эре после ее просьбы о помощи. Так?

– Так. Что это меняет?

– А Эра помогала Крофту тоже после просьбы о помощи?

– И?

– И значит, никто не виноват.

В этом вся Дина. Она беспокоилась, чуяла, что кого-то сегодня накажут.

– Не начинай, – предупредил до того, как она открыла рот, но она все равно его открыла.

– Дрейк, он защищал свою…

– Не поможет. Не используй мои слабые места.

– Ты же сам сказал, что он ничего не нарушил…

– Он сделал то, чего я ему не разрешал – запустил процесс, способный порвать этот район на куски!

Дрейк все-таки полыхнул так, что стены дома подернулись рябью. Кое-как сдержался, чтобы не начал электризоваться воздух. Ди, конечно, выдержит, но фундамент навряд ли.

– Ты ведь… на самом деле им восхищаешься!

Проницательная.

– Потому что он похож на меня. Но все равно у кого-то слишком много силы. И он забыл, как это – быть беспомощным.

– Так помести его в чужое беспомощное тело…

– На месяц! Отличная мысль!

– На три дня. Ему хватит.

– Может, просто отстранить от работы? Депортировать?

– Самого талантливого человека верхнего отряда?

«Ты еще других не видела», – подумал отстраненно.

– Не отвлекай. Хочу прокрутить этот фильм еще раз, подумать.

Бернарда знала, когда можно настаивать, а когда лучше отойти. Тихо удалилась – без нее Дрейку стало холоднее.

– Что ж, мистер гений, давай посмотрим на тебя еще раз…

Объемный фильм, заполнивший собой всю гостиную, пошел по кругу в седьмой раз за вечер.

(Sara Bareilles, Ingrid Michaelson – Winter Song)

Когда он вошел в спальню, Дина уже спала. Мирно дышала, подложив руку под подушку. Меж бровями застыла морщинка – его вторая половина так и соскользнула в сон, волнуясь. За Кайда, которого, наверное, накажут. За то, что окрысятся на него «свои», столкни Дрейк их пятерых нос к носу и открой правду.

Нет, он этого не сделает, не дурак.

Прядку с ее щеки он убрал настолько осторожно, что почти не коснулся бархатной кожи.

«Спи, любовь моя. Все будет хорошо».

Она пахла долгим походом в свой мир. Ее ауру он читал, как строчки недавно написанной главы из книги жизни. Сочилась тревогой, потому что подходящую съемную квартиру в Ленинске они так и не нашли – каждая чем-то не понравилась. Объездили четыре места: две отвергла она сама (неуютные), одну Лайза (ощутила себя некомфортно), одну Мак – заметил неработающий унитаз. И лента-мысль, тянущаяся уже второй день кряду: «Вот бы бабе Лиде вернуть свое жилье, которое когда-то отобрали. Выкупить его на свои деньги? Как быть, чтобы правильно?»

Она пыталась думать за всех и обо всех. Желала тепла почти незнакомой старушке из дома престарелых, счастья Эре, мягкого обхождения со стороны начальства Кайду, спокойствия в сердцах ассасину, Халку, Канну и Эльконто. Пыталась обнять мир. И учила не забывать главного – видеть в людях людей.

«Три дня в немощном теле… Он же талантлив…»

Дварт талантлив, верно. Только как быть с рапортом и просьбой от четырех бойцов объяснить сегодняшнюю ситуацию? Кого ему подставить, если никто не виноват, себя?

Дина спала и хмурилась. А Дрейк сидел возле нее и наполнялся нежностью. Постепенно испарилась злость, утихло раздражение.

«Все будет хорошо, любовь моя».

Коснулся подушечкой пальца морщинки на лбу – та расправилась. Расслабилось любимое лицо, улыбнулись губы.

Она красивая. Самая красивая в мире.

– Я скоро приду.

«Завершу одно дело».

– И обниму тебя.

Тихое посапывание было ему ответом.

* * *

(Epic North – Iron)

– Давай, поднимайся. За мной.

К Дварту в квартиру он ступил решительный, как тореадор. Сидящий в кресле Кайд моментально открыл глаза. Ждал, что ли? Намеренно не ложился? Что ж, меньше времени на сборы.

Дрейк махнул рукой, раззявил посреди комнаты пасть – темный проход. Шагнул в него, не оглядываясь и зная наверняка, Кайд последует за ним.

– Любишь вершить великие дела? Люби и исправлять великие ошибки.

Они вновь стояли в стылой полуразрушенной высотке – на этот раз не в фильме, наяву. Кайд читал пространство, силясь разобрать, это мираж или реальность? На полу лежит и сочится кровью Кит Крофт, двойник Кайда рядом на коленях – через секунду собирается запустить антиход. Происходящее на паузе.

– Мы в прошлом, но как невидимые двойники, – жестко пояснил Начальник. – Ну-ка, объясни мне, мистер гений, чем антиход отличается от прыжка назад во времени?

Кайд прочистил горло; над подоконником висели без движения снежинки.

– Прыжок – скачок без линейной перемотки.

– Верно. Единый и разовый элемент. А теперь ответь, куда движется сознание людей при антиходе?

– Вперед.

– Вперед! Не назад! – зло рыкнул Дрейк. – Не мог об этом сразу позаботиться?! Смотри и учись!

И он снял паузу с реальности. Не перехватил Двартов процесс, но искусно дополнил его: распустился в пространстве, как гигантский цветок, подмял под себя сознание всех участвующих.

– Память Эры не трону. А вот четырех солдат (он временно стал ими – Канном, Декстером, Конрадом и Эльконто), я дезориентирую. Чтобы потом не объяснять им, каким образом пули возвращались в стволы, и бежала по венам в обратном направлении кровь. Не мог сам?!

Дварт молчал. Сжимал зубы, учился, впитывал – наблюдал за слиянием с куском Вселенной Дрейка, как за бесценной лекцией. Понимал, что наглядный урок, подобный этому, от самого Творца – случается раз в жизни. И далеко не у всех.

Дрейк же шумел помехами в чужих мозгах: расфокусировал внимание солдат, подменил им пласты памяти. Цедил сквозь зубы.

– Подставил ты меня, Дварт. Теперь, чтобы они не попытались дать тебе по морде и не получили ответный бой, мне придется врать им о том, что здесь в момент задержания проводились комиссионные эксперименты.

Он закончил. Опустил руки; снова подвесил пространство, как объемную календарную картинку; Кайд ощущал себя стоящим в трехмерном фильме.

– Кто тебе дал право запускать процессы такой сложности в моем мире?!

Гаркнул так, что картинка дрогнула и сделалась зыбкой. На миг показалось, что рассыплется сейчас, как картонный домик, бетонное здание, и уберется обратно наверх испуганный снег.

Дварт помолчал. После выдал два слова:

– Я виноват.

И Дрейк утих, как не начавшийся шторм. Знал, что этот парень никогда не извиняется, и, если признал вину, значит что-то действительно понял.

– Чтобы никогда, – гневно сверкнул глазами, – никогда ты больше не начинал подобного… без моего на то разрешения! Понял? Повтори!

– Обещаю. Никогда больше. Без разрешения.

– Потому что я должен страховать!

– Я понял.

– Чтобы хотя бы мысленный запрос перед этим слал.

– Буду.

– Потому что это мой мир! И если он треснет, ты пожалеешь.

Дварт лишь плотнее сжал зубы.

Дрейка же по затылку будто погладила нежная ладонь Бернарды: «Он талантлив. Ты на самом деле им восхищаешься! Не бушуй!»

И что-то унялось внутри, успокоилось. Он самолично исправил главное – ребята из «нижнего» отряда больше не помнили «перемотку» – это важно. Подвижную тень он объяснит.

А сделан антиход действительно был талантливо.

Дрейк выдохнул.

– Когда я впервые в жизни сотворил то, что сегодня сотворил ты, я все сломал. А ты – нет. У тебя большой потенциал, но и мозги нужны соответствующие. И ответственность.

Стоял рядом с первым Кайдом второй, тот, который собирался вытолкнуть рыжего Кита в портал; Дрейк будто бы с сожалением смотрел на улетевшую прочь снайперскую пулю.

Мистер «гений» все еще ожидал наказания. Чувствовал, что одним выговором не отделается.

Начальник покачал головой – давно он прыгал в прошлое, и давно никто не удивлял его, как сегодня эти пятеро. Шестеро, если считать девчонку.

– Наказывать я тебя не буду. Не потому, что добрый, а потому, что дальновидный. Понимаешь разницу?

Тишина. Выбрали же они помещение для боя – темно, стыло. Достроить, что ли, этот дом? Почему его бросили?

– И раз уж ты любишь демонстрировать свои таланты в неординарных ситуациях, кое о чем тебя попрошу. О личном.

«Слушаю», – внимал взгляд напротив.

– Нужно будет сходить в другой мир.

– Допуск по причинению ущерба?

– Обойдись без физической силы и крови. На ментальную ограничений нет. Сделай так, чтобы все выглядело максимально естественно.

– Что именно нужно сделать?

Дрейк вспоминал спящую Бернарду и ее размышление-ленту: «Выкупить квартиру бабы Лиды, что ли, на свои деньги?»

– Восстановить справедливость.

– Сейчас?

– Утром. Сейчас не имеет смысла, там тоже ночь.

– Ясно.

– А теперь отбой. Все на сегодня.

Многоэтажку Дрейк покидал с мыслью о том, что завтра взглянет на карту этого квартала, после отдаст район на пересмотр шестому отделу. Пусть придумают здесь что-нибудь красивое вместо этих складов. Пусть однажды этому дому порадуются новые жильцы, а не залетные солдаты.

Перед тем, как открыть проход, оглядел замерзшие серые стены, бросил взгляд на «Крофта», еще раз на снайперскую пулю – фыркнул.

Они не дадут ему соскучиться – эти весельчаки в форме. Он их собрал, чтобы помогали или чтобы друг с другом боролись?

Пустое. Все завтра. Сегодня в теплой постели его ждала Дина, которую он обещал обнять.