Всю ночь какая-то безумная, сварливая женщина била тарелки у меня над ухом. Часа в четыре утра до меня дошло, что это не скандал. Это ветер стучит ставнями в мансарде. Поднялась наверх, закрыла. Прилегла, послушала, как он азартно воет, катая детские игрушки по балкону. Вышла, сняла развешанные с вечера рубашки и простыни, на которых, как на полных парусах, дом рвался в черное небо без звезд.

Днем ветер опять ревел, стонал, потом гонялся за ветками, случайным мусором, раздувал женские юбки и занавески. К обеду взбил коктейль из солнечной жары и острой ледяной прохлады – как опытный бармен, аккуратно, чтобы не перемешать слои, – так вкуснее.

Под вечер с аппетитом рыгнул в лицо морем и пропал.

Чувствую себя брошенной.