Уош уже в восьмой, а может, и в девятый раз изучал статью в «Лазурном иллюминаторе»:

ХОБАН И ЗОИ УОШБЕРН —

БИОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК

ВИЛЬГЕЛЬМИНА АСКОТ

«Хобан и Зои Уошберн – два крупнейших магната послевоенной галактики. Их корпорация “Птеранодон инкорпорейтед” – одна из лучших транспортных компаний как в Ядре, так и за его пределами. Если вам нужно отправить груз, большой или малый, то его перевозкой, скорее всего, будет заниматься именно она.

Меня приветствует мужчина, который составляет половину этого партнерства. Друзья называют его «Уош». Мы с ним находимся в холле их роскошного особняка в Вестборо, недалеко от Кэдри-Понд. Вестборо – для тех, кому еще не посчастливилось в нем побывать – это элитный анклав Персефоны, состоящий из нескольких расположенных бок о бок крупных поместий. Они обнесены высокими оградами, и их обходят вооруженные патрули.

Прежде всего, меня поражает то, что в жизни Уош гораздо симпатичнее, чем на всех изображениях, которые я видела. Возможно, кому-то его голубые глаза покажутся близко посаженными, но они буквально излучают невероятное тепло и обаяние. Его песчано-светлые волосы аккуратно подстрижены. Он, похоже, в прекрасной физической форме: сейчас ему слегка за сорок, но выглядит он лет на десять моложе, а то и больше. За бокалом лучшего бомондского божоле мы обсуждаем наших общих знакомых с Персефоны, таких как Этертон Уинг и сэр Уорвик Хэрроу. Уош говорит, что считает обоих «близкими друзьями». Затем к нам присоединяется Зои Уошберн. Она выглядит потрясающе и буквально излучает энергию. Ей удается успешно сочетать работу и обязанности матери; я вижу это по тому, как она мягко, но твердо выпроваживает малышей-близнецов, которые забрели к нам в комнату. «Улисс, Урия, маме нужно поговорить с этой хорошей женщиной. Идите, поиграйте с сестрой». Милые малютки просят, чтобы им разрешили остаться, но Зои глуха к их мольбам. Тогда они дружно показывают ей язык. Миссис Уошберн отвечает им тем же и отправляет их восвояси, слегка шлепнув каждого по попе.

Как только близнецы удаляются, мы, наконец, можем начать наш тет-а-тет…»

Типичная для «Иллюминатора» хвалебная статья – полторы тысячи льстивых слов, написанных журналистом, который мечтает обзавестись связями в аристократических кругах.

Однако сейчас, когда Уош сидел за своим рабочим столом и перечитывал этот текст, он не чувствовал ничего, кроме негодования. За месяц, который прошел с момента публикации, дела резко пошли на спад.

Поначалу казалось, что у компании просто началась полоса неудач.

Где-то в системе Калидаса пропала партия пропоксина. Лекарство предположительно было украдено, когда его грузили с одного корабля на другой. Прямо сейчас им, скорее всего, уже торговали на черном рынке.

На Регине, на шахте, где добывали псиломелан, возник трудовой спор; он привел к забастовке, которая продлилась целую неделю. Грузовой корабль «Птеранодона», который должен был отвезти несколько сотен тонн марганцевой руды на Санто, все это время просто стоял на посадочной площадке. Корабль, стоящий в порту, – это корабль, который приносит убытки.

Несколько экипажей «Птеранодона» заразились таинственной болезнью; в конце концов ее источник был найден – им оказалась партия испорченных белковых батончиков. Проблемы с местными поставщиками обошлись компании в полмиллиона кредитов.

Хотя все это раздражало, Уош и Зои, в общем, реагировали на это адекватно. В бизнесе иногда бывают неудачи, и с ними нужно справляться.

Затем стало известно, что одна из дочерних компаний «Птеранодона» опубликовала сфальсифицированные результаты за последний финансовый год. «Астроклайн», одна из небольших транспортных компаний, которую «Птеранодон» поглотил в период стремительного роста, завысила полученную ей прибыль на 150 процентов. Ошибку в отчетности обнаружили, виновных уволили, но уверенность инвесторов была подорвана, и акции «Птеранодона» сильно упали.

Приблизительно в то же самое время была предпринята попытка враждебного поглощения еще одной дочерней компании «Птеранодона» – «Кунлуншиппинг», которая обладала монополией на перевозки в системе Красного Солнца. Группа акционеров начала борьбу за голоса, чтобы лишить совет директоров контроля над компанией, – и добилась бы своего, если бы Уош и Зои лично не вмешались в это дело. Они бросили в бой армию адвокатов, объявили попытку захвата незаконной и пригрозили подать в суд на мятежных акционеров. Мятежники, небезосновательно заподозрив, что с финансами у Уошбернов лучше, чем у них, а стремление победить – сильнее, отказались от своих планов.

Третий мощный удар компания «Птеранодон» получила в форме коллективного иска от тех самых заболевших работников, которые питались испорченными протеиновыми батончиками: оказалось, что в этих батончиках содержится значительное количество крысиных фекалий. Члены экипажей пожаловались на небезопасные и антисанитарные условия труда и потребовали выплатить им компенсацию. Команда юристов, представлявшая интересы Уошбернов, попросила предоставить доказательства того, что компания «Птеранодон» намеренно снабдила пострадавших продуктами, негодными к употреблению. Адвокаты истцов сделать этого не смогли, и тогда судья, который совершенно случайно оказался другом сэра Уорвика Хэрроу, друга Уоша, в удовлетворении жалобы отказал.

Хотя компания «Птеранодон, инк.» пережила все эти несчастья без больших потерь, Уош не мог избавиться от сильного чувства тревоги. Море бизнеса, по которому плыл корабль «Птеранодон», прежде было спокойным, но теперь он вдруг оказался в бурных водах. Уош не мог отделаться от ощущения, что кто-то затаил злобу на него и Зои и пытается разрушить с таким трудом возведенное ими здание.

Или это просто паранойя?

Статья в «Иллюминаторе» вызвала у него странное чувство ностальгии. Прошло всего несколько недель, однако Хобан Уошберн, о котором писала Вильгельмина Аскот, – элегантный и обходительный магнат грузовой компании – теперь казался совсем другим человеком, которого Уош сейчас совсем не узнавал.

Стук в дверь вывел Уоша из горьких раздумий. В кабинет вошла Зои.

– Снова перечитываешь ее, любимый? – спросила она, увидев у него в руках раскрытый номер «Иллюминатора».

– Ну да. Почему бы и нет?

– Тебе не в чем оправдываться.

– Вильгельмина Аскот пишет только о влиятельных людях. Эта статья – важное событие в нашей жизни, символ того, что мы добились успеха. И тут еще этот снимок.

Он указал на одну из фотографий. На ней вся их семья стояла на лестнице перед особняком. Уош и Зои обнимали друг друга за талию и улыбались, а Селеста тем временем положила руки на плечи близнецов. Ее жест казался проявлением любви, но на самом деле она крепко их держала, иначе они просто отказывались стоять на месте.

– Посмотри на нас, – сказал Уош.

– А в чем дело? Чудесный снимок.

– Но мы выглядим такими… самодовольными, черт побери. Мы так беззаботно ухмыляемся, даже и не подозревая, что через несколько дней все превратится в ню фэнь.

– Но мы же с тобой не ню фэнь, Уош? – спросила Зои, подходя к нему ближе. – У нас с тобой все хорошо?

Она положила ладонь ему на шею, но Уош ее стряхнул – грубо, почти капризно.

– Я все понимаю, – сказала Зои с холодком в голосе. – Ты злишься, я тоже. Но не срывай свою злость на мне. Расслабься, все будет хорошо.

– Расслабься? – фыркнул он. – Но как? У нас один кризис за другим, и я просто жду, что случится в следующий раз. А когда произойдет очередное несчастье, люди задумаются – если уже не задумались – и спросят себя: насколько уверенно мы контролируем компанию? Прямо сейчас «Птеранодон» выглядит слабым, а слабость – словно кровь в воде, она привлекает внимание акул.

– Если они начнут плавать вокруг нас, мы их прогоним – вместе. Пусть только попробуют нас тронуть, и тогда мы им покажем.

Ее слова Уоша совсем не утешали. Когда Уош хандрил, Зои обычно умела быстро его подбодрить. Но на этот раз все ее слова лишь усиливали его страдания. Когда звезда «Птеранодона» восходила, они не потерпели ни одного поражения. Любые препятствия на своем пути они сметали. Все доставалось им словно само собой.

Но сколько в этом его заслуг и сколько – Зои? Что именно он сделал для компании?

Чем больше Уош думал об этом, тем сильнее ему казалось, что он всего лишь младший партнер – как на работе, так и дома. Да, в своей статье Вильгельмина Аскот нарисовала традиционный портрет Уошбернов: Уош – глава семьи, а Зои – мать, которая к тому же работает, но «Лазурный иллюминатор» ориентировался на консервативных читателей. Правда была совсем иной: в том, что касалось бизнеса, основные усилия прикладывала Зои. Решения о покупке акций и кораблей, о создании новых маршрутов принимала именно Зои, а Уош просто с ними соглашался, и до сих пор это не вызывало у него никаких возражений.

Но возможно, что зря. Возможно, он должен больше заниматься делами компании. Возможно, именно в этом отчаянно нуждается «Птеранодон, инк». Что, если недавние проблемы связаны с тем, что он слишком полагается на Зои и не доверяет своему собственному мнению?

В течение следующих дней в голове Уоша продолжали бурлить опасения. В бизнесе ничего страшного не произошло, но и значительных успехов «Птеранодон» за это время не добился. Уош уныло бродил по особняку, придирался к обслуге и даже к родным. Однажды Селеста совершила провинность: ударившись пальцем о ножку стола, она пробормотала «дерьмо», хотя одно из железных правил, установленных Зои, заключалось в том, что в доме запрещено сквернословить – и детям, и при детях. Уош вышел из себя и отругал Селесту с такой яростью, что она расплакалась и назвала его «большой вонючей жопой». За это ее на полчаса отправили в свою комнату, хотя, честно говоря, Уош наказал ее даже не за дерзость, а за то, что она вдобавок сказала, что он – «плохой папа».

Развязка, как это часто бывает, произошла на званом ужине. В числе приглашенных был Дурран Хеймер, который специально прибыл на Персефону со своего плавучего дома на Беллерофонте. Хеймер уже давно работал с «Птеродоном» и считался ценным клиентом. Данное мероприятие организовали специально для того, чтобы подлизаться к нему.

Хеймер сидел справа от Зои, и за ужином она хохотала над каждой его шуткой и время от времени касалась его руки. Затем она повела его по дому – показывать артефакты со Старой Земли, которые они с Уошем накопили за много лет. «Разумеется, наша коллекция – просто пустяк по сравнению с вашей, Дурран, – сказала она, выходя вместе с ним из столовой. – Но мы стараемся».

Они отсутствовали почти двадцать минут, и это время показалось Уошу целой вечностью – в доме не было столько древностей, чтобы их так долго рассматривать… Вернулись они рука об руку, постоянно перешептываясь и над чем-то смеясь. Наблюдая за Зои и Хеймером, Уош почувствовал болезненный укол, который постепенно смог опознать: это была ревность. Он никогда не видел, чтобы его жена так вела себя с другим мужчиной, даже ради заключения контракта. Мужчины часто пытались флиртовать с ней в ходе деловых встреч, но Зои Уошберн резко пресекала все их попытки. Одного ее холодного взгляда было достаточно, чтобы они заткнулись.

Но с Дурраном Хеймером она вела себя так приветливо…

По мнению Уоша, это уже было не просто «подлизывание», и он задумался – а не зашло ли все дальше взглядов, прикосновений и смеха?

Хеймер – красивый, образованный, влиятельный – гораздо больше подходил Зои, чем Хобан Уошберн. Может, раньше между ними ничего не было, но похоже, что их отношения начинали завязываться прямо сейчас, на глазах у Уоша.

Чуть погодя Уош оказался на задней террасе вместе с Хеймером. Они курили сигары в свете полной луны и обсуждали сделку. Когда в разговоре возникла пауза, Хеймер заметил словно вскользь:

– Ваша жена – удивительная женщина, Уошберн. Должен сказать, что вы заняли место, которое совсем вам не по рангу. Без обид, приятель.

С этими словами он игриво стукнул Уоша кулаком в плечо. В эту минуту Уош с радостью ударил бы его в ответ.

По лицу.

Сильно.

Однако вместо этого Уош просто кивнул и принял решение никогда не приглашать Хеймера к себе домой и не оставлять их с Зои наедине.

К тому времени как гости разъехались, Уош нажрался в хлам. Они с Зои поссорились. Уош помнил только то, что перепалку затеял он – скорее всего, из-за какого-то пустяка. Они кричали, ругались друг на друга, и в конце концов Уош отправился спать в комнату для гостей.

Утром он принес ей завтрак в постель и попытался извиниться. Это тоже привело к ссоре. Зои сказала, что вчера вечером он наговорил ей обидных вещей, простить которые она не может. В ответ Уош обвинил Зои в том, что она флиртовала с Дурраном Хеймером. Даже не веря в это, он все равно надеялся увидеть выражение вины на ее лице, молчаливое признание того, что она ему изменила – может, не с Хеймером, а с кем-то другим.

Ведь Хеймер прав: зачем Хобан Уошберн такой женщине, как Зои Эллейн? Что она в нем нашла? Она – в отличие от него – птица высокого полета. Что-то должно было ее привлечь, у нее наверняка должен быть какой-то тайный умысел. Только так Уош мог все это объяснить. Дело же не только в любви, верно?

Ссора разгоралась. На шум прибежали дети. Близнецы в ужасе расплакались, а Селеста ошалело наблюдала за происходящим. Они никогда еще не видели родителей такими.

Но Уоша и Зои это не остановило: они продолжали орать друг другу в лицо.

Уош даже не знал, что пытается ударить Зои, пока она вдруг не отстранилась.

– Поднимаешь на меня руку, Хобан Уошберн? – прорычала она, и в ее глазах вспыхнула ненависть. – Ты не посмеешь, черт побери.

Уош посмотрел на свою ладонь: она была на уровне его головы, готовая нанести пощечину. Он хотел опустить руку, но почему-то не мог – ведь если он это сделает, то капитулирует перед Зои. Но и ударить Зои он тоже не мог – это перечеркнуло бы, уничтожило все, во что он верил, все, что ему дорого.

Сгорбившись, он кротко развернулся и вышел из комнаты.

Весь день Уош прятался в своем кабинете, закипая от злобы. Зои не пришла его проведать. Он не ждал ее, но все-таки надеялся, что она к нему заглянет. Дети тоже к нему не приставали: он слышал, как за дверью Селеста призывает близнецов умолкнуть, словно он – спящий медведь, которого нельзя будить.

Он ломал себе голову, думал о том, как исправить разрушенные им семейные отношения. Но голос в голове Уоша говорил, что Зои должна искать примирения с ним, а не наоборот. Если он обвинил ее несправедливо и она была ему верна, то она должна открыто заявить об этом и развеять всякие сомнения. Зои этого не сделала и тем самым фактически признавала свою вину.

Когда уже вечерело, кто-то негромко постучал в дверь.

– Да?

В кабинет вошла Зои.

Уош постарался оценить ее невербальные реакции. Зои прятала руки за спиной: это могло означать что угодно – от раскаяния до злости. Ее лицо ничего не выражало. Зои отлично умела надевать на себя маски, когда хотела.

– Уош, – сказала она. Тон ее голоса тоже был нейтральным.

– Что?

– Время пришло.

– Время для…

– Включай компьютер.

– А? Зачем?

– Кое-кто хочет с тобой поговорить.

– Кто?

– Перестань задавать вопросы и делай, как я сказала.

Уош почувствовал, что в нем вскипает злость.

– Сначала ты должна назвать мне вескую причину.

– Уош, по-моему, ты не понимаешь.

Зои убрала руки из-за спины. В одной из них был пистолет. Она навела его на Уоша.

– Это не просьба, – сказала она, взводя курок. – Это приказ.