Когда мы вышли, над морем висела луна. Свет проникал в расщелины камней, ударял в стены, шевелился в листве.
— Найдется твоя девчонка, — успокаивал меня старик. — Найдется! Такие девчонки не теряются.
Мы поднимались все выше и выше, к замку, где жил старик.
Дорогу преградило бревно.
— Узнаешь?.. Нет?.. Это шпага Гулливера!
Я попытался разглядеть конец шпаги, но не смог: с одной стороны — лес, с другой — глубокий овраг. Где острие шпаги, где рука?!
— Рука там! — кивнул старик. — За Ведьминым болотом… Правая… А левую никто не видел… Такие вот, сударь, дела…
И он захохотал…
На стенах замка висели портреты. Они казались живыми. Улыбались, хмурились, провожали нас строгим взглядом…
И тут до меня дошло. Все эти лица — сам старик.
Только молодой, в орденах и медалях.
— Да, это я, — улыбнулся старик. — Генерал Уильсон. Герой битвы при Лотреке…
Он ткнул пальцем в свое изображение на коне.
— Я переправил конницу по висячему мостику. Противник не успел даже надеть брюки… А потом, спустя много лет, выяснилось, что битву выиграл не я, а майор Лейбниц… Да, Лейбниц, который был у меня писарем. Писакой. Развозил пакеты, и то, когда не очень стреляли…
— Как?! — спросил я.
— У Лейбница был красивый почерк. Ему поручили написать книгу о войне. Вот он все победы приписал себе. А я приехал в этот город… Не выдержал. А где еще жить?
Старик захохотал.
— Здесь не принято грустить! А?.. Какая история?.. Какой романец с баталиями и пушенциями?..
А?! Ба-бах! Бах… Ха-ха-ха!! Ха!.. Бах!.. Хаха! Ха-ха!
Мне стало не по себе. Жаль старика. Выиграл битву и не смог справиться с каким-то писарем…
— Видно, судьба, — сказал вдруг старик.
Раздался бой часов.
— Одиннадцать?
Веселье старика как языком слизнуло.
— Пойдемте, сударь, ужинать. Пойдемте, пойдемте…
Стены столовой пропадали во мраке. Свечи не могли пробить темноту и добраться до потолка.
Как только мы сели, с противоположной стороны вошел болезненного вида юноша.
— Мой племянник, — представил его старик. — Мы всегда ужинаем вместе. Бедное дитя! Скоро ты будешь ужинать один.
— Ах, дядя! — сказал юноша. — Я это не переживу.
Старик наклонился ко мне.
— Мальчик рос один. Без отца и матери. Отец не вернулся из кругосветного плавания. Когда корабль отправился в путешествие и дал прощальный залп, лопнули шпангоуты и он перевернулся.
А мать… Была курьером… Кто-то неправильно написал адрес… Ее больше не видели…
Часы стали бить снова. Я насчитал тринадцать ударов.
Старик встал.
— Я пойду, господа…
Он вышел, волоча палку по полу. Невнятные бормотания оборвались, захлопнутые дверью.
— В нашем доме завелось привидение, — объяснил племянник. — Дядя ужасно боится. Где только его славное боевое прошлое?
Он встал.
— Слуга покажет вам комнату… А мой совет: не оставайтесь. В нашем замке всякое бывало…
Слуга ввел меня в спальню. Под балдахином стояла кровать.
Вышел.
Пляшут на стенах тени. Крики птиц. Шорохи.
Я разделся. Повесил брюки на спинку кровати.
Звякнула пряжка. Забрался под тяжелую перину.
Перина— сверху, перина — снизу. «Принцесса на горошине». Не нравится мне здесь. И замок, и таинственные шорохи, и привидение…
Началась гроза.
Сначала зашуршал дождь. Потом — гром, вспышки молний. Я хотел накрыться с головой, но раздался крик. Нет, я не могу больше здесь
оставаться. Я выбежал в коридор.
Жуткая картина предстала моим глазам.
По коридору бежал старик, а за ним летело привидение. В белом саване, ростом с хорошего баскетболиста.
Я застыл… Привидение наткнулось на меня, рухнуло. Отлетели в стороны ходули, простыня…
И, к великому своему удивлению, я узрел племянника.
— Доездился, — тихо сказал он.
И громко захохотал.