Черные мысли заполонили разум Иллидана. Он выполнил просьбу Ронина и разыскал своего брата – лишь для того, чтобы снова вспомнить о своих недостатках и поражениях. Неважно, что и его брат, и женщина, которую они оба любили, оказались в каком-то ужасно затруднительном положении. Единственное, что имело значение, так это то, что Малфурион помыкал им, что именно он завоевал расположение Тиранды, даже не осознавая, что соперничество вообще имело место. Его невинный брат завоевал ценнейший трофей, в то время как Иллидан, сражавшийся за жрицу, не мог похвастаться ничем, кроме пустоты в сердце.

Какая-то часть чародея осуждала его за то, что он не ответил на призыв и не помог им. По крайней мере, он должен был сделать хоть что-то для Тиранды. Загадочная страшная сила на службе у Пылающего Легиона держала ее в своих лапах.

Пылающий Легион… Временами Иллидан задавался вопросом, насколько лучше ему бы жилось, будь он одним из тех, кто служит королеве Азшаре и высокорожденным. Конечно, теперь они станут пожинать плоды своего союза с демонами. Крас и Ронин твердили, что Легион уничтожит все живое, в том числе и подданных королевы, но, разумеется, такого не случится. Иначе зачем бы Азшара присоединилась к ним? Все, что нужно было сделать высокорожденным, – это закрыть портал, и угроза бы миновала. Если они держат проход открытым, то лишь потому, что знают больше.

Иллидан зарычал. В голове стучало от противоречивых мыслей и мнений, которые еще несколько дней назад возмутили бы его. Он посмотрел в ту сторону, где Ронин координировал усилия Лунной Стражи. Маг не был похож на того, кто, заняв однажды высокий пост, так просто откажется от него. Иллидан выругался. Теперь, в дополнение к брату, его предали и Ронин с лордом Гребнем Ворона…

Иллидан! – снова раздался в его голове голос Малфуриона, на этот раз более отчаянный.

Чародей закрыл свой разум от этого крика.

Тиранда выскользнула из хватки сатира, но благополучно приземлилась на землю. Она едва шевельнулась, что лишь подтвердило догадки Малфуриона о том, что в какой-то момент Ксавий околдовал жрицу.

Бывший советник схватился за плечо в том месте, где в него глубоко вошла стрела. Из раны лилась кровь, но Ксавий был больше зол, чем ранен. Он потянул за древко, и, когда то не поддалось, в отчаянии просто переломил его.

Нападение затронуло и других сатиров – один из державших Малфуриона сильно затрясся, а затем рухнул лицом вперед. Стрела, идентичная первой, торчала у него между лопаток.

Схватив свободной рукой один из мешочков, друид швырнул его содержимое – измельченную траву, когда-то собранную Малфурионом под руководством Кенария, – в лицо второму сатиру. Тот с криком схватился за обожженные глаза и отшатнулся в сторону, совершенно забыв о своем пленнике.

Малфурион не стал оглядываться в поисках своего спасителя. Вместо этого он выхватил кинжал и полоснул ослепленное создание по шее. Когда сатир упал, друид использовал ветер, чтобы направить брошенный клинок точно в Ксавия.

Хотя бывший высокорожденный и был ранен, он с легкостью увернулся от броска. Быстро взглянув в ту сторону, где трое его сородичей пытались удержать портал, Ксавий ухмыльнулся и снова подхватил Тиранду.

Третья стрела вонзилась в землю в нескольких дюймах от его копыта. Сверкая глазами, Ксавий махнул рукой сатирам, которые не были заняты заклинанием. Двое из них бросились на Малфуриона, остальные – на неизвестного лучника. Друид снова запустил руку в мешочек, а затем бросил маленькое круглое семечко в сторону одного из приближающихся существ.

Сатир отпрыгнул, позволяя семени упасть перед ним. Однако, когда по его лицу уже начала расползаться улыбка, капсула открылась и взрыв, напоминающий белую пыль, поглотил демоническую тварь. Сатир захрипел и начал чихать так сильно, что в конце концов упал на колени. Но даже это не уменьшило его страданий.

Малфурион бросил еще одно семечко во второго сатира, но оно упало слишком далеко. Мерзкое существо прыгнуло на друида и вцепилось когтистыми руками ему в глотку. За спиной нападавшего Малфурион видел, как Ксавий пытается поднять Тиранду, но рана наконец-то дала о себе знать. Сатиру пришлось использовать только одну здоровую руку, чтобы подтащить девушку к порталу.

Опасаясь, что Ксавию все же удастся задуманное, ночной эльф лихорадочно искал в памяти хоть какое-нибудь заклинание, которое позволило бы устранить непосредственную угрозу. Напавший на него сатир издевательски рассмеялся, когда его ногти царапнули кожу под подбородком Малфуриона. Изо рта рогатого создания полились непонятные слова, и друид ощутил ужасный жар, окутывающий его шею так, словно там образовывался удушающий ошейник.

И в этот момент битва добралась до холма.

Ночные эльфы и демоны, сцепившиеся в схватке, взбирались все выше. Пятясь, воины Гребня Ворона натолкнулись на Ксавия и его ношу. Зарычав, сатир одним ударом когтей обезглавил несчастного бойца, стоявшего к нему спиной. Но даже Ксавию было не под силу остановить такую волну в одиночку. Хаос охватил все вокруг. Сатиры, открывшие портал, изо всех сил старались удержать его.

Что касается Малфуриона, то он быстро задыхался. Ухмыляющийся сатир перед ним поднял когтистую руку, явно намереваясь разодрать грудь друида. Нащупав мешочек, Малфурион схватил первую попавшуюся вещь и сунул ее в открытый рот противника.

Глаза рогатого существа расширились, выражение лица стало испуганным, и оно отпрянуло. Ощущение удушья тут же покинуло ночного эльфа. Сатир пятился назад, а его глаза продолжали разбухать. Малфурион почувствовал сильный жар, исходящий от демонической твари.

Сопротивляясь, существо вспыхнуло пламенем, которое мгновенно поглотило его. Сатир закричал, когда его тело почернело, а огонь принялся пожирать еще живую плоть.

Задыхаясь, друид зажал рукой нос и рот. Во время их последней встречи Кенарий показал ему, как использовать тепло, содержащееся в семенах и плодах некоторых растений, и даже тысячекратно увеличивать его. Очевидно, одно их таких заготовленных семян Малфурион и засунул в пасть сатира.

Всего через пару секунд после того, как тварь проглотила семя, она рухнула на землю, оставив после себя лишь несколько обугленных костей. Кое-что из науки Кенария Малфурион никогда не принимал всерьез, но теперь он видел: все, что показывал ему шан’до, обладало силой. Воистину, не было силы могущественней той, которой обладала сама природа.

Скользнув взглядом по мертвому сатиру, друид снова заметил Ксавия. Один из рогатых приспешников пришел на помощь своему предводителю, и теперь они несли Тиранду вдвоем. Однако когда Ксавий оглянулся и увидел мчащегося к нему Малфуриона, он отдал ношу своему прислужнику и повернулся к ночному эльфу.

Сатир ударил копытом по земле, и от толчка не только Малфурион, но и еще несколько солдат упали. Открывшаяся расщелина стремительно неслась к друиду. Малфурион едва успел откатиться в сторону, прежде чем она сумела бы поглотить его.

Путь к противнику был свободен, и Ксавий подошел ближе. Его чудовищный блеющий смех потряс ночного эльфа до глубины души.

– Чтобы вновь стать героем, ты должен хоть что-то сделать правильно, – глумилась над ним грозная тварь. – Ты не должен ползать в грязи, затаив дыхание в ожидании собственной смерти.

Малфурион потянулся к своему мешочку, но действия Ксавия оказались быстрее. Он сделал размашистое движение когтями, и все, что находилось на поясе друида, разлетелось во все стороны.

– Пожалуй, хватит всего этого. – Казалось, что по мере приближения Ксавий принимает все более животный облик. – Великий Саргерас желает получить тебя живым, но я думаю, что в этом вопросе осмелюсь его ослушаться. Он вполне удовольствуется твоим братом и жрицей…

Кенарий учил Малфуриона заботиться обо всем на свете, но сейчас друида переполняло лишь отвращение. Он прыгнул на Ксавия и, обхватив его, попытался повалить его на землю.

Здоровой рукой Ксавий тут же сжал горло противника. Он поднял болтающегося в воздухе Малфуриона, получая особое удовольствие от того, как яростно ночной эльф пытается высвободиться.

– Возможно, мне все же придется оставить в тебе каплю жизни, Малфурион Ярость Бури… – поддразнил сатир, – …если я хочу отомстить тебе сполна.

Образы Тиранды и Иллидана, попавших в лапы Пылающего Легиона, заставили Малфуриона бороться, позабыв обо всем. Он пнул сатира, вложив в удар все оставшиеся силы. Нога угодила точно в раненое плечо Ксавия, загоняя обломок стрелы еще глубже.

На этот раз предводитель сатиров взвыл, и его рука разжалась. Упав, Малфурион тут же откатился в сторону, а затем сумел снова встать на ноги.

– Ты предал слишком многих, – сказал друид Ксавию. – Ты причинил слишком много боли, лорд советник. Я не позволю тебе сделать это снова. – Теперь он знал, как следует поступить. – Отныне ты будешь нести жизнь, а не смерть.

Черно-багровые глаза Ксавия вспыхнули. В его улыбке была лишь злоба. Темная сила струилась, скапливаясь вокруг него…

Но деревянное древко стрелы натолкнуло друида на мысль, и он нанес удар первым.

Обломок вдруг ожил, пуская корни. Какое бы заклинание ни задумал сатир, теперь он прервался, пытаясь вырвать стрелу из плеча. Однако заклинание Малфуриона не просто удерживало Ксавия – стрела пустила корни в самой ране, и ее древко, ставшее стволом дерева, черпало жизненные силы из бывшего советника.

Тело Ксавия вздулось, точно дохлая рыба. Он закричал – от ярости, а не от боли, – и схватился за росток охваченной пламенем рукой, пытаясь сжечь его. Но вместо этого сатир снова закричал: корни уже настолько тесно переплелись с его организмом, что все, ощущаемое ими, теперь чувствовал и Ксавий.

Когда бывший высокорожденный взглянул на свои руки, то увидел, что когти на них загнулись, став крошечными веточками с растущими листьями. Рога сатира раскинулись в стороны, превращаясь в толстые длинные ветви, на которых тоже проросла листва. Нет, Ксавий не становился деревом сам, скорее уж творение Малфуриона обеспечивало себе рост благодаря питательным веществам, которые оно получало из тела сатира.

– Мы с тобой еще не закончили, Малфурион Ярость Бури! – пытался кричать бывший советник. – Мы… не… закончили…

Но друид оставался непоколебим. Он должен был завершить заклинание, несмотря на стальную волю сражающегося сатира и бушующую вокруг них битву.

– Закончили, – прошептал Малфурион больше для себя, чем для лорда Ксавия. – Должны закончить.

Вместе с последним звериным воем все следы присутствия сатира исчезли, а на его месте появилось цветущее дерево. Кожа Ксавия покрылась пятнами, превратившись в толстую кору. Его искаженный воем рот стал треснувшим сучком. Воины вокруг него бросились врассыпную, когда корни, тянущиеся от самых копыт сатира, зарылись глубоко в землю, упрочняя ствол.

И вот над холмом посреди многочисленных разрушений и смертей раскинул навес из своих густых зеленых листьев огромный гордый дуб, как торжество жизни над смертью.

Задыхаясь, Малфурион упал на колени. Он хотел подняться, но ноги не держали его – слишком много сил отдал друид, заставляя заклинание противостоять мощной воле Ксавия. Несмотря на сражение, бушующее вокруг него, все, чего Малфуриону хотелось в настоящий момент, это свернуться калачиком под деревом и проспать целую вечность.

А потом его мысли заполонило лицо девушки.

– Тиранда!

Борясь со своим телом, которое словно опутали тысячи железных цепей, Малфурион поднялся. Сначала он видел только воинов ночных эльфов и демонов, но затем, наконец, его взгляд отыскал трех колдующих сатиров. А всего в нескольких шагах от них четвертая тварь несла Тиранду к зловещим вратам.

– Нет!

Друид призвал на помощь ветер, и тот закружился вокруг одинокого сатира, нанося по нему удары, когда он пытался приблизиться к порталу. По-прежнему обессилевший, Малфурион рванулся к жрице и ее похитителю.

А затем в грудь сатиру угодила очередная стрела. Слегка покачнувшись, демоническое создание упало к ногам своих товарищей. Тиранда выскользнула из его хватки, но ветер, повинующийся воле друида, позволил девушке мягко опуститься на землю.

Еще раз поблагодарив ветер и своего невидимого союзника, Малфурион собрал все силы для последнего рывка. Он пробирался к Тиранде, сражаясь со своим телом за каждый шаг, но ожидающая его награда придавала друиду сил.

Однако, когда он почти добрался до нее, один из трех сатиров отделился от товарищей. Портал замерцал, становясь нестабильным, а козлоногая тварь подхватила Тиранду.

Испустив беззвучный крик, ночной эльф рванулся вперед, но не успел. Что-то просвистело мимо головы сатира, задевая его ухо и заливая кровью плечо. Несмотря на рану, чудовищное создание прыгнуло в портал, крепко сжимая свою жертву…

Сатир и Тиранда исчезли.

Оставшиеся два сатира поспешили за ними, когда портал начал окончательно разрушаться. Едва последний из них исчез, черная дыра захлопнулась, словно ее никогда и не было, лишая Малфуриона всякой надежды на спасение Тиранды.

Это было слишком для него. Ночной эльф рухнул на землю, не обращая никакого внимания на приближающуюся жуткую бойню. Он вновь одолел Ксавия, убедившись, что тот, кто способствовал прибытию Пылающего Легиона, больше никогда не сумеет приложить свои грязные руки к таким подлым деяниям… но сейчас все это ничего не значило. Тиранда исчезла. Хуже того, она попала в плен к демонам.

Слезы градом катились по щекам друида. Небо зловеще потемнело, но он даже не заметил этого. Единственное, что сейчас имело значение для Малфуриона, – он проиграл.

Проиграл.

Капли падали с небес в такт его слезам. Дождь усиливался. Как ни странно, Малфурион оказался единственным, кого не коснулась внезапная буря. Сверкнула молния, прогремел гром, словно отражение его ярости и мрачного настроения. Без Тиранды все потеряло смысл. Теперь он знал это… но легче от этого не становилось.

Ветер выл, оплакивая его утрату. Новое дерево, взгромоздившееся на вершине холма, тряслось и качалось, когда ураган обрушился на всех, кроме обезумевшего от горя ночного эльфа…

Наконец чей-то голос сумел пробиться сквозь его отчаяние. Сначала он раздражающе мелькал на задворках сознания, а затем прокатился эхом под сводами черепа. Малфурион зажал уши руками, пытаясь заглушить этот звук и вернуться в темноту, переполняющую его мысли, но голос никак не желал исчезать и становился все настойчивее, раз за разом окликая еего по имени:

– Малфурион! Малфурион! Ты должен вырваться из этого состояния! Скорее, иначе ты потопишь всех и вся!

Голос был ему знаком, и, хотя все его существо желало проигнорировать вторжение, друид сумел взять себя в руки. Предостережение, звучавшее в голосе, заставило друида наконец-то обратить взор не на свой внутренний мир, а на внешний.

Сделав так, Малфурион обнаружил себя посреди надвигающейся природной катастрофы.

Дождь лил с такой скоростью и частотой, что ничто не могло устоять на его пути. Как ни странно, кроме друида, неуязвимым для бушующего шторма казалось лишь новое дерево.

– Что?.. – выпалил Малфурион.

Но едва он заговорил, буря обрушилась и на него. Он упал на грязную землю, а адский ливень заколотил по нему, точно молот.

А затем, несмотря на непрекращающийся дождь и пронизывающий ветер, над ними пролетело нечто огромное. Взглянув наверх, ночной эльф заметил приземляющегося крылатого гиганта. Он вспомнил об Авиане и даже подумал, уж не она ли это явилась в образе самой смерти. Но друид не был подопечным крылатой полубогини, и потому сомневался, что она сделает для него исключение.

Обладателя громадной фигуры выдал грохочущий голос:

– Стой там, где стоишь, ночной эльф! В этом хаосе сложно сосредоточиться, а я не хочу случайно раздавить тебя!

Кориалстраз подхватил Малфуриона одной лапой и поднял его в воздух. Дракон доблестно сражался с бурей, но было очевидно, что каждый дюйм подъема дается ему совсем нелегко. Ночной эльф почувствовал, что красный самец не в лучшей форме. По правде говоря, друида удивило, что Кориалстраз вообще пережил встречу с Нелтарионом.

Пока они взмывали ввысь, Малфурион разглядывал происходящее внизу. Обе армии бежали: демоны – обратно через выжженные Нелтарионом пустоши, ночные эльфы – в противоположную сторону. Оба войска теперь сражались с новым, смертельно опасным врагом – дождем, что создавал оползни и коварно размывал тропы. Высокий холм обрушился, погребая под собой отряд стражей Скверны. Ночной саблезуб поскользнулся на склоне, его когти безрезультатно скребли мягкую, влажную почву. В итоге и зверь, и его всадник покатились вниз по склону навстречу смерти.

Посреди этой бойни Малфурион разглядел как раз на том холме, с которого его подобрал дракон, крошечную фигурку. Грязи вокруг ночной эльфийки было столько, что она засосала девушку по пояс. С вершины холма в любой момент готов был сорваться огромный пласт земли, суля эльфийке верную гибель.

В руке она по-прежнему сжимала лук.

– Стой! Вон там! – выкрикнул друид Кориалстразу. – Помоги ей!

Красный дракон без колебаний развернулся и полетел к земле, направляясь к пострадавшей. Отчаянно пытаясь выбраться, она не сразу заметила гиганта и обратила на него внимание, лишь когда когти Кориалстраза обхватили ее. Девушка закричала, в то время как дракон вытащил ее из опасной для жизни грязи и поднял в воздух.

– Я не причиню тебе вреда! – взревел Кориалстраз.

Молодая эльфийка явно не поверила его словам, но заметно успокоилась. И лишь когда она увидела зажатого в другой лапе Малфуриона, девушка, наконец, заговорила:

– Госпожа Тиранда! Где?..

Друид покачал головой. Выражение лица эльфийки стало мрачным, и она согнулась в рыданиях. Но даже сейчас ее руки держали лук мертвой хваткой.

Вернув все внимание буре, Малфурион понял, что та никак не могла быть естественного происхождения. Она появилась слишком резко. И все же вряд ли это была работа Пылающего Легиона или его собственного народа. Даже Иллидан не позволил бы ничему подобному выйти из-под контроля.

Друид посмотрел вверх, ожидая, что увидит возвратившегося черного дракона. Но в небе не было никаких признаков ни Нелтариона, ни ужасного диска. Тогда в чем же была причина столь разрушительного ненастья?

Он задал этот вопрос дракону, но ответил ему не Кориалстраз. Вместо дракона заговорила фигура, крепко вцепившаяся в шею гиганта и слегка защищенная от стихии мерцающим золотым щитом:

– Это ты, Малфурион! Ты – тот, кто обрушил стихию на всех нас!

Ночной эльф уставился на Краса, которого в последний раз видел, когда испуганная пантера уносила его прочь. Маг выглядел скверно, рубец на его голове все еще был ярко-красным, но казалось, Крас настроен оставаться в центре ключевых событий.

И все же его слова были не до конца понятны друиду.

– Что ты имеешь в виду?

– Эта буря – результат твоих страданий, друид! Она отражает твое отчаяние! Ты должен остановить ее и положить конец чувству безнадежности в твоей душе, если мы хотим, чтобы хоть кто-то уцелел!

– Ты спятил!

Но едва Малфурион произнес эти слова, как почувствовал в ненастье нечто знакомое. Он протянул руку и коснулся стихии, как Кенарий учил его касаться всех частей природы. Обнаруженное заставило ночного эльфа отпрянуть. Отвращение у него вызвала не сама буря, а лишь та ее часть, в которой он узнал себя. Все верно, он сотворил это чудовище, каким-то образом используя собственные печаль и страх. А буря, в свою очередь, обрушилась не только на его врагов, но и на друзей.

«Я так же отвратителен, как демоны или черный дракон!» – подумал друид.

Должно быть, Крас почувствовал, о чем думает его спутник, а потому произнес:

– Малфурион! Ты не должен позволять этим чувствам захватить твой разум! Это была случайность! Ты должен использовать свою мощь для созидания, а не для уничтожения!

Созидания? Вот только ради чего? И снова мысли друида захватила Тиранда, ставшая пленницей владыки Пылающего Легиона. Без нее он не видел никакого смысла двигаться дальше.

Однако именно Тиранда в конце концов прогнала тьму из его сознания. Она бы не хотела таких разрушений. Она сделала все, что могла, чтобы сохранить жизнь их народу. Малфурион подвел девушку; если же он позволит этому шторму бушевать и дальше, то предаст и память о ней.

Он перевел взгляд на юную эльфийку, которая явно рисковала собой, пытаясь спасти жрицу. Слишком молодая, чтобы быть послушницей храма, она, тем не менее, использовала свое мастерство стрельбы, чтобы сделать все возможное для спасения Тиранды, не побоявшись ни сатиров, ни демонов.

Размышляя об этом и наблюдая, как плачет эльфийка, Малфурион почувствовал, как его чувства к Тиранде расцветают вновь. Не раздумывая, он перевел взгляд на бурю, подчиняя своей воле ветер, тучи… и каждую частицу природы в составе этого наваждения.

Ветер переменился. Дождь лил по-прежнему, но создавалось впечатление, что он стал тише в тех местах, куда направлялись ночные эльфы, и ярился еще сильнее там, где солдаты Пылающего Легиона карабкались по спаленным Нелтарионом землям. В голове у Малфуриона стучало, когда он сосредоточил силы природы на том месте, где находились демоны.

Дождь над его головой прекратился. Буря с явными намерениями двинулась в сторону Зин-Азшари.

Малфурион выдохнул. У него получилось.

Ночной эльф обмяк в хватке дракона. Сверху раздался голоос Краса:

– Молодец, друид! Молодец!

Он должен был быть поражен тем, что сумел сотворить, причем дважды. Несомненно, даже Кенарий был бы впечатлен таким. Но все, о чем мог думать Малфурион, – ему не удалось спасти Тиранду.

И это все меняло.

Буря продолжалась три дня и три ночи. Так же неумолима, как и ее создатель, она гнала Пылающий Легиона все дальше и дальше. К тому времени, когда небо разъяснилось, демоны уже были всего в двух днях пути от Зин-Азшари.

К сожалению, ночные эльфы не сумели объединиться и преследовать их так далеко. На другой стороне выжженных Нелтарионом земель защитники Калимдора пытались залечить свои раны и перегруппироваться. Для большинства из них разрушения, вызванные бурей, Душой Демона и всем остальным, бледнели на фоне новостей о смерти лорда Кур’талоса Гребня Ворона.

Не имея возможности устроить подобающей для командующего церемонии погребения, командиры ночных эльфов сделали все, что могли. По приказу лорда Звездного Глаза повозка, запряженная шестью ночными саблезубами, проехала через большую часть войска. На ней, увитый гирляндами из ночных лилий, лежал покойный аристократ, и его скрещенные на груди руки сжимали знамя рода Гребня Ворона. Впереди повозки шел отряд из Крепости Черной Ладьи, расчищая путь для процессии, а еще один отряд, двигавшейся позади, следил за тем, чтобы никто из рыдающей толпы не пытался дотронуться до тела, чтобы невзначай не опрокинуть его на землю. На протяжении всего пути вестники скорбно трубили в рога, чтобы те, кто находился впереди, знали, что траурная процессия уже близко.

Когда все было сделано, тело Гребня Ворона положили вместе с остальными павшими воинами недалеко от основного лагеря выживших. Малфуриону выпала сомнительная честь просить Кориалстраза об одной ужасной услуге, и дракон с готовностью согласился.

Стоя в окружении сотен ночных эльфов на достаточно безопасном расстоянии, Кориалстраз выпустил единственную струю пламени, которая смогла разжечь костер, даже несмотря на пронизывающую все вокруг сырость.

Когда огонь поглотил тела лорда Гребня Ворона и остальных павших, Малфуриону захотелось побыть в одиночестве. Однако одна особа никак не желала оставлять его. Это была та самая молодая эльфийка, которая пыталась спасти Тиранду. Шандриса, так она себя называла, постоянно приставала к нему с вопросами о том, когда он отправиться за жрицей. К сожалению, у Малфуриона не было ответов, и в конце концов ему пришлось заставить остальных сестер взять девушку под опеку, лишь бы она больше не мешалась у него под ногами.

Лорд Звездный Глаз, провозглашенный своими коллегами главнокомандующим, прочесывал всю армию на наличие других предателей. После безрезультатных допросов казнили двух солдат, связанных с убийцей. Звездный Глаз посчитал, что этого достаточно, и перешел к следующему этапу борьбы.

Крас и Ронин в сопровождении Брокса и Джерода Песни Теней вновь пытались убедить нового лидера в необходимости обратиться за помощью к другим расам, чтобы создать единую армию, но их мольбы никто не слушал.

– Кур’талос высказался на этот счет совершенно однозначно, и я буду чтить его память, – сказал стройный аристократ, вдыхая белый порошок.

На этом дискуссия и закончилась, а вот проблемы остались. Пылающий Легион не станет тратить много времени на восстановление сил, и скоро Архимонд снова отправит свое войско против ночных эльфов. Ни у кого не было сомнений, что командир демонов выпустит на волю силы куда более яростные и ужасные, чем те, с которыми защитники сталкивались прежде. А если ночные эльфы сумеют сдержать натиск захватчиков или даже оттеснят их к самым воротам Зин-Азшари, ни одно из их достижений не будет иметь ровным счетом никакого значения, если портал остается открытым, а высокорожденные и демоны сумеют укрепить его еще больше. Тысячи тысяч демонов могут гибнуть, ночные эльфы могут взять дворец штурмом… но все будет напрасно, если Саргерас ступит в их мир. Он сметет их армию одним взмахом руки, одним взглядом.

Это и подтолкнуло Краса принять судьбоносное решение. Собрав остальных, он объявил, что единственное, что можно сделать, – это предотвратить то, что кажется неизбежным.

– Гребень Ворона был неправ, – настаивал он, бросая вызов памяти мертвых, – а Звездный Глаз просто слеп. Без союза всех рас Калимдор – и весь мир – будут потеряны.

– Но лорд Звездный Глаз не желает вести переговоры, – отметил Джерод.

– Тогда мы должны сделать это вместо него… – Маг внимательно посмотрел на каждого из собравшихся. – Сейчас мы не можем рассчитывать на помощь драконов… и возможно, не сможем вообще никогда. Кориалстраз отправился выяснить, что с ними стало, но пока диск в лапах Нелтариона, они ничего не смогут сделать. Поэтому мы должны пойти к дворфам, тауренам, фурболгам… и мы должны убедить их помочь тем, кто раньше относился к ним с пренебрежением.

Покачав головой, Ронин произнес:

– Остальные расы могут не видеть причин заключать союз с теми, кто, подобно Пылающему Легиону, предпочел бы видеть их всех уничтоженными. Мы говорим о вековой вражде, Крас.

Худой маг мрачно кивнул, а его взгляд переместился в сторону незримой столицы.

– Что ж, если это так, мы все умрем. Впрочем, мы умрем так или иначе – от клинков Пылающего Легиона или злой силы Души Демона.

Никто не мог с этим поспорить.

Малфурион был единственным, кто отсутствовал на собрании; последние несколько дней он охотился. Все началось с появления отчаянного плана, и в мире было только одно существо, настолько же безумное, как он сам, готовое присоединиться к друиду. Малфурион собирался отправиться за Тирандой – еще был шанс вырвать ее из лап злобных демонов. И лишь один из многотысячной армии воинов мог взглянуть на ситуацию с точки зрения друида, так что Малфурион проводил все время в поисках своего предполагаемого союзника в этом самоубийственном походе.

Но своего брата Иллидана он так и не сумел отыскать.

Наконец, Малфурион осмелился подойти к Лунной Страже. Делая вид, что всего лишь желает узнать у своего близнеца детали предстоящего наступления, друид попросил аудиенции у самого старшего чародея.

Лысеющий ночной эльф с жидкой бородкой поднял глаза, когда Малфурион приблизился к нему. Хотя Лунная Стража по-прежнему с недоверием относилась к призванию друида, они уважали устрашающие последствия его заклинаний.

– Приветствую тебя, Малфурион Ярость Бури, – сказал облаченный в мантию чародей, поднимаясь с камня, сидя на котором он читал свиток, без сомнения, содержавший некоторые тайные знания его ремесла.

– Прошу прощения, Галарт Речное Дерево. Я ищу своего брата, но нигде не могу найти.

Галарт с тревогой посмотрел на него.

– Разве ты ничего не слышал?

– Слышал о чем? – обеспокоенно спросил Малфурион.

– Твой брат… исчез. Он поехал исследовать вулканические районы, созданные драконом… но так и не вернулся.

Эту новость друид воспринял с недоверием.

– Иллидан поехал туда один? Без охраны?

Чародей низко склонил голову и ответил:

– Ты можешь себе представить, чтобы кто-нибудь из нас сумел остановить твоего близнеца, мастер друид?

По правде говоря, Малфурион не мог.

– Расскажи мне все, что тебе известно.

– Не так уж и много. Он выехал ночью, после того, как буря утихла, пообещав вернуться до рассвета. Но через два часа после рассвета его ночной саблезуб вернулся один, без всадника.

– Он был… что было с животным?

Галарт по-прежнему не смел взглянуть на друида.

– Ночной саблезуб выглядел потрепанным… и на нем были следы крови. Мы пытались определить, где находится твой брат, но в тех местах слишком сильный магический фон. Лорд Звездный Глаз говорит…

– Лорд Звездный Глаз? – Малфурион расстроился еще сильнее. – Он знал, но так ничего мне и не сказал?

– Лорд Звездный Глаз говорит, что не стоит терять время на того, кто несомненно погиб. Наши усилия должны быть направлены на живых. Твой брат уехал по собственно воле. Мне жаль, Малфурион Ярость Бури, но таково решение командующего.

Друид уже не слышал чародея – он развернулся и побежал прочь, потрясенный новой утратой. Иллидан мертв! Этого не может быть! Несмотря на все разногласия между близнецами, Малфурион все еще любил брата всем сердцем. Иллидан не мог умереть…

Как только он подумал об этом, по его спине пробежала дрожь. Малфурион остановился, глядя не на что-то рядом с собой, а скорее заглядывая в себя.

Если бы его близнец умер, он бы узнал об этом. Он бы почувствовал это точно так же, как чувствовал биение собственного сердца. Малфурион был уверен, что, если бы Иллидан погиб, ему бы стало об этом известно в первую очередь. Несмотря на все доказательства, Иллидан должен быть жив.

Жив… Друид обвел взглядом тлеющие земли, пытаясь почувствовать что-то за их пределами, но безуспешно. Если Иллидан где-то там… то где именно?

У Малфуриона было ужасное предчувствие, что он знает ответ…