Архимонд наблюдал, как его легионы бегут прочь от заклинания и приближающихся ночных эльфов. Он видел, как пейзаж перед ним раскрашивается в лесисто-зеленый – цвет вражеских доспехов. Командир демонов чувствовал их торжество, слышал рев их неминуемой победы.

«Как же легко обмануть этих созданий, – подумал он. – Они уверены, что теперь победа у них в руках».

С такими мыслями огромный демон развернулся и медленно, но уверенно направился вслед за своими спасающимися прислужниками.

– Ах!

Малфурион вздрогнул, услышав голос Краса. Мгновение спустя он почувствовал, как маг старается не ослабить хватку. Посмотрев вниз, друид увидел, что они по-прежнему слишком высоко, чтобы он мог благополучно достигнуть земли даже под действием волшебного пера.

Вцепившись в руки Краса изо всех сил, Малфурион выкрикнул:

– Что случилось?

– Я не… я чувствую себя так, словно мое бьющееся сердце вырвали из груди! Я… я должен приземлиться как можно скорее!

Ночной эльф быстро осмотрел местность. Внизу были леса и заросшие травой равнины; к их счастью, последних было куда больше. Он увидел одну поляну, которая выглядела куда мягче остальных, и указал на нее.

– Сможешь добраться туда?

– Я… постараюсь!

Но Крас летел так беспорядочно, что место, выбранное Малфурионом, начало исчезать где-то справа. Вместо этого друзья приближались к роще, деревья которой с равным успехом могли как остановить их падение, так и свернуть им шеи.

Крас рвано вздохнул, поднимая их чуть выше. Деревья пронеслись мимо, и путешественников снова приветствовала открытая равнина. Они начали снижаться – поначалу медленно, но затем их скорость, по мнению друида, стала даже слишком большой.

– Думаю… думаю ты должен приготовиться спасать свою жизнь, Малф…

Внезапно маг выпустил его, и лишь спустя несколько драгоценных секунд Малфурион понял, что он может сделать. Его мысли устремились к растущей внизу траве…

Выбранный друидом участок становился выше и толще. Трава сгустилась так плотно, что образовала своего рода набивную подушку. Когда ночной эльф рухнул на нее, она слегка прогнулась, но затем вернулась в изначальное положение. Каждая косточка в теле Малфуриона содрогнулась, но он остался цел.

Он ощупал свое плечо, но обнаружил, что подарок Авианы исчез. И все же Малфурион был рад, что действовал быстро и сумел избежать катастрофы.

Крас пролетел еще несколько ярдов, двигаясь, словно смертельно раненный лучником ястреб. Малфурион не успел сориентироваться так быстро и помочь дракону-магу, который в итоге рухнул в высокую траву.

В ту же секунду, когда Крас ударился о землю, его крылья рассеялись, словно пыль на ветру. Обмякшая фигура заклинателя упала где-то впереди, исчезая из поля зрения друида.

– Мастер Крас! Крас!

Поднявшись на ноги, ночной эльф не без труда пробирался через поле в ту сторону, где последний раз видел своего спутника.

Но мага нигде не было видно. Малфурион уставился на траву, уверенный, что выбрал правильное место.

Затем, чуть южнее, он услышал короткий стон. Раздвигая руками траву, Малфурион искал источник этого звука.

Мгновение спустя его испуганный взгляд наткнулся на неподвижное тело Краса.

Друид опустился на колени рядом с магом, осторожно осматривая его тело на наличие любых внешних повреждений. Ничего не обнаружив, Малфурион медленно перевернул заклинателя. В этот момент он заметил, как что-то соскользнуло с тела его соратника.

Перо Краса. Оно выглядело увядшим, потемневшим. Коснувшись его одним пальцем, друид ахнул, когда перо на его глазах рассыпалось в прах, исчезая в земле и траве.

Из уст Краса вырвался очередной стон. Поправив мага, чтобы тот ровно лежал на спине, Малфурион проверил, все ли кости целы. К счастью, несмотря на жесткое падение, тело Краса казалось невредимым. По всей видимости, единственным негативным влиянием оказалась та самая болезнь, поразившая его во время полета.

Глаза бледного мага распахнулись.

– Я… я устал… находиться в этом положении…

– Осторожно, Крас. Тебе не стоит пока двигаться…

– Вскоре я вообще не смогу двигаться… Малфурион… мне кажется, я умираю.

– О чем ты? Как? Что с тобой произошло?

– Не со мной… с другим. Я связан с Кориалстразом… а он со мной. Думаю… думаю, на него напали. Он… почти мертв… и, если он погибнет… у меня не останется надежды.

Малфурион снова оглядел Краса, пытаясь найти хоть что-то, чем мог бы помочь магу.

– Значит, надежды нет?

– Есть, если ты сумеешь… сумеешь исцелить его… но он далеко отсюда…и к тому же дракон… это будет очень тру-трудно. Я…

Его голос затих. Мысли Малфуриона крутились с бешеной скоростью, но в голову ничего не приходило. Все, чему его обучил Кенарий, было бесполезно, когда истинная жертва лежала в сотнях миль отсюда.

Затем его взгляд упал на чешуйку, наполовину скрытую мятым одеянием мага.

– Крас. Эта частица…

– Эт-это то, что, как я надеялся… станет нашим спасением. Часть его… в обмен на часть меня. Это… это сработало, на какое-то время.

– Это его чешуйка, – произнес Малфурион больше для себя самого. – Его чешуйка.

Это был дерзкий, почти невыполнимый план. Единственный, который у него был. Малфурион провел пальцами по чешуйке, удивляясь ее текстуре и ощущая ее силу. Замысел друида основывался на разных аспектах его обучения – на тех вещах, которые Кенарий никогда не связывал воедино. Однако… определенные азы, несомненно, можно объединить…

– Крас, у меня есть идея.

Но маг не ответил, а его глаза снова закрылись. Поначалу ночной эльф даже испугался, что его спутник уже умер. Только когда друид наклонился ближе и услышал тихое, но все еще ровное дыхание Краса, Малфурион сумел немного расслабиться.

Медлить было нельзя. У Краса оставалась всего пара минут.

Положив обе руки на чешуйку, друид открыл свой разум для внешнего мира. Трава уже знала его и быстро откликнулась на зов. Ветер растрепал волосы ночного эльфа, и земля пробудилась, отвечая на его молитвы.

Но прежде чем обратиться к ним с просьбой, ему необходимо было понять, действительно ли он сумеет связаться с драконом, Кориалстразом. Закрыв глаза, друид позволил себе влиться в чешуйку, пытаясь отыскать в ней связь с ее прежним хозяином.

Сперва возникла настоящая путаница: Крас и Кориалстраз были так тесно связаны друг с другом, что он с трудом отличал первого от второго. Наконец, осознав свою ошибку, Малфурион направил свои мысли к красному дракону, надеясь, что между чешуйкой и Кориалстразом еще осталась хотя бы слабая связь.

К его удивлению, эта часть плана оказалась довольно легкой. В ту же секунду чувства перенесли друида через многие мили и бескрайние земли – в более суровую гористую местность. И пейзаж, и сам путь напомнили ему о его попытке добраться до драконов, скрытых за барьером, только на этот раз он не забирался так далеко, и, к счастью, не воспользовался Изумрудным Сном.

Внезапно Малфуриона поразило ужасное чувство потери. Он едва не потерял сознание. Боясь разделить смертельный опыт Краса и Кориалстраза, ночной эльф собрался с духом, Его чувства стабилизировались, и он обнаружил, что теперь чувствует эмоции умирающего дракона.

Там произошла битва, ужасная битва. Сначала Малфурион подумал о нападении Пылающего Легиона, но затем понял из разрозненных мыслей красного гиганта, что врагами были другие драконы – черные.

Вспомнив зловещую пару, преследовавшую его и мага, Малфурион заподозрил, что знает, какие создания атаковали младшее «я» Краса. Он понял, что черные драконы мертвы, и очень удивился, что Кориалстраз вообще сумел дожить до этого момента. Этот дракон был поистине могущественным, великолепным существом…

Нет! Он думал о Кориалстразе так, словно тот уже умер. Это был приговор не только дракону, но и Красу. Малфурион должен оставить подобные мысли, если надеется спасти обоих.

Один из первых настоящих уроков, что преподал ему Кенарий, касался здоровья и исцеления лесных существ. В прошлом Малфуриону приходилось спасать жизни лисиц, кроликов, птиц и многих других. Сейчас он проделает тоже самое, просто усилит эффект.

Во всяком случае, друид на это надеялся.

Малфурион обратился к окружающему миру. Он очень нуждался в самопожертвовании природы, ведь только жизнь может даровать жизнь. Земля и растительность обладали исключительной способностью к восстановлению, которая была не под силу ни одному животному. Но даже несмотря на это, сейчас ночной эльф требовал многого даже от них, ибо теперь он пытался спасти дракона. Если его призыв отвергнут, он не станет никого винить.

Пытаясь донести всю важность спасения Кориалстраза – и Краса, соответственно, – Малфурион обратился к траве, деревьям – всему, что могло ему помочь. В глубине души он понимал, что жизнь дракона утекает сквозь пальцы. Времени почти не осталось.

Затем, к огромному облечению, Малфурион заметил, что земля приносит себя в жертву, чтобы его усилия не были напрасны. Ее жизненная сила перетекала в него, опьяняя ночного эльфа настолько, что он почти забыл, с какой целью просил о ней. Придя в себя, он прикоснулся к чешуйке кончиками пальцев, пропуская через них всю энергию.

Тело Краса содрогнулось, а потом успокоилось. Через связь Малфурион чувствовал, как жизненная сила вливается в дракона. Сердце ночного эльфа колотилось, пот застилал его лицо, когда друид изо всех сил старался удержать эту связь.

Отдав огромное количество энергии, Малфурион так и не почувствовал никаких изменений в состоянии Кориалстраза. Дракон продолжал висеть на волоске от смерти. Стиснув зубы, друид вытягивал все больше и больше, передавая всю жизненную силу гиганту так быстро, как только мог.

Наконец, он заметил небольшую перемену. Душа Кориалстраза вырвалась из лап бездны. Тонкая связь с жизнью стала прочнее.

– Пожалуйста… – выдохнул измученный ночной эльф. – Еще немного…

И земля откликнулась. Она отдавала столько, сколько было нужно, понимая, что сейчас в тяжелом положении находились не только два умирающих дракона, но и многие другие.

Медленно, очень медленно чаша весов стала склоняться в сторону жизни. Кориалстраз становился сильнее. Друид почувствовал, как гигант приходит в сознание, и понял, что дракон весьма удивлен происходящим чудом.

Тело Краса снова затрясло. Старший маг застонал, медленно открывая глаза. В этот момент Малфурион понял, что сделал достаточно. Оторвав кончики пальцев от чешуйки, ночной эльф откинулся назад и выдохнул.

Только сейчас он увидел, что на несколько ярдов вокруг него вся трава стала черной.

Вся жизнь в этом месте утекла через канал связи. Оглядевшись, Малфурион увидел, что поле, насколько хватало его глаз, было сухим и черным. Вдалеке стояла пара голых деревьев.

Друид задрожал, чувствуя липкий страх от содеянного, но внезапно ощутил под землей движение жизни. Корни травы были живы, и с помощью самой земли скоро у нее вырастут новые могучие стебли. Деревья тоже выжили, и как только им представится такая возможность, они создадут себе новые здоровые листья.

Ночной эльф вздохнул с облегчением. Несколько отчаянных секунд он был уверен, что сам ничуть не лучше Пылающего Легиона.

– Что… что ты сделал? – удивился Крас.

– Я должен был спасти тебя, и потому сделал единственное, что пришло мне на ум.

Маг покачал головой, пытаясь принять сидячее положение.

– Я не это имел в виду, Малфурион… ты хоть понимаешь, чего ты достиг? Понимаешь, что повлечет за собой твое стремление спасти нас?

– Так было нужно, – объяснил Малфурион. – Мне жаль, что пришлось просить у земли столько жизни, но она была готова отдать ее.

Крас только что заметил почерневшую траву. Его глаза прищурились, когда он рассматривал свидетельство колоссальной работы ночного эльфа.

– Малфурион, это просто невозможно.

– Я сделал все так, как учил шан’до. Просто немного подстроился под нашу ситуацию.

– И получил результат, находящийся за гранью твоих возможностей – возможностей любого заклинателя. – С трудом, но дракон-маг сумел подняться. Он нахмурился, обнаружив истинные размеры почерневшего поля. – Поразительно.

По-прежнему не понимая, что в его заклинании так встревожило Краса, Малфурион спросил:

– Ты чувствуешь Кориалстраза? Он здоров?

Крас сосредоточился, а затем ответил:

– Наша связь почти исчезла еще до твоего колдовства, но я по-прежнему могу его чувствовать. Он… здоров… но его разум в замешательстве. Он помнит битву и то, что должен был отыскать меня, но есть провалы в памяти. – По какой-то неведомой причине это заставило Краса издать полный досады смешок. – Теперь он и я похожи больше, чем когда-либо. Воистину, судьба издевается надо мной.

– Мы будем ждать его?

– Будем, но не по той причине, по которой, как я подозреваю, он хотел разыскать меня. Насколько я его знаю, он хотел вернуть меня к Алекстразе, но времени больше нет. У меня ужасное чувство, что нам следует вернуться к войскам как можно скорее. Ты можешь считать это предчувствием или просто богатым опытом. В любом случае, когда Кориалстраз доберется до нас, мы вернемся обратно.

Малфурион тут же подумал о Тиранде… а потом, чуть погодя, о своем брате.

– Сколько времени ему потребуется на это?

– Он ведь дракон… к тому же теперь он абсолютно здоров, – заметил Крас с довольной полуулыбкой. – Правда, насколько я его знаю, это ненадолго…

Среди Сестер Элуны Тиранда стала поистине уникальной. Она была единственной из всех, у кого было две тени, и вторая даже имела имя.

Ее звали Шандриса Оперенная Луна.

Куда бы ни направилась жрица, сирота следовала за ней. Шандриса наблюдала за всем, что делала ее спасительница, глазами того, кто отчаянно желал учиться. Когда Тиранда читала молитву над ранеными ночными эльфами, девчушка повторяла каждое ее слово, пытаясь в то же время воспроизводить и жесты жрицы.

Тиранда испытывала к Шандрисе противоречивые чувства. Оставшись без родителей, девочке не к кому было обратиться. Правда, ночных эльфов, оказавшихся в подобном положении, было предостаточно, но все же что-то в этой сироте зацепило Тиранду. Ее преданность работе жрицы накладывала на девочку печать новой послушницы храма, а там всегда приветствовали новых сестер. Как бы это выглядело, если бы Тиранда прогнала ее обратно к беженцам и забыла о ней? Жрица должна была держать Шандрису поблизости; в противном случае она бы не смогла себя простить.

К сожалению, не в каждой ситуации неопытная, не запятнанная кровью войны девушка находилась в безопасности. Сестринство продолжало по очереди сражаться на линии фронта, каждый отряд отступал по приказу верховной жрицы. Тиранда не хотела, чтобы Шандриса появлялась рядом с демонами, которые не испытывали ни малейших угрызений совести, перерезая глотки невинным. Однако однажды воспитанница уже сумела до смерти напугать ее, когда прокралась за отрядом сестер, выехавшим предупредить Малфуриона и Краса. Жрица узнала об этом лишь тогда, когда сирота проговорилась о том, что мог знать лишь тот, кто был свидетелем тех событий.

– Больше так никогда не делай! – велела ей Тиранда. – Пожалуйста, оставайся в безопасности, когда мы идем сражаться! Я не могу драться и волноваться за тебя одновременно!

Шандриса уныло кивнула, но Тиранда сомневалась, что этот спор окончен. Ей оставалось только молиться Элуне, чтобы девушка образумилась.

Размышляя о своем затруднительном положении, Тиранда заметила, что одна из сестер, стоявших во главе соседнего отряда, подошла к ней. Высокая жрица на несколько лет старше Тиранды присоединилась к ней с выражением глубокой задумчивости на лице.

– Приветствую, сестра Маринда! Что привело тебя ко мне?

– Приветствую, сестра Тиранда, – мрачно ответила Маринда. – Я пришла от верховной жрицы.

– Вот как? У нее есть для нас новости?

– Она… она умерла, сестра.

Тиранда почувствовала себя так, словно весь ее мир в один миг разрушился до самого основания. Почтенная мать храма – мертва? Она выросла, наблюдая и слушая эту женщину, точно так же, как и почти все остальные послушницы. Именно из-за нее Тиранда приняла одеяния жрицы.

– К-как?

По щекам Маринды текли слезы.

– От нас это скрывали. Она настояла, чтобы об этом знали лишь ее служители. Во время отступления к Сурамару демон ранил ее в живот. Верховная жрица бы сумела выжить, ее навыки целителя были очень сильны, но зверь Скверны схватил ее первым. Очевидно, почтенная мать была почти мертва, когда пса убил кто-то другой. Ее доставили обратно в палатку, где она и пробыла до тех пор… пока не скончалась всего час назад.

– Это ужасно!

Тиранда упала на колени и стала молиться Матери-Луне. Маринда присоединилась к ней, и Шандриса без раздумий последовала их примеру.

Когда обе жрицы закончили прощаться со своей наставницей, Маринда поднялась и произнесла:

– Это еще не все, сестра.

– Не все? Что еще произошло?

– Перед смертью она назвала имя своей преемницы.

Тиранда кивнула. Этого следовало ожидать. Новая верховная жрица, разумеется, немедленно разослала гонцов вроде Маринды, чтобы оповестить всех о своем вознесении.

– И кто же это? – Она знала сразу несколько достойных кандидатов.

– Она назвала твое имя, Тиранда.

– Она… Мать-Луна! Ты шутишь! – девушка не могла поверить своим ушам.

Шандриса взвизгнула и захлопала в ладоши. Тиранда повернулась и строго посмотрела на нее. Сирота притихла, но глаза ее светились гордостью.

Но казалось, Маринда вовсе не шутила, и сердце Тиранды наполнилось страхом. Как могла она, едва приняв на себя роль жрицы, встать теперь во главе всего сестринства – да еще и во время войны?

– Прости мне мои слова, сестра Маринда, но почтеная мать… видимо, она была немного не в себе из-за полученных травм. Как она могла всерьез выбрать меня?

– Она была в ясном уме, сестра. И ты должна помнить, что она и раньше выделяла тебя. Старшие сестры отлично понимали, что ты была единственной… и ни одна из них не стала оспаривать решение усопшей.

– Это… это невозможно! Как я могу руководить? Как я могу, имея так мало опыта, принять ее мантию? Есть так много других, кто знает храм куда лучше меня!

– Но ни одна из них не имеет такой связи с Элуной. Мы все это видели и чувствовали. О тебе ходят слухи даже среди беженцев и солдат. Чудеса. Ты исцеляла тех, кого остальные сочли безнадежными…

О таком Тиранда еще не слышала.

– Что ты имеешь в виду?

И сестра Маринда объяснила. Все жрицы проводили свой заслуженный отдых как угодно, только не отдыхая на самом деле – вокруг было столько нуждающихся, что ни одна из сестер не чувствовала себя вправе отказать им в помощи. Но стремление помогать и оказывать помощь на самом деле – это две разные вещи. Да, они помогли исцелить многих, но скольким так и не довелось прикоснуться к их дару?

Тиранда же, напротив, оставляла после себя непрерывную череду успешных исцелений. Все, кого она пыталась вылечить, шли на поправку. Сама того не зная, она помогала даже тем, кого другие сестры исцелить не смогли. А сильнее всего удивляло остальных жриц, что она, не зная отдыха, продолжала помогать другим.

– Ты не должна даже стоять на ногах, не то что сражаться, сестра Тиранда.

Молодой жрице никогда не приходило в голову, что она делала что-то помимо выполнения своего долга. Она молилась Элуне, и Элуна отвечала. Тиранда благодарила богиню и шла дальше, надеясь подарить исцеление кому-то еще.

Но, если верить остальным, она делала гораздо больше.

– Я… это не может быть правдой.

– Но это так. Ты должна принять это. – Маринда глубоко вздохнула. – Ты знаешь, что в обычное время должна проходить иная церемония, на которую приглашается как можно больше прихожан.

Погруженная в свои мысли, Тиранда рассеянно кивнула:

– Да…

– Конечно, мы сделаем все возможное, чтобы хоть что-то подготовить. С твоего разрешения, я отзову остальных сестер с поля боя…

– Что?

Ко всему прочему, они планировали сделать это – из-за нее? Взяв себя в руки, Тиранда заявила:

– Нет! Я этого не потерплю!

– Сестра…

Используя свое новообретенное, пусть и нежеланное, положение, Тиранда бросила на Маринду не терпящий возражений взгляд, а затем добавила:

– Похоже, что выбора у меня нет, но я не стану принимать должность, если это означает организацию церемонии, которая отвлечет наше внимание от опасности! Я стану верховной жрицей – по крайней мере пока эта война не закончится, – но сохраню свое прежнее одеяние…

– Но мантия – это статус…

– Я сохраню свою нынешнюю одежду и никаких церемоний не будет! Мы не можем так рисковать нашим народом. Пусть они видят, что мы продолжаем исцелять и сражаться во имя Матери-Луны. Это ясно?

– Я… – Маринда опустилась на колени и склонила голову. – Я повинуюсь, госпожа.

– Поднимись! Этого тоже не нужно! Мы все сестры, наши сердца равны! Все мы отдаем дань уважения Элуне! Я не хочу, чтобы кто-то делал это для меня.

– Как пожелаешь.

Но старшая сестра не поднялась и, казалось, ожидала чего-то от Тиранды. После минутного замешательства она наконец поняла, чего именно.

Стараясь унять дрожь, Тиранда протянула руку и коснулась головы Маринды.

– Во имя Матери-Луны, великой Элуны, наблюдающей за всеми нами, я дарую тебе благословение.

Она услышала, как вторая жрица вздохнула с облегчением. Маринда встала, и ее выражение лица теперь было похоже на то, которое носили все сестры – включая саму Тиранду – в присутствии их почтенной наставницы.

– Я передам твою волю остальным. С твоего разрешения?

– Да… спасибо.

Когда Маринда ушла, Тиранда чуть не упала. Это было невозможно! В каком-то смысле это был почти такой же кошмар, как встреча с Пылающим Легионом. Она – во главе ордена! Воистину, Калимдор на пороге гибели.

– Как замечательно! – воскликнула Шандриса, снова захлопав в ладоши. Она подбежала к Тиранде, почти готовая обнять ее, но вместо этого лицо девочки вдруг стало очень серьезным. Как и Маринда, сирота опустилась на колени перед новой верховной жрицей в ожидании благословения.

Признавая поражение, Тиранда даровала его девчушке. Выражение лица Шандрисы сменилось на благоговейное.

– Я буду следовать за тобой всю оставшуюся жизнь, моя госпожа!

– Не называй меня так. Я все еще Тиранда.

– Да, моя госпожа.

Раздраженно вздохнув, новая глава храма обдумывала, что делать дальше. Вероятно, существовало бесчисленное количество дел и ритуалов, которые должна выполнять верховная жрица. Тиранда вспомнила, как ее предшественница возглавляла то или иное занятие. В храме также каждый вечер проводили молитвы во имя восхода Луны и доброй воли богов. Вдобавок вся знать должна была иметь своего рода церемонии официального признания многочисленных юбилеев и тому подобное…

Она мрачно смотрела в свое будущее, чувствуя себя не польщенной, а загнанной в ловушку.

Ее размышления прервал внезапный стон, раздавшийся откуда-то из толпы беженцев. Тиранда так часто слышала этот звук, что без труда узнала его. Кто-то горел в страшной агонии.

Церемония может подождать. Ритуалы могут подождать. Тиранда вступила в орден с одной-единственной целью – помогать другим через дары Элуны.

Следуя за стоном, новая верховная жрица продолжала свою работу.