Иллидан должен был обсудить стратегию с Лунной Стражей, но сейчас война заботила чародея меньше всего. Все его мысли были о том, каким дураком он выставил себя перед Тирандой. Он обнажил перед ней свою душу лишь для того, чтобы выяснить, что его брат уже занял все место в ее сердце. Тиранда выбрала Малфуриона.

Но хуже всего было то, что брат, увлеченный своим делом, вероятнее всего, даже не замечал этого.

Личный чародей лорда Гребня Ворона подошел к краю дозорного поста. Стражник, стоявший там, поднял свое оружие и, слегка встревоженно произнес:

– Все должны оставаться в пределах лагеря, мастер Иллидан! Это приказ….

– Я знаю, чей это приказ.

– Но…

Янтарные глаза Иллидана смотрели, не отрываясь. Солдат сглотнул и отступил в сторону.

Здешние земли по-прежнему покрывал лес – за время своего короткого пребывания на этой территории Пылающий Легион лишился возможности уничтожить все живое. Многие из ночных эльфов принимали сам факт уничтожения их земель близко к сердцу, но Иллидану было бы все равно, даже если бы повсюду осталось лишь пепелище. Он уже было подумал, не устроить ли пожар самому, и даже слегка поднял руку, но тут же отбросил эту мысль.

Несмотря на то что Малфурион столкнулся с демонами в южных землях, его брат вовсе не боялся встретить их здесь. Во-первых, Иллидан отошел совсем недалеко от лагеря, едва скрывшись из виду. Во-вторых, любой демон, осмелившийся напасть на него сейчас, в мгновение ока обратился бы в пепел. Ярость, клокочущая внутри Иллидана, была такой сильной, что он буквально мечтал сойтись в поединке хоть с кем-нибудь, лишь бы избавиться от той ревности, которую чувствовал к Малфуриону.

Но ни одни зверь Скверны не стремился осушить его досуха, ни один инфернал не делал ни единой попытки сбить его с ног. Ни эредара, ни стража ужаса, ни даже смехотворного стража Скверны. Весь Пылающий Легион боялся сойтись с Иллиданом в поединке один на один, потому что они знали, что он был непобедим.

За исключением лишь одного случая, когда речь шла о любви к единственной женщине.

Найдя огромный валун, на который можно было присесть, Иллидан обдумывал свои превосходные планы. То, что лорд Гребень Ворона принял его к себе на службу в качестве одного из самых доверенных лиц, стало поворотным моментом; это позволило эльфу наконец-то всерьез обдумать то, что медленно созревало в его сознании на протяжении последних трех лет. Он давно уже смотрел на Тиранду не просто как на подругу детства, а видел в ней ту прекрасную женщину, которой она и являлась. Пока Малфурион беседовал с птичками, его близнец планировал, как попросить Тиранду стать его женой.

В мыслях все происходило просто идеально. Положение молодого чародея не могло не вызывать восхищения, и он прекрасно знал, что многие женщины проявляли к нему интерес. За столь короткий срок Иллидан возглавил оставшихся в живых Лунных Стражей, и под его руководством они спасли от гибели многих ночных эльфов. Он был сильным, красивым, и он был героем. Тиранда должна была сама упасть в его объятия.

И она бы упала, если бы не Малфурион.

Рыкнув, чародей взмахнул рукой в сторону еще одного камня, лежащего неподалеку. В мгновение ока на его поверхности появилось изображение лица брата, такое родное и в то же время совсем чужое.

Иллидан сжал кулак.

Лицо разлетелось на мелкие осколки, которые превратились в горстку пепла.

– Она должна была стать моей!

Его слова эхом разлетелись по лесу. Брат Малфуриона зарычал на свой собственный голос, который с каждым повторением напоминал ему о том, как много он потерял.

– Она была бы моей… – поправил он, упиваясь жалостью к себе. – Если бы не ты, брат мой Малфурион, она была бы моей.

«Он всегда на первом месте, – пришла ему в голову внезапная мысль. – Хотя совершенно ясно, что это должен быть ты».

– Я? Потому что у меня такие глаза? – Иллидан посмеялся сам над собой. – Мои чудесные янтарные глаза?

«Знак величия… предвестники легенды…»

– Шутка, которую сыграли со мной боги!

Чародей поднялся, направляясь вглубь леса. Но даже на ходу он не мог отделаться от этих мыслей, от этого голоса… и какая-то часть его на самом деле и не хотела этого.

«Малфурион даже не знает о том, что она желает быть с ним. А что, если он никогда об этом не узнает?»

– И что мне теперь делать? Пытаться держать их подальше друг от друга? С таким же успехом можно попытаться удержать восход луны!

«Но если Малфурион погибнет на войне прежде, чем узнает правду, это будет выглядеть так, словно она никогда и не делала свой выбор! Она наверняка бы пришла к тебе, если бы Малфуриона не стало…»

Чародей промолчал. Он сложил ладони вместе, и на них возник образ танцующей Тиранды. Она была чуть моложе и носила струящиеся одежды. Этот ее образ Иллидан запомнил на одном из фестивалей несколько лет назад. Тогда он и увидел в ней нечто большее, чем просто друга по детским играм.

«Если бы Малфуриона не стало…»

Иллидан резко хлопнул в ладоши, прогоняя видение.

– Нет! Это было бы дико!

И все же эта извращенная мысль не давала Иллидану покоя.

«Многое может произойти с солдатом в разгар сражения. Не обязательно смерть. И все же интерес демонов к Малфуриону должен быть особенным. Он разрушил первый портал, убил советника королевы, а теперь и одного из командиров Легиона… они захотят взять его живым… именно живым…»

– Отдать его… им? Я…

«В разгар боя происходит неразбериха, кто-то может отстать. И некого будет винить…»

– Некого будет винить… – пробормотал Иллидан. Он раскрыл ладони, и образ Тиранды вновь заплясал перед ним. Какое-то время он смотрел на нее, размышляя, потом снова громко хлопнул в ладоши. Его словно затошнило от таких грязных мыслей; он вытер руки об одежду и быстрым шагом направился обратно в лагерь.

– Никогда! – прорычал он. – Только не мой брат! Никогда!

Чародей продолжал что-то бубнить под нос прямо на ходу. Вот почему он не заметил, как от дерева отделилась фигура, наблюдавшая за ним издалека и посмеивающаяся над ночным эльфом, который на мгновение позабыл о чести и братской любви.

– Зерно посеяно, – весело прошептал неизвестный, – и ты сам вырастишь его, близнец друида.

С этими словами он улизнул в противоположном направлении… перебирая двумя мохнатыми конечностями с копытами на концах.

Не желая больше ждать возвращения друида и мага, лорд Гребень Ворона отдал ночным эльфам приказ выдвигаться на следующий день. Было ясно, что большинство его сторонников предпочли бы ночной переход, но аристократ не мог позволить себе поступить так предсказуемо. Его воины постепенно привыкали к солнцу настолько, насколько это было возможно, хоть это и означало, что их силы в это время были далеко не на высоте. Сейчас Гребень Ворона полагался лишь на решительность своего народа, на его осознание того, что если они потерпят неудачу, то это станет их концом.

Пылающий Легион, в свою очередь, ожидал их не так уж и далеко. Ночные эльфы шли, зная, что за горизонтом их поджидает очередное кровопролитие, но они продолжали идти.

Борьба за Калимдор продолжалась.

Пока ночные эльфы боролись за выживание, а Иллидан пытался справиться со своими подлыми мыслями, Крас бился над совершенно иной задачей, которая, как подозревал Малфурион, вовсе не входила в его планы.

– Насколько я могу судить, это здесь повсюду, – разочарованно прошипел маг.

«Это» было невидимо глазу, но осязаемо на ощупь. «Это» – огромный, невидимый щит, который удерживал друзей всего в одном дне пути – по меркам Краса – от их цели.

Они обнаружили этот щит, когда гиппогриф Краса врезался в пустоту. Удар был такой силы, что мага сбросило со спины раненого животного. Малфурион, понимая, что его собственный гиппогриф ни за что не успеет добраться до Краса вовремя, обратился за помощью к ветру. Мощная волна горного воздуха вновь подбросила его спутника вверх, достаточно высоко, чтобы друид сумел схватить мага за руку. После чего они приземлились и стали изучать новое препятствие.

После нескольких часов изучения Крас так и не приблизился к разгадке… и озадаченный вид мага нервировал друида куда сильнее, чем он показывал.

Наконец, Крас произнес нечто невероятное:

– Я сдаюсь.

– Ты не нашел ни единого способа его проколоть?

– Хуже того, друид, – я даже не могу связаться ни с кем, находящимся внутри. Оно блокирует даже мои мысли.

Малфурион глубоко уважал Краса. Таинственный маг помог ему спастись, когда лорд Ксавий захватил его дух. Именно Крас помог ночному эльфу одолеть советника королевы и уничтожить первый портал. Видеть его таким…

– Так близко, – продолжал маг. – Так близко! Это его работа, я уверен!

– Чья работа?

Глаза Краса сощурились, что делало мага еще сильнее похожим на бледного ночного эльфа, а такая картина и без того вызывала тревогу. Казалось, что он оценивает своего напарника, и Малфурион с удивлением обнаружил, что надеется быть найденным достойным.

– Да… тебе следует знать. Ты заслуживаешь знать.

Друид затаил дыхание. Что бы ни хотел ему открыть Крас, это, без сомнений, имело огромное значение.

– Смотри мне в глаза, Малфурион.

Когда ночной эльф подчинился, Крас продолжил:

– Нас трое – тех, кого твой народ зовет чужаками. Ронин, называющий себя человеком, и Брокс, зовущийся орком. Ты не знаешь ничего об их расах, но они такие, какими ты их видишь, – человек и орк.

Старший маг замолчал. Думая, что он ждет ответа, Малфурион кивнул:

– Человек и орк.

– Но разве я хоть раз говорил о том, кто я? Кто-нибудь из остальных хоть раз упоминал об этом?

Оглядываясь в прошлое, ночной эльф никак не мог вспомнить, чтобы кто-то упоминал народ, которому принадлежал Крас.

– В тебе течет кровь ночных эльфов. Ты достаточно похож на нас, чтобы стало понятно о родственных связях, если….

– Я могу принять облик одного из вас, если он умер год назад или больше, но мы можем признать лишь близкое родство, не так ли? То, что ты видишь, – всего лишь маска. Между твоей и моей расой нет кровной связи… и уж если на то пошло, то этой связи нет ни с людьми, ни с орками, ни с дворфами, ни с тауренами.

Малфурион выглядел смущенным:

– Тогда… кто же ты?

Взгляд Краса увлекал его все дальше. Все, что видел друид, – лишь чужие глаза.

– Гляди глубже, друид. Гляди глубже и подумай о том, что тебе уже известно обо мне.

Смотря в глаза своего спутника, Малфурион вспоминал все, что знал, а этих знаний было совсем немного – заклинатель с поразительными знаниями и огромным талантом. Даже в самые тяжелые времена Краса окружала аура вековой мудрости и способностей. Сестры, как и Лунная Стража, чувствовали это, хотя, казалось, и не совсем понимают, что это точно значит. Даже ночные саблезубы относились к нему лучше, чем к хозяевам, которые их вырастили.

А какое-то время маг даже был лидером в союзе с драконом…

…Драконом…

Если гиганта не было рядом, Крас страдал так, словно находился на смертном одре. Дракон тоже выглядел таким обессиленным, что для его вида было вовсе не характерно. А вот вместе они были единым целым, их сила возрастала в разы.

Но дело было не только в этом. Кориалстраз говорил с Красом как ни с кем другим – как с равным, почти как с братом.

Видя, как на лице друида прорисовывается понимание, Крас прошептал:

– Ты стоишь на пороге открытия. Перешагни его. Давай.

Он открыл свой разум, чтобы Малфурион сумел увидеть. В сознании ночного эльфа Крас стал преображаться. Его одежда рвалась в клочья, а тело росло и извивалось. Ноги мага выгнулись в обратную сторону, а вместо стоп и кистей появились длинные когтистые конечности. За его спиной вырастали крылья, которые становились все больше и больше, пока наконец не заслонили собой саму луну.

Лицо Краса вытянулось. Нос и рот слились воедино, превратившись в пасть зверя. Волосы мага затвердели, обернувшись чешуйчатым гребнем, который спускался по всей длине его спины до самого кончика хвоста, появившегося одновременно с крыльями.

И вот когда алая чешуя покрыла каждый дюйм тела мага, Малфурион наконец выпалил имя, под которым были известны такие огромные, наводящие ужас чудовища.

– Дракон!

А затем, так же быстро, как и появилось, невероятное видение исчезло. Малфурион встряхнул головой и посмотрел на фигуру перед собой.

– Да, Малфурион Ярость Бури, я дракон. Красный дракон, если быть точным. Однако я уже много лет ношу облик того или иного смертного существа, ибо это мой выбор – путешествовать среди вас, учить и учиться, стремиться к миру между всеми нашими народами.

– Дракон… – Малфурион покачал головой. Если оглянуться назад, то многое становилось ясным… но это открытие порождало и множество вопросов.

– Среди всех солдат нашего войска лишь одному Ронину доподлинно известно, кто я и что я, хотя орк тоже способен догадаться, да и у вашего сестринства есть свои подозрения.

– А люди связаны с драконами?

– Нет! Но в этом обличье, в котором ты видишь меня, я был наставником Ронина. Он маг исключительной силы даже для представителя своей многогранной расы! В некоторых вопросах я доверяю ему больше, чем многим из моих собратьев.

В подтверждение своих слов Крас – Малфурион пока никак не мог смириться с тем, что его следует называть драконом, – хлопнул рукой по невидимому барьеру.

– И это лишь доказывает, почему я поступаю именно так. Этого барьера здесь быть не должно.

– Дракон… Но почему тогда ты не принял свой естественный облик, чтобы прилететь сюда? Зачем мне пришлось вызывать гиппогрифов? – В голове ночного эльфа пронеслось много странных случаев. – Тебя не единожды могли убить, в том числе и тогда, когда мы в последний раз сражались с демонами!

– Некоторые вещи должны оставаться тайными, Малфурион, но вот что я тебе отвечу: я не обращаюсь, потому что не могу. На данный момент я лишен этой способности.

– Я… я вижу.

Крас снова перевел взгляд на скрытую стену, пытаясь отыскать в ней хоть какой-нибудь проход.

– Теперь ты понимаешь, почему я был так уверен, что смогу противостоять драконам? Одного из своих они послушают. И расскажут, почему же они действуют под покровом тайны. – Внезапно маг яростно зашипел, напугав ночного эльфа. – Если я сперва сумею добраться до них!

– Кто мог это сделать?

Казалось, что Крас собирается дать ответ, но потом он крепко сжал губы. После нескольких секунд очевидной внутренней борьбы он мрачно изрек:

– Это не имеет значения. Действительно важно лишь то, что я потерпел неудачу. Единственная надежда, которая у меня осталась, способ изменить исход этой войны, сейчас находится вне моей досягаемости.

Оставалось еще много такого, чего дракон-маг не рассказал Малфуриону, и ночной эльф это отлично знал. И все же друид уважал Краса достаточно, чтобы не задавать больше вопросов. Все, что Малфурион хотел сейчас сделать, – это помочь, особенно взглянув на всю ситуацию с иной стороны. Если Красу удастся убедить своих соплеменников присоединиться к защитникам Калимдора, это, несомненно, быстро положит конец Пылающему Легиону.

Но их заклинания не могли открыть проход, и ни один из них был не способен просочиться через стену, точно призрак или…

С трудом сглотнув, друид произнес:

– Пожалуй, я знаю, как можно пройти. По крайней мере мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Я могу войти через Изумрудный Сон.

Лицо мага потемнело, а затем стало задумчивым. Малфуриону хотелось бы, чтобы он немедленно отверг эту идею, но вместо этого Крас кивнул:

– Да… да, это может быть наш единственный путь.

– Но это точно поможет? Я ведь даже не знаю, смогут ли они меня услышать или увидеть… а если и смогут, то станут ли слушать?

– Одна из них точно станет. Тебе следует искать именно ее. Ее зовут Изера.

Изера. Кенарий упоминал о ней, когда предлагал своему ученику научиться путешествовать по царству сновидений. Изера была одним из пяти великих Аспектов. Она управляла Изумрудным Сном. Конечно, она сумеет и услышать, и увидеть духовное воплощение друида… но вот прислушается ли к его словам?

Заметив явное нежелание ночного эльфа, Крас добавил:

– Если ты сумеешь убедить ее привлечь к тебе внимание Алекстразы, красной драконицы, тогда, возможно, она, в свою очередь, допросит Кориалстраза, который знает нас обоих. Его Алекстраза выслушает.

По тому, как изменились интонации голоса мага, когда он произносил имя красной драконицы, Малфурион понял, что она очень важна для Краса в личном плане. Друид знал об Алекстразе, как о еще одном Аспекте, и потому удивлялся, как Крас мог настолько легко говорить о ней. Похоже, его спутник был не просто драконом, скитающимся среди молодых рас; он занимал определенное положение даже среди себе подобных.

Это знание придало Малфуриону уверенности.

– Я сделаю все, что смогу.

– Если Изера не пожелает слушать, – продолжил Крас, – было бы не лишним упомянуть при ней Кенария. И даже не один раз, если потребуется.

Не совсем понимая, почему это должно сработать, но доверяя мудрости Краса, ночной эльф кивнул, а потом уселся прямо там, где стоял. Крас молча наблюдал за ним, пока друид устраивался поудобнее. Заняв подходящее положение, Малфурион закрыл глаза и сосредоточился.

Сперва он начал медитацию, успокаивая свое тело. Когда оно расслабилось, ночной эльф почувствовал, как первые признаки сна касаются его разума. Он приветствовал их, поощряя их появление. Мир смертных отступал от друида все дальше и дальше. Покой окутывал Малфуриона, точно одеяло. Он знал, что Крас наблюдает за ним, а потому не боялся отпустить себя. Маг защитит его беспомощное тело.

И прежде, чем он успел осознать это, Малфурион уснул, хотя в это же время он чувствовал себя бодрее, чем когда-либо. Теперь ночной эльф сосредоточился на том, чтобы покинуть мир смертных. Он следовал указаниям Кенария, стараясь отделить свой дух от тела.

Оказалось, что сделать это и отыскать путь в Изумрудный Сон так просто, что Малфуриону даже стало немного стыдно за свои сомнения. До тех пор, пока он будет полностью сосредоточен на своих поисках, прогулка по другой реальности будет безопасной.

Зеленая дымка сразу же окутала все вокруг. Крас исчез, едва окружающая действительность Малфуриона изменилась. Горная цепь в обоих измерениях выглядела удивительно похожей, разве что в Изумрудном Сне вершины были острее и не такие ветреные. Такими они появились, когда создатели впервые подняли их из первобытной почвы. Несмотря на срочность своего задания, Малфурион остановился, чтобы полюбоваться работой небожителей. Абсолютное величие всего, что он видел, поражало.

Но даже в истинном мире не останется ничего, если не остановить Пылающий Легион, а потому друид отправился дальше. Он потянулся к барьеру, ожидая встретить сопротивление, но его руку ничто не остановило. Конечно же, в Изумрудном Сне этого заклинания не существовало. Драконы ожидали, что незваные гости будут земного происхождения, и, следовательно, подчиняться они будут естественным законам мира.

Проплыв мимо того места, где была стена, Малфурион направился к самым высоким пикам, виднеющимся вдалеке. До столкновения с барьером Крас показывал ему, где можно отыскать племя драконов. Поскольку старший маг никак не возражал против действий друида, Малфурион считал само собой разумеющимся двигаться именно в этом направлении.

Он парил над безмолвными землями, а огромные горы заставляли его чувствовать себя ничтожно маленьким. Зеленый оттенок, окрашивающий все вокруг, в сочетании с полным отсутствием какой-либо животной жизни добавлял окружающему пейзажу нотку некой нереальности.

Приближаясь к тому месту, которое он выбрал своей целью, Малфурион сосредоточился. Зеленый цвет несколько поблек, и ночной эльф стал замечать детали, изменившиеся от неких условий. Дух друида все еще «гулял» по Изумрудному Сну, но теперь он мог видеть и современный мир тоже.

И первым, что он увидел, стала громадная, свирепая морда алого дракона.

Опешив, Малфурион попятился назад. Он ожидал, что голова гиганта метнется вперед и схватит его, но часовой продолжал смотреть сквозь него. Друиду потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что дракон его не видит.

Наличие стража, который сидел на самой вершине остроконечного пика, подтверждало, что ночной эльф находится рядом с тем местом, где располагается логово драконов. И все же Малфурион чувствовал, что времени на то, чтобы обыскивать одну гору за другой в поисках месторасположения монстров, у него не было. Вместо этого он обдумывал то, что знал. Изера была хозяйкой Изумрудного Сна. Если он находится близко к ней, драконица наверняка услышит его мысленный зов.

А вот ответит ли на него Изера – совсем другой вопрос.

Зная, что он может только попытаться, друид вновь шагнул в Изумрудный Сон и представил себе изумрудного дракона. Он знал, что картинка в его воображении была далека от реальности, но так ему было легче сосредоточиться.

«Изера, владычица страны грез, великий Аспект, я, смиренный, ищу встречи с тобой… Я принес весть от знакомого Той, Кто Есть Жизнь, твоей сестры, Алекстразы…»

Малфурион ждал. Когда стало ясно, что ответа он не получит, он сделал вторую попытку:

«Изера, Спящая, во имя Владыки Леса Кенария я молю тебя об этой милости. Я призываю тебя…»

Он замолчал, внезапно почувствовав, что теперь не один. Друид повернул голову вправо и увидел стройную представительницу своей расы, облаченную в полупрозрачные одежды, которые развевались, несмотря на отсутствие ветра. Капюшон от наряда скрывал все, кроме ее красивого, безмятежного лица, единственной отличительной чертой которого были ее глаза… а вернее, опущенные веки, прикрывавшие их.

Девушка могла бы выглядеть как ночной эльф, но в дополнение к ярко-изумрудным волосам – куда более роскошным, чем у любого представителя расы друида, – ее кожа, одежда… все они были окрашены в тот или иной оттенок все того же зеленого цвета.

Не было никаких сомнений, что перед ним стояла сама Изера.

– Я пришла, – ответила она тихо, но уверенно, при этом не открывая глаз, – хотя бы ради того, чтобы положить конец твоим крикам. Твои мысли отдавались в моей голове таким эхом, что больше были похожи на нескончаемую барабанную дробь.

– Миледи… – Малфурион попытался преклонить колено.

Она взмахнула изящной рукой.

– Нет нужды льстить мне подобными жестами. Ты позвал. Я пришла. Говори, что хотел, и уходи.

Ночной эльф по-прежнему был поражен тем, что у него получилось. Здесь, в своем ином обличии, стоял один из великих Аспектов. Даже то, что Изера соизволила ответить ему, казалось Малфуриону нереальным.

– Я прошу прощения. Я бы никогда не посмел побеспокоить…

– Однако ты здесь.

– Я пришел с тем, кто хорошо тебя знает, – драконом по имени Крас.

– Его имя мне известно, хоть разум и вызывает опасения. Что с ним?

– Он ищет встречи с Алекстразой и не может преодолеть барьер, что окружает это место.

Произнося эти слова, Малфурион изо всех сил пытался сосредоточиться на Аспекте. Изера постоянно то появлялась, то исчезала, словно была плодом его воображения. Выражение ее лица оставалось неизменным, за исключением постоянно двигающихся век. В том, что она прекрасно видит, Малфурион не сомневался, а вот то, как она это делает, вызывало в нем сильнейшее любопытство.

– Барьер был установлен, потому что дело, которое мы планируем, имеет весьма тонкую природу, – произнесла Аспект. – Не должно просочиться ни единого слуха о нашей работе, пока не придет время… так говорит Хранитель Земли.

– Но Крас должен пройти…

– Но не пройдет. У меня нет права голоса в этом вопросе. Это все, что ты хотел?

Малфурион обдумывал слова Краса, а затем произнес:

– Тогда, быть может, он сумеет поговорить с Алекстразой через тебя…

Изера рассмеялась, так неожиданно, что ночной эльф пораженно замолчал.

– Ты весьма дерзок, смертный! Я должна стать вашим проводником и отрывать сестру от дел в самое трудное время! Есть ли что-то еще, чего ты хотел бы, раз уж ты все равно просишь?

– Клянусь моим шан’до Кенарием, это все, что мне нужно, и я не стал бы этого делать, если бы не было необходимости.

Едва он упомянул полубога по имени, произошла странная вещь. Образ Изеры затуманился, а глаза под ее веками, казалось, посмотрели вниз. Реакция была хоть и короткой, но все же очень заметной.

– Я не вижу причин продолжать этот раздражающий разговор. Возвращайся к своему соратнику, ночной эльф, и…

– Умоляю, владычица Изумрудного Сна! Кенарий может поручиться за меня! Он…

– Нет никаких причин вызывать его! – вдруг резко бросила она.

Казалось, Изера была готова вот-вот открыть глаза. Лицо ее приобрело выражение, хорошо знакомое Малфуриону из его детства. Поначалу он считал, что Кенарий и Изера были возлюбленными, но судя по ее лицу, дела обстояли иначе.

Изера – Спящая, одна из пяти великих Аспектов – отреагировала на имя полубога как любящая мать.

Устыдившись, друид отступил от нее. Изера, явно захваченная какими-то воспоминаниями, не обратила на него внимания. Впервые с тех пор, как они с Красом встретились, Малфурион был зол на мага. Воспоминания были болезненны для Изеры, и его спутник должен был об этом знать.

Он уже стал покидать царство снов, когда Изера внезапно обратила к нему свой невидящий взор и внезапно произнесла:

– Я стану тем проводником, который тебе нужен, чтобы добраться до Алекстразы.

– Миледи…

– Если ты скажешь об этом еще хоть слово, ночной эльф, я навсегда вышвырну тебя из своих владений.

Плотно сжав губы, Малфурион кивнул. Какими бы ни были ее отношения с Владыкой Леса, они были очень глубокими и продолжительными.

– Я направлю твой дух туда, где мы сейчас собираемся, и ты будешь ожидать до тех пор, пока я не дам знак, что пришло твое время поговорить с моей сестрой. Тогда и только тогда я передам ей ваши слова – твои и его.

Ядовитый тон, которым она произнесла последнее слово, говорил о ее ярости по отношению к Красу. Молясь, чтобы опрометчивое предложение его спутника не убило их обоих, друид безмолвно согласился.

Она протянула ему кисть.

– Возьми меня за руку.

С величайшим почтением Малфурион повиновался. Он никогда не касался ни одного духа в Изумрудном Сне, а потому понятия не имел, чего ожидать. К его удивлению, рука Изеры была похожа на руку смертного. Не было ощущения, что она бесплотна. Было очень похоже на то, как он держал за руку свою мать.

– Помни о моем предупреждении, – сказала Изера, и прежде, чем друид успел ответить, они шагнули в мир смертных.

Переход был мгновенным и в то же время таким плавным, что ночному эльфу пришлось приспосабливать собственное восприятие под окружающую обстановку. А затем ему пришлось приспосабливаться к внезапному исчезновению Изеры.

На самом деле она вовсе не исчезла. Она стояла всего в нескольких ярдах от того места, где он парил. Сейчас хозяйка Изумрудного Сна предстала во всей своей красе. Огромная драконица, покрытая сверкающей изумрудной чешуей, она без труда затмевала Кориалстраза – единственного другого дракона, которого когда-либо встречал друид.

Изера была здесь не единственной. Когда восприятие мира окончательно сконцентрировалось, ночной эльф обнаружил, что они далеко не одни: в центре огромного зала стояли три громадных дракона. Красная самка наверняка была Алекстразой – той, которую искал Крас. Она обладала той же красотой и достоинством, что и Изера, но в ней было больше энергии, больше жизни. Рядом с ней сидел почти такой же крупный самец, чья чешуя на первый взгляд постоянно меняла свой цвет – от серебристой до синей и наоборот – по собственной прихоти. Для ему подобных морда дракона выглядела почти ошеломленной.

Абсолютно противоположный синему дракону, стоял огромный черный исполин, и при одном взгляде на него даже бестелесный дух Малфуриона охватывала дрожь. Здесь чувствовалась первобытная мощь, сила самой земли… и что-то еще. Малфуриону пришлось отвести взгляд от черного гиганта, потому что каждый раз, когда он пытался изучить его, ночного эльфа охватывало странное чувство тревоги. Дело было не только в том, что два дракона такого же цвета преследовали друида и его спутника. Нет, это было нечто большее… нечто страшное.

Но если Малфурион надеялся успокоиться, переводя взгляд на другое место, то он выбрал совершенно неверное направление, потому что теперь смотрел на то, что так заинтриговало гигантов.

Предмет был крошечным настолько, что легко мог поместиться даже в ладони друида, а в лапе черного исполина казался и вовсе простым пятнышком.

– Вы видите? – прогрохотал владелец диска. – Все готово. Нужно лишь дождаться подходящего момента.

– И когда же наступит этот момент? – спросила Алекстраза. – Каждый день демоны опустошают наши земли. Если бы не тот факт, что их командиры собрали почти все силы на борьбу с ночными эльфами, все остальные направления были бы уже потеряны.

– Я понимаю твое беспокойство… но Душу Дракона лучше всего использовать, когда небеса спокойны. Это должно случиться только так.

Красный Аспект смотрела на золотой диск.

– Тогда давайте молиться, чтобы, когда он будет использован, все случилось именно так, как ты обещаешь, Нелтарион. Давайте молиться, чтобы он принес избавление нашему миру.

Черный дракон лишь кивнул в ответ. Малфурион, все еще ожидающий сигнала Изеры, чтобы поговорить с Алекстразой, пристально вглядывался в такое простое на вид творение, и его надежда возродилась. Драконы действовали. Они нашли решение – какой-то талисман, который избавит Калимдор от Пылающего Легиона.

Любопытство взяло верх. Он ослабил свою связь с Изерой, чтобы она, несмотря на все происходящее вокруг, не заметила его попыток. Мысленно друид ощупал сияющий диск – такой незначительный на вид и все же, по-видимому, наполненный такой силой, что даже драконы воздавали ему должное. Воистину, у демонов не было ни единого шанса противостоять чему-то подобному…

Его ничуть не удивило, что Душу Дракона окружало защитное заклинание. Друид изучил его и обнаружил одну особенность в его элементах. У каждого из великих драконов была своя собственная аура – как, впрочем, и у всех существ, – и Малфурион чувствовал некоторые из этих аур прямо сейчас. Он ощущал ауру Изеры – самую знакомую ему – и еще ауры Алекстразы и синего дракона. Здесь присутствавал и черный дракон, но немного иным образом. Казалось, что его рука накрывает все остальные, как бы стараясь удержать их на определенном расстоянии. Друид подумал, что это заклинание создано для того, чтобы другие Аспекты не смогли почувствовать то, что находится внутри.

Снедаемый ранее неведомым любопытством, Малфурион использовал учение Кенария, чтобы проникнуть за заклинание. Он проскользнул под него куда легче, чем ожидал, – вероятнее всего потому, что хозяин диска не мог и предположить, что некто подобный ночному эльфу осмелится даже пытаться. Друид протиснулся глубже и, наконец, коснулся заточенных внутри сил.

То, что он обнаружил, заставило его отшатнутся. Он вырвался прочь, пребывая в настоящем шоке. Даже в нынешнем обличье его била сильная дрожь. Друид был не в силах справиться с тем, что почувствовал. Малфурион снова посмотрел на черного дракона, пораженный творением этого монстра.

Душа Дракона… то, что было призвано спасти Калимдор… таило в себе зло, столь же великое, как и сам Пылающий Легион.