Маннорот склонился перед черным порталом. Его коренастые передние ноги стояли на коленях, а широкие кожистые крылья были сложены и плотно прижаты к спине. Клыкастый демон старался уменьшится, потому что в настоящий момент общался с самим Саргерасом, который, казалось, пребывал не в лучшем расположении духа.

Путь все еще не открыт для меня… Я ожидал большего…

– Мы стараемся, – признался Маннорот, – но эта задача… словно сам мир противится вашему приходу, Великий.

Я не потерплю провала…

– Н-нет, Великий.

На какое-то время воцарилась тишина, а затем голос в голове Маннорота произнес:

Есть те, кого не должно здесь быть, но есть и те, кто стремится пробудить то, что не должно быть разбужено.

Огромный демон даже не стал притворяться, что понял, о чем речь, но все же ответил:

– Да, Саргерас.

Они – ключ. Найдите их.

– Архимонд на поле боя, а Псарь давно идет по следу. Преступники будут преданы земле.

Зловещий разлом заколыхался, извиваясь, словно живой. Маннорот чувствовал желание повелителя Легиона пробраться в этот богатый мир. Разочарование, которое испытал Саргерас, сковало льдом даже его закаленного в бою лейтенанта.

Один из них нужен целым и невредимым… чтобы я имел удовольствие медленно и осторожно разорвать его на куски.

В сознании Маннорота нарисовалась яркая картина. Ничтожное существо той же расы, что и высокорожденные. Однако незнакомец был моложе и, в отличе от своих собратьев, носил простую одежду зеленого и коричневого цветов. В видении Маннорота ночной эльф находился в самом дворце. Лейтенант демонов узнал ту комнату, где был создан первый портал… место, где теперь гулял по руинам ветер.

Хорошенько запомни его.

– Я запомнил его, Великий. Хаккар и я отследим его местоположение, а потом один из нас загонит его в ловушку и схватит.

Живым, – напомнил голос извне, который начал удаляться из сознания Маннорота. – Живым… чтобы я мог получить удовольствие, пытая его…

Когда Саргерас исчез, Маннорот вздрогнул, прекрасно осознавая, какая судьба ожидает этого Малфуриона, когда Великий сумеет заполучить его.

И без того титаническая задача реорганизации войска осложнялась бесчисленным количеством беженцев, сопровождавших солдат, но, к чести лорда Гребня Ворона, тот сделал все возможное. Он вел учет всех припасов, особенно пищи и воды, и распределял их соответствующим образом. Кое-кто из высокопоставленных беженцев пытался протестовать, не получив, как они считали, законной – и лучшей – доли, но всего один грозный взгляд бородатого командира заставил всех недовольных умолкнуть.

Тиранда и ее сестры делали все, что могли, как для солдат, так и для беженцев. Откинув назад свой шлем, жрица Элуны в сопровождении ночного саблезуба, которого она одолжила чуть ранее, проходила среди ночных эльфов, то и дело останавливаясь, чтобы поговорить то с одним, то с другим. Каждый – и старый, и молодой, и простой солдат из низшей касты, и представители аристократии – был рад ей. Возможно, все дело заключалось в самом моменте, но после того, как девушка закончила свое дело, все они выглядели приободренными. Тиранда не считала, что в этом заслуга какого-то особого дара, которым она обладала, просто верила, что ее ласковое отношение дарило сородичам долгожданное утешение – особенно после всего того, что им пришлось пережить.

Внимание жрицы привлекла одинокая скорчившаяся крошечная фигурка. Молодая эльфийка, которой оставалось два или три года до поступления на службу к Элуне, сидела в тягостном молчании, уставившись в никуда.

Опустившись рядом на колени, Тиранда коснулась ее плеча. Девушка вздрогнула, обернулась и уставилась на нее, точно дикий зверек.

– Обрети покой… – успокаивающе произнесла Тиранда, протягивая ей бурдюк с водой.

Подождав, пока девушка утолит жажду, жрица добавила:

– Я из храма Элуны. Как твое имя?

Секунду поколебавшись, дитя все же ответило:

– Ш-Шандриса Оперенная Луна.

– Где твоя семья?

– Я… я не знаю.

– Ты родом из Сурамара?

Жрица не могла вспомнить девочку, но это вовсе не значило, что Шандриса была не из этого города.

– Нет… из Ара-Хинама.

Тиранда попыталась скрыть свое волнение. Шандриса была одной из тех беженцев, которых преследовали демоны, когда расставляли свою ловушку для войска эльфов. Судя по тому, что жрица узнала от остальных выживших, многие из ее народа погибли прежде, чем Пылающий Легион позволил оставшимся в живых бежать. Может, семья девочки и жива… а может, и нет.

– Когда ты видела родных в последний раз?

Глаза Шандрисы стали огромными.

– Я была с подругой… когда явились чудовища. Я попыталась добраться домой, но кто-то схватил меня… и велел бежать в другую сторону. Я послушалась. – Девочка закрыла лицо руками, по ее щекам потекли слезы. – Я должна была пойти домой! Должна была пойти домой!

Тиранда вовсе не хотела, чтобы история, которую она услышала, была столь трагична. Жрица постарается узнать все, что только сможет, но она была почти уверена, что никто из ближайших родственников Шандрисы не выжил, и теперь девочка осталась совсем одна в этом мире.

– Кто-нибудь заботился о тебе со времен побега?

– Нет.

До встречи с основным войском беженцы из Ара-Хинама, небольшого поселения эльфов, были в пути примерно два дня. Было почти невозможно поверить, что Шандрисе удалось выжить одной в этот непростой период. Многие из взрослых ночных эльфов не выдержали испытания; откровенно говоря, народ жрицы не привык к тяготам военного времени. Хоть и не являясь слабым народом, ночные эльфы все же были очень плохо подготовлены к жизни за пределами своего уютного мира – и этот недостаток стал очевидным лишь сейчас. Тиранда благодарила Элуну за то, что она сама, Малфурион и Иллидан были воспитаны иначе, но таких, как они, было очень мало.

Шандриса тоже страдала из-за всей сложившейся ситуации, но в девочке было что-то особенное, тронувшее сердце жрицы. Может, все дело было в том, что лицом и фигурой она напоминала саму Тиранду в этом возрасте. Как бы то ни было, Сестра Элуны велела ребенку подняться.

– Я хочу, чтобы ты забралась на ночного саблезуба. Ты пойдешь со мной.

Это шло вразрез с отданными ей приказами, но жрице было все равно. Хоть ей и не удастся спасти всех, для Шандрисы она сделает все возможное.

Лицо девочки вытянулось, но глаза впервые за все время засияли, и Шандриса взобралась на огромную кошку. Тиранда убедилась, что она в безопасности, и повела ночного саблезуба дальше.

– Куда мы идем? – спросило дитя.

– У меня еще много работы. В сумке с левой стороны есть немного сухофруктов, угощайся.

Шандриса нетерпеливо повернулась к мешочку, зарылась в него и обнаружила простую еду. Тиранда ни слова не сказала, когда девочка проглотила и ее паек тоже. К счастью, сестринство время от времени учило своих членов выживать, имея минимальный запас средств к существованию. Каждый год даже проводилось четыре периода ритуального поста, олицетворявших преданность и верность богине. Теперь, во время войны, это пришлось как нельзя кстати.

Переходя дальше вдоль беженцев, Тиранда продолжала свою службу. Большая часть из них была только сильно истощена, но встречались и раненые. Последним она всегда старалась оказать как можно больше помощи, молясь, чтобы Мать-Луна указала ей путь и даровала жизненно необходимую сейчас силу. К ее радости, в этот день богиня сочла необходимым откликнуться на все молитвы своей жрицы.

А потом Тиранда наткнулась на такую рану, вид которой по-настоящему потряс ее. Трудно было определить, было ли это ранение нанесено умышленно или же произошел несчастный случай. Тиранда изучала вселяющий опасения зеленоватый гной вокруг раны и удивлялась странной форме порезов. Раненый, бледный пожилой мужчина, лежал без сознания, дыхание его было прерывистым. Его супруга, волосы которой были собраны на затылке заколкой, некогда богато инкрустированной рубинами и изумрудами, баюкала голову мужа.

– Как он это сделал? – спросила Тиранда, не уверенная, удастся ли ей хотя бы замедлить распространение инфекции. Что-то в этой ране тревожило ее.

– Он этого не делал. Это сделали с ним.

– Я не понимаю.

Лицо пожилой женщины напряглось, когда она пыталась сохранить спокойствие достаточно долго, чтобы объяснить произошедшее.

– Это существо… он сказал, что оно похоже на волка или собаку… но извращенное, точно из кошмарного сна…

Тиранда вздрогнула. Она поняла, что эльфийка говорит о звере Скверны. Четвероногие демоны однажды чуть не убили Малфуриона. Они особенно жаждали тех, кто владел магией, высасывая ее из тел своих жертв и оставляя лишь сухую оболочку.

– И он сумел проделать весь путь из самого Ара-Хинама с такой раной? – Жрица удивилась, что кто-то сумел прожить так долго со столь жутким ранением.

– Нет… оттуда мы сбежали невредимыми, – горечь окрасила слова эльфийки. – Он получил ее всего два дня назад, когда тайком пытался добыть нам еду.

Два дня? Это поставило бы супругов в один отряд с теми, кто бежал к горе Хиджал. Но ни одному из демонов не удалось вырваться вперед орды, в этом Тиранда была уверена.

– Ты клянешься, что это было всего два дня назад? Это произошло недалеко отсюда?

– Если повернуть назад, в лесные земли, а затем свернуть на юг. Это произошло там, клянусь.

Жрица прикусила губу; эти леса находились позади войска ночных эльфов.

Склонившись над раной, Тиранда произнесла:

– Давай посмотрим, что можно сделать.

Она заставила себя прикоснуться к ране, надеясь, что сможет хотя бы остановить распространение инфекции, и услышала, как позади ахнула Шандриса. Девочка боялась за жрицу, и на то были причины. Никогда не знаешь, на что способна рана, нанесенная демоном. Пылающий Легион не станет гнушаться и распространением чумы.

Луны на небе видно не было, но Тиранду это не заботило. Да, жрицы были куда сильнее при ее свете, но они всегда знали, что богиня где-то рядом. Их связь с Элуной была прочна независимо от времени дня, ночи или даже самого лунного цикла.

– Мать-Луна, услышь мои молитвы, – прошептала девушка. – Даруй этому смиренному прохладу и успокоение твоего прикосновения. Направь мои руки к источнику этой мерзости и позволь вырвать порчу, чтобы твой невинный сын сумел поправиться…

Тиранда начала мурлыкать что-то про себя, стараясь сконцентрировать волю на своей работе. Раны Броксигара, которые она сумела исцелить, бледнели на фоне того, что девушка пыталась сделать сейчас. Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы прогнать прочь мысли о том, что все напрасно.

Внезапно под ее пальцами засиял бледно-серебристый свет. Супруга раненого глядела на чудо во все глаза, а Шандриса снова ахнула. Тиранда вновь почувствовала надежду; Элуна ответила на ее мольбы. Воистину, богиня не оставила свою верную в этот день!

Целительница провела пальцами по ране, тщательно выбирая те места, где гноя было больше всего. Как она ни старалась, сохранить бесстрастность ей не удалось. Что же за зло эти демоны, раз единственный их укус или царапина оставляют после себя подобный ужас?

По мере того как ее пальцы скользили по разодранным краям плоти, рана становилась все менее ужасной. Гнойники сморщивались и постепенно исчезали. Кровавая расщелина зарастала с обоих концов и медленно закрывалась.

Воодушевленная Тиранда продолжала молиться Элуне. Площадь заражения уменьшилась до небольшого овального пятнышка, а сама рана превратилась в шрам, поначалу свежий, а затем почти исчезнувший.

Мужчина вдруг застонал, словно пробудившись от глубокого сна, но Тиранда не останавливалась. Она не осмеливалась предположить, что исчезновение внешних признаков означает, что рана полностью зажила и изнутри. В крови жертвы все еще мог остаться яд от заражения.

Несколько секунд спустя, когда грудь мужчины начала подниматься и опускаться уже в более спокойном ритме, а его глаза широко распахнулись, жрица наконец осознала, что победила демоническую отраву. Шумно выдохнув, Тиранда откинулась назад и возблагодарила Элуну. Поистине, богиня даровала ей настоящее чудо.

Женщина потянулась вперед и крепко сжала руку Тиранды.

– Спасибо, сестра! Спасибо!

– Я всего лишь сосуд, выполняющий волю Матери-Луны. Если кого и следует благодарить, то Элуну.

Тем не менее и пораженный этим чудом раненый по имени Карий, и его супруга продолжали благодарить жрицу за ее, как они считали, отважный подвиг. Тиранде практически пришлось отбиваться от них, настолько велика была их благодарность.

– Ты сможешь отплатить мне, если расскажешь, что произошло, – сказала она наконец исцелившейся жертве.

Кивнув, Карий поведал ей все, что смог вспомнить. В самый разгар всех трудностей супруги поняли, что им нужна еда, но царивший в то время хаос мешал им найти кого-то, кто мог поделиться хоть какой-нибудь провизией. Большая часть гражданских бежали с тем, что могли унести в руках.

Заметив участок леса, где, как он думал, можно было найти ягоды и пресную воду, Карий оставил супругу, заверив ее, что скоро вернется. Отчаяние толкнуло его предпринять попытку безрассудного поиска, ведь остальные эльфы наверняка уже обобрали в лесу все съестное.

Карию пришлось уйти в лес глубже, чем он планировал. Он даже начал беспокоиться, что больше не сможет отыскать жену, хоть та и заверила, что не двинется с места, пока муж не вернется. Когда он, наконец, сумел отыскать куст со спелыми фиолетовыми ягодами, Кариус попытался быстро наполнить ими мешочек на поясе, позволяя себе время от времени съесть пару ягод, чтобы подкрепить силы.

Но стоило наполнил сумку, и он услышал, как по лесу рыскает нечто огромное. Первой мыслью было, что это таурен или медведь. Карий попятился, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы тот, кто появится, не застал его врасплох.

Вот почему он смотрел не в ту сторону, когда чудовище напало на него спереди.

Некогда служивший в Крепости Черной Ладьи, Карий все еще был весьма проворен, несмотря на изнурительное путешествие. Он обернулся как раз в тот момент, когда чудовище – какая-то демоническая гончая с двумя жуткими щупальцами, торчащими из верхней части спины – попыталось напасть на него. Зверь не смог схватить эльфа за горло, как ни старался, и вместо этого вцепился ему в ногу.

Каким-то чудом Кариусу удалось не закричать, хотя каждая его клеточка требовала именно этого. Вместо этого ночной эльф пытался схватиться за что-нибудь, что поможет защититься. Его рука нащупала крупный заостренный камень, и мужчина изо всех сил ударил им демона прямо по носу.

Он слышал, как что-то хрустнуло, а потом его уши наполнились резким воем, и зверь выпустил ногу жертвы. Даже тогда Карий сомневался, что у него есть шанс спастись от демона, но внезапно откуда-то издалека донесся новый резкий звук.

Реакция адской гончей на этот звук была молниеносной и поразительной: пес сперва съежился, а затем быстро прыгнул к источнику шума. Инстинкт самосохранения велел Карию немедленно уходить в противоположном направлении. Он даже не стал останавливаться, чтобы перевязать рану, которая в то время просто кровоточила. Изувеченный ночной эльф боролся за каждый невыносимо больной шаг навстречу ожидающей его супруге и постоянно был готов к тому, что тварь вернется, чтобы прикончить его.

Тиранда переваривала услышанное, и дурное предчувствие никак не покидало ее. Карию и впрямь очень повезло, что он сумел выжить после встречи со зверем Скверны. Однако то, что эта мерзость делала за линией фронта, беспокоило жрицу. Конечно, с одним таким зверем, хоть он и опасен, мог без труда справиться Малфурион или маги. Но что, если их было куда больше?

Подумав об этом, она спросила:

– Ты упомянул звук, который отвлек зверя. Что это был за звук?

Кариус на мгновение задумался, прежде чем ответить:

– Такой резкий, похожий на треск.

– Как гром?

– Нет… я бы сказал, что это больше напоминало… щелчок кнута.

Жрица поднялась на ноги.

– Благодарю за ваше терпение. Если вы позволите, мне пора идти.

– Что ты! – запротестовала эльфийка. – Это мы еще раз благодарим тебя, сестра! Я думала, что потеряла его!

У Тиранды больше не было времени на споры. Она даровала обоим благословение храма, а затем быстро зашагала туда, откуда Шандриса наблюдала за ней широко раскрытыми глазами.

– Ты полностью его излечила! Я думала, он умрет еще до того, как ты начнешь.

– Как и я, – ответила Тиранда, усаживаясь позади девочки. – Мать-Луна была добра ко мне.

– Я никогда не видела, чтобы жрицы исцеляли такие жуткие раны… и тот монстр, что сотворил такое…

– Тише, Шандриса. Мне нужно подумать.

Жрица взяла поводья ночного саблезуба и развернула кошку туда, где в последний раз видела заклинателей. Будучи лицом духовным, Тиранда часто получала доступ к информации, которой не обладали даже стратеги лорда Гребня Ворона. И вот теперь она вновь услышала то, о чем должны узнать Малфурион и Крас.

К ним приближались убийцы из Пылающего Легиона.

Черные драконы под покровом ночи вернулись в свое просторное логово. Нелтариону не терпелось оказаться дома, потому что работы предстояло много. Его план был так близок к осуществлению, что Аспект почти ощущал вкус победы.

Младший самец, сидящий на вершине пика, напоминавшего поднятый вверх коготь, почтительно склонил голову. Поглощенный мыслями, Хранитель Земли не обратил на него никакого внимания. Приземлившись у входа в главную пещеру, он сразу же развернулся к своим спутницам, которые опустились позади него. Из глубины пещеры доносился рев других драконов.

– Я иду вниз. Меня не беспокоить.

Самки, часто слышавшие от супруга подобный приказ, кивнули. Их не интересовало, чем же занят Аспект. Как и все черные драконы, они существовали, чтобы подчиняться. Каждое существо в этой горе в той или иной степени было подвержено тому безумию, которое поглотило Нелтариона полностью.

Огромный черный гигант лавировал по туннелям, которые едва вмещали в себя его невероятные размеры. По мере того как он спускался все глубже, звуки повседневной жизни драконов исчезали, а новый странный гул отдавался эхом все чаще. Для любого прислушавшегося этот звук больше всего напоминал бы звуки кузницы, звон ударов по металлу. Стук раздавался беспрерывно, и по мере того, как темп его нарастал, дикая улыбка Нелтариона становилась все шире и довольнее. Да, все должно было получиться.

Однако дракон не направился к источнику стука. Вместо этого он свернул в боковой проход и продолжил спуск. Через некоторое время стук прекратился, оставляя лишь тяжелое дыхание Нелтариона, отдающееся эхом в темных коридорах. По этим нижним залам не разрешалось ходить никому, кроме самого Аспекта.

Наконец Хранитель Земли добрался до той комнаты, где наложил свое заклинание на эредара. Однако, едва войдя внутрь, дракон вскинул голову, потому как почувствовал, что, несмотря на внешний вид зала, он был в нем не один.

И тут же голоса в его сознании, голоса, что оставались лишь мирным шепотом, пока он находился среди других драконов, внезапно поднялись волной безумного возбуждения.

Скоро…

Скоро…

Мир встанет на верный путь…

Все, кто предал тебя, познают свое место…

Порядок будет восстановлен…

Ты примешь свое законное правление…

Голоса снова и снова повторяли это и многое другое Хранителю Земли. Его грудь вздымалась от гордости, а глаза блестели от предвкушения. Скоро его мир станет таким, каким он хотел его видеть!

– Они все отдали часть себя, – произнес он в пустоту. – Даже отсутствующий Ноздорму.

Голоса не ответили, но дракон, казалось, понял, что они довольны. Он кивнул сам себе, а затем закрыл глаза и сосредоточился.

И повинуясь его зову, появилась Душа Дракона.

– Узрите ее красоту, – пророкотал он, когда она проплыла перед его восхищенным взглядом. – Узрите ее совершенство, ее силу.

Золотая аура, окружающая его творение, сияла с невиданной прежде яркостью. Когда Нелтарион сосредоточил на талисмане всю свою волю, Душа Дракона тихо завибрировала. По всему залу задрожали сталактиты и сталагмиты, словно бы пробуждаясь к жизни.

С каждым нетерпеливым вздохом Хранителя Земли вибрация диска усиливалась. Теперь дрожала вся комната. С потолка падали обломки скал, а несколько огромных сталактитов зловеще подрагивали.

– Да… – нетерпеливо прошипел дракон. Глаза его горели в предвкушении. – Да…

Теперь уже сама гора грохотала так, словно произошло какое-то мощное извержение вулкана или землетрясение. Свод зала всерьез начал разрушаться. Повсюду летели огромные камни, ударяясь об пол с оглушительным грохотом. Большая часть из них попадала в дракона, но они легко отскакивали от его жесткой шкуры, а самому Аспекту было все равно.

Затем из Души Дракона начали появляться бесплотные очертания. Это были тени света, смутные образы, носившиеся вокруг. У большинства из них имелись крылья, а их очертания напоминали формы самого Нелтариона. Одни были черными, другие бронзовыми, третьи синими или красными. Все они собрались над диском, быстро увеличиваясь в числе.

Были здесь и другие фигуры, поменьше, но более причудливые. Они светились болезненным зеленым светом, и у многих из них были рога и бездонные провалы вместо глаз. Их было куда меньше, но сила и зло делали их такими же заложниками, как и те призраки, что смешались над ними.

Все они были сущностями тех, кто добровольно или принудительно внес свой вклад в создание Души Дракона. Связанные с диском, вместе они были той силой, которая затмевала даже такого Аспекта, как Нелтарион. Одного их вида было достаточно, чтобы нерушимая гора покрылась десятками трещин и неистово задрожала.

Громадный сталактит внезапно сорвался с места. Погруженный в свои мысли Хранитель Земли не замечал этого, пока не стало слишком поздно.

Лишь такое громадное творение природы могло ранить черного дракона. Сталактит ударил Нелтариона по левой стороне челюсти, разодрав даже твердую чешуйчатую плоть. Кусочек окровавленной чешуйки отлетел в сторону, и его твердый край ударил Душу Дракона прямо в центр.

Нелтарион в ужасе взревел, но не от боли, а от страха за то, что случилось с его драгоценным творением. Чешуйка врезалась глубоко в диск, нарушая его совершенство. Образы вращались сверху и снизу в неконтролируемом безумии.

Дракон мгновенно сориентировался, закончив заклинание. Призрачные фигуры снова поместились в диск, но куда медленнее и нерешительнее, чем ему хотелось бы. Как только они исчезли, дрожь прекратилась, оставив после себя лишь парящие клубы пыли, точно знамение своего короткого, но ужасного пребывания.

Когда это стало безопасно, Нелтарион схватил Душу Дракона и прижал к себе. Рана оказалась не такой глубокой, как он думал, но то, что она вообще существует, едва не стало причиной его нового припадка. Аспект не ожидал, что кто-то – а уж тем более он сам – может представлять угрозу для диска.

– Я исцелю тебя, – прошептал он, баюкая крошечный талисман в лапе, как мать баюкает на руках свое дитя. – Ты снова станешь моим совершенством…

Крепко сжимая диск, он покинул зал так быстро, как только было возможно на трех конечностях, двигаясь быстрыми, подпрыгивающими шагами. Нелтарион был так задумчив, что это нервировало даже его супруг. Дыхание Хранителя Земли стало прерывистым, словно он боялся, что все его труды окажутся напрасными.

Однако вместо того, чтобы вернуться в обитель своих собратьев, дракон свернул в другую сеть туннелей. Стук молотов становился все громче, когда Нелтарион протискивался своей огромной тушей через узкие коридоры. Вскоре стук превратился в отчетливые звуки тяжелой работы. Вдалеке слышались странные голоса, но точно разобрать речь было невозможно из-за ударов молотов.

Нелтарион зашел в новый зал и несколько мгновений ждал, пока глаза привыкали к яркому освещению. Когда же это произошло, дракон обнаружил множество снующих тут и там крошечных гоблинов, занятых на различных стадиях работы с металлом. Повсюду стояли огромные печи, которые подпитывались бушующей раскаленной лавой далеко внизу. Полдюжины зеленокожих созданий пытались вытащить из огромного кожуха то, что напоминало огромный щит, годящийся лишь гиганту. Металл внутри вспыхнул ярко-оранжевым светом. Гоблины быстро перевернули кожух, позволив его содержимому упасть в чан с водой. Пар поднялся над чаном, точно шапка огромного взрыва, едва не вскипятив кровь в одном медлительном рабочем.

Другие гоблины колотили молотами по разным предметам. Несколько их собратьев, облаченных в халаты, бродили среди рабочих, следя за тем, чтобы каждый выполнял свою задачу должным образом.

Не найдя в зале того, кого искал, Нелтарион взревел:

– Мекло! Мекло, подойди ко мне!

Крик исполина заглушил все остальные звуки. Пораженные, гоблины остановили свою работу. Двое из них едва не облили расплавленным железом своего товарища.

– За работу! За работу! – завопил высокий, раздраженный голос. – Хотите все испортить?

Рабочие немедленно повиновались. С тропинки, ведущей сверху вниз, к нетерпеливому дракону подбежал тщедушный взрослый гоблин с клочком серых волос на лысой голове. Главный гоблин всю дорогу что-то бормотал себе под нос, но в его словах не было ни тени злобы на своего хозяина. Вместо этого, казалось, он все время что-то подсчитывает.

– Плотность восемь дюймов при площади поверхности сто двадцать квадратных футов, это значит добавить еще сорок два фунта к смеси и…

Его нога споткнулась о средний палец передней лапы дракона. Гоблин поднял голову и, изображая удивление, взглянул на гиганта.

– Лорд Нелтарион?

– Мекло! Взгляни на это!

Хранитель Земли поднес свою огромную лапу ближе, чтобы гоблин смог изучить диск. Мекло прищурился, издав цокающий звук.

– Такое мастерство, а взяли и испортили! Работа была безупречная!

– В него попала моя собственная чешуйка, гоблин! Объясни, как это могло навредить тому, что неуязвимо?!

– Я вижу кровь.

Мекло поднял глаза, мельком осмотрел рану Нелтариона, и снова цыкнул:

– Конечно, это все объясняет! Лорд Нелтарион, вы сами были неотъемлемой частью создания диска, верно?

– Ты был там, гоблин. Ты знаешь ответ.

– Да. Вы создали матрицу его построения.

Главный гоблин задумался чуть дольше, а затем спросил:

– Остальные, они отдали свои сущности? Они связаны с матрицей диска?

– Разумеется.

– А-а-а, а вот вы – нет. Вы создали матрицу Души Дракона, сформировали ее своей силой и кровью, но вы единственный дракон, не связанный с ней напрямую. – Гоблин ухмыльнулся, обнажив острые желтые зубы. – Это делает вас его единственной слабостью, милорд. Чешуйка, ваша кровь… любая ваша часть способна уничтожить Душу Дракона. Я думаю, вам не составит труда раздавить этот диск. – Мекло сделал сокрушительный жест указательным и большим пальцами.

Глаза Хранителя Земли расширились в таком ужасе, что даже гоблину стало не по себе.

– Я бы никогда так не поступил!

– Нет, что вы, конечно же нет! – залепетал Мекло, простираясь перед Нелтарионом. – А это значит, что его не сможет уничтожить ничто, верно?

Ярость, клокочущая в груди дракона, стихла. Губы Нелтариона растянулись в улыбке, обнажив зубы, которых было даже больше, чем у гоблина.

– Да, ничто. Значит, моя Душа Дракона… неуязвима!

– До тех пор, пока вы сами не решитесь на ее уничтожение, – осмелилась напомнить ему тощая фигурка.

– Чего никогда не случится!

Нелтарион посмотрел вниз, на повреждение, нанесенное Душе Дракона, и произнес:

– Но это надо починить! Диск снова должен стать идеальным!

– Для этого потребуется то же, что и в прошлый раз.

Дракон усмехнулся:

– Ты получишь столько моей крови, сколько нужно. Диск снова станет целым.

– Конечно, конечно. – Мекло оглянулся на остальных гоблинов. – Правда, это замедлит остальную нашу работу. Ну и конечно, для работы нам нужна ваша кровь и магия.

– Все остальное может подождать! А диск не может!

– Тогда приступим прямо сейчас, милорд. Позвольте мне на минуту прервать работу. Скоро я вернусь со всем необходимым.

Когда гоблин удалился, Нелтарион вздохнул с облегчением. Его драгоценное творение будет починено. Как и он сам, оно вновь станет идеальным.

И вместе они будут править всеми…