— Гнездо, база, — покивала Эрика. Пусть старший научный офицер и не разбиралась в технике, зато она многое знала о логике живых существ, в том числе мыслящих не так как люди. Девушке показалось, что она улавливает мысль коллеги. — Если машины веками трудятся на планете, то где-то у них должно быть убежище. Они спят там в промежутках между вылазками к Ледяному фонарю, прячутся от непогоды…

— И повреждённая машина в это убежище возвращается, чтобы зализать раны. — Мария отняла ладонь от щеки и приложила компресс ко второй ране, на лбу. Скривилась. Шовный клей, добываемый из смолы редкого растения, не снимал боль, а лишь добавлял к ней жжение — однако не было средства лучше, чтобы быстро заштопать неглубокий порез. — Мне следовало сразу пойти по следу сбежавшей твари. Сейчас его уже, наверное, замело…

— А мы бы пошли по следу из твоей крови, ага, — фыркнул Хайнц, складывая руки на груди. Коммандер с весьма угрюмым видом восседал в самом большом кресле из красного дерева. Кресло выглядело настолько же богатым, насколько потрёпанным годами — кажется, это был трофей, давным-давно взятый у напавших на фрегат пиратов. — Если бы тварь ещё поволокла твой труп в логово после того, как отпилила тебе голову — вообще здорово бы вышло. Такой след не проглядишь.

— Пф-ф… Если б ты знал, как я в детстве зимой в прятки играла — не говорил бы таких глупостей.

— Кх-кхм, — откашлялся в кулак капитан Боодинген.

— Да, к делу. — Гёзнер выпрямил спину, положил руки на подлокотники. — В крайнем случае мы можем вернуться и попробовать всё же поискать след машины, напавшей на лагерь. Однако перед этим я бы хотел рассмотреть иные варианты.

— Засада, — вмиг сделавшись серьёзной, предложила Эм. — Если предположения Морица и Эрики верны, машины обслуживают Ледяной фонарь. Напавший на нас паучок, вероятно, направлялся к нему же, когда заметил лагерь и решил проведать палатки. Засядем у фонаря, дождёмся машин, проследим за ними на обратном пути. Но есть тут сложности…

— И первая — Бог знает, как часто машины посещают фонарь, — заметила Эрика.

— Сегодня они наверняка приходили чтобы расчистить линзу после бури, — уточнил Мориц. — И устранить возможные повреждения. Теперь им долго не будет нужды показываться.

— Кроме того, возле такого источника света сложно долго находиться, да и спрятаться там — проблема. — Мария убрала ноги со стола и наклонилась, чтобы положить компресс на оловянную тарелку с подтаявшим льдом. — А чтобы окружить фонарь кольцом секретов на безопасной дистанции у нас не хватит людей. Придётся воткнуть два-три поста наудачу.

— Тогда, вероятно, нам стоит поискать дополнительную информацию. — Гёзнер хлопнул ладонью по подлокотнику. — Я готов ставить деньги на то, что Ледяной фонарь — своего рода маяк, который должен привлечь внимание к чему-то. Это «что-то», в свою очередь, должно находиться или прямо под линзой, или вблизи неё. Возле линзы мы ничего не нашли. Попробуем облететь окрестности на фрегате и с воздуха поискать признаки… необычного.

— Полёты в атмосфере сожрут много топлива, — вставил слово Густав. — Увлечёмся — и домой придётся идти на парусах.

— Ничего страшного, — махнул рукой Хайнц. — У нас не линейный броненосец, ход под парусами приличный. Но, конечно, не помешало бы знать, где начинать искать.

— Может, я и знаю… — медленно проговорил Мориц, хмурясь и трогая двумя пальцами подбородок. Эрике показалось, что молодого археотехника осенила некая очевидная мысль, доселе не приходившая ему в голову, и теперь он её переваривает. — Машины движутся к цели по кратчайшему пути. Вы видели, как «паук» ползал по ледяным стенам — торосы ему не преграда. Если взять карту и провести прямую линию от Ледяного фонаря, проходящую сквозь наш лагерь…

— Луч, — ухмыльнулась Мария.

— Что? — молодой учёный встрепенулся. Он, похоже, начал погружаться в собственные мысли.

— По правилам геометрии — это будет луч, — объяснила женщина, всё ещё улыбаясь. — Ведь мы знаем только где линия начнётся, но не знаем её конечной точки. Отличная идея, Мориц.

— Мы начнём поиск вдоль этой линии. — Капитан Боодинген встал из кресла и кивнул археотехнику. — Хорошая мысль, доктор.

Не прошло четверти часа, как фрегат снялся с якоря и заскользил выбранным курсом, оставляя столб света точно за кормой. Так как не было уверенности, что искомое место находится точно на прямой линии от Ледяного фонаря, корабль шёл небольшими зигзагами, время от времени перекладывая руль то на левый борт, то на правый. Никто толком не знал, что именно ищет экспедиция — Эрика, например, представила себе чёрную дыру в белом полотне снежной равнины. В глубине этой дыры копошилось множество чёрных восьмилапых теней, не решающихся выползти наружу, пока не угаснет тусклый свет полярных сумерек. Жуть! Впрочем, любопытство девушки побороло любые страхи, и вместе с товарищами она вышла на палубу, вооружившись подзорной трубой — на сей раз одолженной у капитана. Коммандер Гёзнер вёл наблюдение с квартердека, Эрика — со шкафута, Мария же, вновь тепло одевшаяся, по-обезьяньи ловко забралась на самый бушприт — плотная куртка и тяжёлые ботфорты на меху ничуть ей не мешали. Вместе с офицерами невесть что высматривали и свободные от вахты матросы — кто при помощи дешёвой трубы, кто — просто приложив ладонь к глазам на манер козырька. В итоге, разумеется, новое открытие совершил не кто-то из них, а вперёдсмотрящий, засевший в стеклянном «вороньем гнезде» с кучей разнообразных оптических приборов. Эрика как раз тёрла запястьем слезящиеся от усталости глаза, когда сверху запел сигнальный рожок. Проиграв пять аккордов динамики на грот-мачте умолкли, зато вспыхнули огни под «вороньим гнездом» — три зелёных, потом жёлтый и два красных, снова три зелёных, два жёлтых… Доктор Маан, до сих пор не выучившая флотскую азбуку, торопливо взбежала на квартердек, спросила у Хайнца:

— Что он передаёт?

— «Вижу корабль по правому борту. Угрозы не представляет. Терпит бедствие», — объяснил коммандер. Мужчина выглядел несколько сбитым с толку. — Какой ещё корабль?

Сигналы увидели и в рубке. Палуба легонько накренилась, когда фрегат начал забирать вправо. Доктор и коммандер быстрым шагом перебрались на нос, где их уже ждала спустившаяся с бушприта Мария. Опираясь ладонью в серой перчатке о бронзовую трубу установленного на верхней палубе торпедного аппарата, майор ткнула пальцем куда-то вперёд:

— Смотрите-ка. Явно не то, что я ждала тут найти, но всё равно интересно.

Сперва Эрика решила, что прямо по курсу фрегата из-под снега выглядывает очередная чёрная скала, вытянувшаяся с запада на восток. Но пару мгновений спустя доктор поняла, что западная оконечность скалы слишком правильной формы. Даже под ледяными наростами и наносами снега угадывались очертания высокой квадратной кормы…

— Вот, значит, о чём сообщал вперёдсмотрящий. — Хайнц тихонько присвистнул.

Посреди бескрайней ледяной равнины лежал, завалившись на левый борт, наполовину погребённый под снегом, большой парусник со сломанными мачтами…

* * *

На полпути к мёртвому кораблю, зарывшемуся в снег, Эрика обернулась. Научный фрегат парил низко над равниной, в открытых пушечных портах виднелись жерла орудий. Все десять пушек правого борта были нацелены на чёрный остов. Это немного успокаивало, хотя доктор Маан понимала — случись что с разведчиками внутри корабли, и артиллерия фрегата ничем им не поможет. Полагаться стоило только на себя и на солдат эскорта. Для вылазки Мария отобрала пятнадцать морпехов, вооружив часть из них мушкетонами. Эти абордажные ружья выглядели забавно, словно кто-то отпилил мушкету половину ствола и нацепил на оставшееся носик от садовой лейки. Однако девушка видела однажды, как стреляет мушкетон — вместо одного разряда потешный дырчатый раструб изрыгал широкий конус энергии, сметающий всё на расстоянии нескольких метров перед стрелком. Для боя на палубе или в тесных коридорах лучше не придумать — если не забывать стрелять подальше от союзников.

Хотя в обломках не было замечено никаких признаков жизни, группа продвигалась к ним словно под огнём противника — цепью, пригибаясь, с оружием наготове. Подойдя совсем близко к разбившемуся судну, Эрика смогла оценить, в каком оно ужасном состоянии. На месте высоких кормовых окон зиял тёмный провал, борта пятнали круглые пробоины, однако больше всего пострадал правый борт, приподнятый надо льдом. Из него, казалось, вырезали огромные куски дубовой обшивки чересчур уж правильной формы.

— Он, наверное, очень старый, — заметила Эм, которая первая добралась до судна с авангардом из пяти солдат. Женщина остановилась в тени корпуса, жестами послала морпехов на фланги и запрокинула голову. — Я не вижу паровой трубы.

— Торговые корабли и сейчас часто обходятся без реактора, одними парусами. — Хайнц встал рядом с ней, также посмотрел вверх. — Но ты права. Посмотри на обводы корпуса. Это же имперский галеон. Такая массивная квадратная корма, три мачты… Кстати, ты их видишь?

— Занесло снегом, — пожала плечами майор. — Или вообще отломились ещё в воздухе.

— Не уверен. — Коммандер потёр подбородок. — Круглые дыры в корме — от снарядов, по галеону стреляли. Но отверстия в борту — не от попаданий, и не от удара о землю. Давай-ка заглянем на палубу прежде, чем лезть внутрь.

Сделать это оказалось не так просто — палуба галеона была сильно наклонена, да к тому же обледенела. Офицеры в сопровождении двух солдат вскарабкались на левый её край, остальные морпехи оцепили судно. По приказу коммандера солдаты топорами сбили лёд с пеньков, оставшихся от сломанных мачт.

— Так я и думал, — удовлетворённо произнёс Гёзнер. — Обломана только фок-мачта. Грот и бизань аккуратно спилены. Вон, какие гладкие срезы. Кто-то частично разобрал корабль. И куда-то увёз снятое с него дерево.

— Экипаж? — предположила Мария. Пока товарищи занимались расследованием, майор стояла внизу, поглядывая то на Хайнца, то на ушедших к корме учёных. — Я не вижу тут горы скелетов. Может, они внутри свалены кучей, конечно… Но если люди с этого галеона пережили крушение, остаться тут они не могли — крен корабля слишком сильный. Местность кругом — плоская, продувается ветром. Я бы на их месте оборудовала лагерь где-нибудь в более удобном и защищённом месте.

— Всё может быть… — пробормотал Хайнц, думая о чём-то другом. Повернувшись к корме, он окликнул: — Эрика, Мориц! Нашли что-нибудь?

— Думаю, да! — доктор Маан помахала Гёзнеру и Марии рукой. — Идите сюда!

Когда офицеры приблизились, девушка чуть не подпрыгивая от нетерпения отвела их к подножию лестницы, ведущей на квартердек. Здесь Мориц по её просьбе очистил ножом от снега участок переборки, богато разукрашенный узорчатой резьбой.

— Я изучила украшения на юте, — объяснила доктор, потирая руки в плотных перчатках — скорее от возбуждения, чем чтобы согреться. — И нашла кое-что. Я не флотский историк, но курс по корабельным украшениям разных народов у нас был, это ведь связано с культурой. Сейчас корабли почти не украшают снаружи, однако век назад это было целое искусство. Резьба на военных кораблях Империи всегда включала в себя изображение имперского орла. А теперь глядите — тут и тут. — Она ткнула пальцем в расчищенный участок. — В этих двух местах имперских орлов буквально соскоблили! Очень тщательно. Экипаж военного корабля так не поступил бы.

— Думаешь, галеон был захвачен пиратами? — Майрия наклонилась вперёд, чтобы потрогать пальцами деревянные завитки.

— Сначала я тоже так решила, — кивнула Эрика. — Но приглядись получше. Плохо видно, однако на месте счищенных орлов кто-то пытался грубо вырезать два скрещенных предмета. Один — точно меч, второй — невесть что, однако я спорить готова, это стилизованный тюльпан.

— Э-э-э… — майор нахмурилась, выпрямляясь. — И? Это что-то значит?

— В каком, говоришь, классе тебя выгнали из гимназии? — уточнила Эрика.

— В восьмом. Но это не важно, если бы я хоть чему-то училась в предыдущих семи, меня бы и из восьмого не выгнали.

— Меч и тюльпан — знаки с герба Тобиаса цур Легенкофа. — Хайнц сокрушённо вздохнул и похлопал женщину по спине. — Символы восстания Легенкофа в Хокланде. Сто шестьдесят лет назад.

— А-а… — протянула Мария, с умным видом прикладывая большой палец к губам. — Теперь вспомнила.

Эрика не на секунду не усомнилась, что её подруга врёт, потому добавила:

— Самый большой внутриимперский конфликт за три века. Некоторые называют его даже гражданской войной. Наверное, экипаж этого галеона пытался бежать из Империи после разгрома флота повстанцев.

— А у повстанцев были мыслящие машины? — спросила Эм.

— Нет, конечно, — мотнул подбородком доктор Фаркаш.

— Тогда эта находка ничего не объясняет. — Мария пожала плечами.

— Не спешите с выводами. Предлагаю обыскать каюту капитана. — Хайнц кивком указал на проём, ведущий вглубь юта. Дверная створка отсутствовала, остались только петли.

— Я первая. — Эм вытащила из кобуры ротатор.

— На сей раз не стану спорить. — Хайнц в свою очередь снял с пояса моток верёвки. — Смотри под ноги.

Увы, не только апартаменты капитана — все помещения внутри юта оказались совершенно пусты. Мария обратила внимание на отсутствие лёгкой мебели — в каютах остались столы и шкафы, зато не обнаружилось стульев и рундуков.

— Что ж, — философски заметил Хайнц, когда группа вернулась на свежий воздух. — Отсутствие результата — тоже результат. Моя догадка подтверждается. Теперь заглянем в трюм.

Спускаться в большой люк на палубе не решилась даже Мария. Вместо этого исследователи сошли на лёд, обогнули корабль и отыскали в правом борту удобную квадратную дыру в человеческий рост. Майор зажгла химический фонарик в латунном корпусе, повесила его на пояс, рядом с кобурой. Держа пистолет в левой руке, оставив правую на всякий случай свободной, женщина пробралась сквозь дыру. За ней вошли ещё два морпеха. Несколько минут Эрика, Мориц и Хайнц наблюдали за мельканием вспышек света в пробоине, пока из недр галеона не донёсся голос Эм: