— Ну что ж, смею поздравить доктора Фаркаша, — сказал Хайнц, дослушав отчёт. — Первый поход в составе экипажа — и уже приносите пользу. Так держать. Теперь — пообедайте со всеми и отдыхайте. Часа через два ветер должен усилится настолько, что я запрещу людям покидать палатки. Используйте время с толком.

От усталости Эрике кусок не лез в горло, но доктор заставила себя выпить тарелку горячего бульона. В груди и животе сразу же потеплело, а глаза начали слипаться. Полчасика посидев за общим столом с кружкой чая и послушав болтовню свободных от дел матросов, она удалилась в «женскую» палатку, куда скоро явилась и Мария.

— Проинструктировала своих ребят. — Майор повесила шапку на крючок под потолком, сбросила шинель, обтряхнула с неё снег. — В бурю они тоже будут сидеть по палаткам, однако дежурств это не отменяет. Распорядилась, чтобы не меньше двух человек оставались в готовности — полностью одетые, с заряженными мушкетами. Сменами по четыре часа. Как только снаружи утихнет — текущая смена выберется из палатки и заступит на полноценное дежурство.

— А ты здесь будешь? — спросила доктор, уже забравшаяся под многочисленные одеяла.

— Да, если чего не случится. Что, боишься ночью одна остаться?

— Нет, конечно, — обиженно буркнула Эрика, отворачиваясь к стенке. — Просто спросила.

— Ага. Ну-ну.

Мария улеглась на свою лежанку, даже не сняв ботфорты. Она расстегнула серо-белую щегольскую куртку, накинула себе на ноги шинель, укрылась одеялом и опустила шторку на химической лампе. Палатка погрузилась во мрак.

Сон не шёл к Эрике. Она временами проваливалась в зыбкую дрёму, но завывания ветра тут же выдёргивали девушку в реальность — может и к лучшему, потому что тревожный полусон доктора полнился зловещих чёрных силуэтов и пугающих звуков. Буря пришла в лагерь и теперь ярилась снаружи. Стены палатки, сделанные из толстой непромокаемой ткани, отлично держащей тепло, дрожали, каркас шатался и скрипел. Скрип этот отдавался мурашками на спине Эрики. Помучавшись пару часов, она сдалась и тихонько позвала:

— Эм? Эм?…

— Да? — тут же откликнулась майор. Не понять было — она бодрствовала или просто спала очень чутко.

— Можно, я… придвинусь к тебе? Мёрзну что-то…

Женщина негромко рассмеялась в темноте. Сказала:

— Иди сюда, мелкая.

Доктор Маан вместе с ворохом одеял переместилась к Марии, прижалась к её левому боку. Положила голову на плечо майора. Та одной рукой обняла Эрику, шепнула ей на ухо:

— Спи спокойно. Всё хорошо.

И девушка действительно уснула — почти сразу. Во-первых, ей действительно стало теплее, во-вторых, все треволнения отступили. Эрика как никто другой точно знала, что её черноволосая подруга не бессмертна и не всесильна — но разве было сейчас на всей планете место более безопасное, чем тут, под боком у Марии? Определённо — нет.

— Бджжжжиу!

Её разбудил выстрел. По глазам резанул жёлтый свет — сморгнув, Эрика увидела, как Мария с фонарём в одной руке и пистолетом-ротатором в другой исчезает за пологом палатки.

— Подожди! — спросонья не понимая толком, что происходит, доктор выпуталась из одеял, сунула ноги в сапоги, накинула на плечи шинель и последовала за майором, прихватив сумку, в которой хранился её собственный пистолет. Эм далеко не ушла — выскочив из палатки, девушка чуть не ткнулась носом ей в спину. Майор стояла, широко расставив ноги, опустив фонарь, и оглядывалась. Буря, оказывается, давно закончилась, стояло безветрие. Высоко в чистом ночном небе сияли серебряные звёзды. Снега в клиновидной ложбине нанесло мало, и кто-то успел уже протоптать дорожки между палаток. Из них слышались встревоженные голоса — выстрел разбудил не только девушек. Внезапно визг мушкетного выстрела повторился откуда-то сверху — и почти без паузы раздался болезненный человеческий вопль. С кромки дальней стены ложбины мешком рухнуло нечто, похожее на человеческое тело. Тут же по белому льду вниз скользнула стремительная серая тень. Достигнув земли, тень метнулась в сторону палатки матросов.

— Дьявол! — Мария обронила фонарь и ринулась туда же. — Эрика, стой тут!

Тень успела первой — на один удар сердца она замерла перед стеной палатки, полоснула ткань двумя передними конечностями, нырнула в открывшуюся брешь. В палатке закричали. Из неё гурьбой посыпались паникующие, полураздетые матросы. Мария протолкалась мимо них, ворвалась внутрь с оружием наготове.

— Стойте! — пришедшая в себя Эрика замахала руками, преграждая путь перепуганным людям. — Все, кто без обуви — в столовую! А ну! Живо!

В большой палатке полыхнуло синим, взвыл ротатор Марии. Раз, другой, третий… Опорный столб неожиданно подломился и тяжёлый, присыпанный снегом тент рухнул, накрыв всех, кто ещё оставался внутри. Не прошло и секунды, как ткань с треском лопнула, и серая тень вырвалась на волю. Эрика разглядела врага лучше — в свете звёзд и тусклых фонарей он выглядел как покрытый инеем каменный паук величиной с осла или пони. У чудовища не хватало одной лапы — от места, где она крепилась к телу, поднимался дымок. Работа Эм, не иначе. Завидев столпившихся перед останками палатки людей, паук вскинул короткие передние конечности, испустил высокий визг и рванулся в атаку. Но доктор Маан как раз успела нашарить в сумке пистолет и пару раз провернуть шомпол. Стиснув рукоять обеими ладонями, девушка вскинула подарок Хайнца и нажала спуск.

— Вжжжиу! — рявкнул пистолет, выплёвывая ярко-синюю молнию. Паук вильнул вбок, но энергетический разряд скользнул по его спине, оставив дымящийся шрам. Доктор яростно закрутила рукоять шомпола, удивляясь, что у неё дрожат губы — но не руки. На счастье девушки, существо решило, что с него хватит, и пустилось наутёк. Ему вслед полетели заполошные выстрелы — к месту схватки подоспели четыре морпеха, ведомые Хайнцем.

— Что произошло? — отрывисто спросил коммандер, останавливаясь перед Эрикой. Гёзнер довольно нелепо выглядел в криво застёгнутой шинели и сбитой набок шапке, с абордажным тесаком в руке, однако смеяться доктору отчего-то не хотелось. — Ты в порядке? И где Эм?

Девушка открыла и закрыла рот, развела руками в бессильной попытке что-то объяснить. Полог рухнувшей палатки лопнул во второй раз — на свет божий выбралась растрёпанная Мария. Лицо майора было красным от крови, стекающей из порезов на скуле и лбу. Она убрала в ножны кинжал, которым вспорола ткань, перебросила ротатор в правую руку, огляделась. Увидев Эрику, гневно прохрипела:

— Где эта тварь?

— У… ушла, — наконец обрела дар речи девушка. Для верности она даже ткнула пальцем в сторону, куда убежал паук.

— Хайнц… — ещё более севшим голосом произнесла майор, повернувшись к Гёзнеру. — Проследи… Пусть все оденутся и вооружатся. Ставь радиоантенну. Сейчас же. Фельдшер, ты живой? Отлично. Обувайся, бери шинель и тащись сюда. У нас раненые…

* * *

Один морской пехотинец, стоявший в карауле, был убит — его вспоротое от паха до горла тело нашли наверху. Второму повезло больше. Разрядив мушкет по смутной серой тени и промазав, он пустился в бегство, поскользнулся, рухнул с ледяной стены и ухитрился сломать себе не шею, а всего только руку да три ребра. Двое матросов, атакованных в палатке, отделались глубокими порезами — их жизням ничего не угрожало. Наконец, оставалась сама Мария, отмахнувшаяся от попыток фельдшера заняться её ранами. Кровь заледенела на лице майора, и со стороны казалось, что женщина носит жуткую багровую маску, закрывающую левую половину лица.

— Ухо держать востро, палить по любой тени, — приговаривала она, обходя посты. Как глава охраны экспедиции Эм временно взяла на себя общее руководство вместо Хайнца, и поставила в ружьё всё население лагеря. Два караула майор разместила наверху, на ледяных стенах, один внизу, у входа в лагерь. Каждый состоял из морпеха и пары вооружённых матросов. Четвёртый солдат караулил раненых. Таким образом, в резерве на крайний случай оставалась лишь сама Мария, и сменить караульных было некем — но и ждать предстояло недолго. В штабной палатке Хайнц вовсю стучал ключом, вызывая по радио корабль. Учёные также не остались в стороне от общей суматохи — Эрика помогала Морицу рыться в руинах матросской палатки. Выглядело это нелепо, но по факту они оба занимались важнейшим делом — искали единственный ключ к загадке ночного нападения. Эрика оказалась удачливей — среди мусора, разбросанного по снегу, она первой заметила длинный серый предмет.

— Мориц, сюда! — позвала девушка. Опасаясь прикасаться к находке, доктор бросила в неё снегом. Белое облачко припорошило предмет — и только.

— Ага! — подоспевшие археотехник без малейших колебаний схватил серую штуковину, поднёс к глазам. Эрика испытала странное разочарование, когда её коллегу не поразило молнией и не растворило в жижицу на месте. — Это, очевидно, конечность того существа, которое ты видела… в которое стреляла… Хм-м-м…

Пока Мориц вертел трофей в руках, едва не касаясь его носом, доктор Маан позвала остальных офицеров. Вышедший из палатки Хайнц наградил недовольным взглядом майора:

— Эм, чёрт с ними, с порезами, но если ты не наденешь шапку, я возьму пример с одного восточного князя и прибью её тебе гвоздями к голове. Зачем мне командир охраны с отмороженными мозгами?

— У меня под черепом отмерзать нечему. — Криво усмехнувшись, женщина тряхнула тяжёлой гривой чёрных волос, уже присыпанных снежной крупой. — Мне это все учителя в гимназии говорили, пока не выгнали…

— Не увлекайся самоуничижением. А уши? Уши не под черепом, и отмёрзнут первыми.

— Ладно, считай — уговорил. Как там Густав?

— Будет через час. Пушки зарядил, на всякий случай. Эрика, Мориц?

— Это вот — лапа того каменного паука, который напал на нас ночью. — Доктор Маан ткнула в серый предмет, лежащий на ладонях Морица. — Наверное, Мария ему отшибла.

— Ага, я, — с самодовольным видом кивнула Эм. — Первым же выстрелом. А потом он как прыгнул мне в лицо…

— Она металлическая, — просто сказал археотехник, хлопнув лапой по ладони — словно дубинкой.

— В смысле — это жизнь на основе металла, как на мирах за Вуалью Беллерофонта, или же… — уточнил коммандер.

— Это машина, — мотнул подбородком учёный. — Смотрите, внутри провода, сочленения… И машина не чужая. Видите оборванную трубку внутри? Это канал для «серой крови», которая позволяла машинам предков восстанавливать повреждения. Пересохший, правда.

— Прелестно. — Мария подняла руку и тронула порез на скуле. Тот уже перестал кровоточить, схватившись алой коркой. — Ты уверен?

— Полностью.

— Значит, Витольда распотрошила не инопланетная тварь, а одна из этих… — майор поморщилась, отняла пальцы от щеки.

— Обычно их называют мыслящими машинами или эм-машинами.

— Вот последний вариант в моём присутствии не используй, будь добр.

— Да, конечно. Ещё их зовут «живыми машинами», но это-то как раз неверно. Они мыслящие, но не живые. Предки использовали их как помощников в самых разных сферах. К сожалению, очень немного мыслящих машин пронесли сквозь порталы, и их нещадно эксплуатировали в первое столетие. При этом никто из предков не знал, как они устроены. — Мориц вздохнул с искренним сожалением. — Несмотря на способность к саморемонту, даже до третьего века не дожила ни одна машина. На обитаемых мирах.

— А здесь — дожила. И может, даже не одна, — констатировал внимательно слушавший его Хайнц. — Ты можешь что-то сказать о ней по этому обломку?

— Ну… — археотехник вновь поднёс лапу «паука» к самому носу. — Почти наверняка, машина не боевая. Боевые машины предков куда лучше держат выстрелы и сами всегда вооружены стрелковым оружием. Хотя за века, конечно, оно могло выйти из строя — но терять конечности от пистолетного выстрела… Нет, машина предназначалась для мирных целей.

— Вскрывать людей как рыбу на кухонном столе — даже на мой взгляд не мирная цель. — Эм провела ладонью по волосам, стряхнув с макушки снег. — А мои понятия о миролюбии крайне растяжимы.

— Или её кто-то перенастроил в прошлом, или это… машинное безумие, — согласился Мориц. — Мыслящие машины склонны терять рассудок от долгого функционирования, тому есть десятки проверенных свидетельств.

— Совсем как люди, — хмыкнула Мария. — В качестве оружия наш гость использовал что-то острое на концах передних лап. Я не разглядела толком, но по ощущениям — там вращающиеся круглые лезвия, как на лесопилке. Только маленькие, с ладонь диаметром.

— Рабочая машина, скорее всего, — устав играться с трофеем, археотехник сунул оторванную лапу в карман пальто. Лапа оказалась слишком длинной и теперь нелепо торчала на две трети длины. — Может быть, эти пилы использовались для резки и колки льда в местных условиях. Или для каких-то строительных работ…

— Для строительных работа с использованием льда, — протянула Эрика. — Мориц…

Учёные переглянулись. Они поняли друг друга. Археотехник только коротко кивнул. Доктор Маан же озвучила мысль вслух:

— Хайнц, Эм. Мы нашли создателей и хранителей Ледяного фонаря.

— Вернее, они нашли нас, — серьёзно, перестав улыбаться, произнесла Мария. — Надо убраться отсюда, пока нам не нанесли ещё визит. А потом отыскать их логово. Я уверена — у них есть логово.

Нарастающий гул заставил всех участников беседы вскинуть головы. Научный фрегат снижался на максимальной возможной скорости, сияя ультрамариновым пламенем защитных экранов. Часовые приветствовали его радостными криками…

* * *

— Машины ведь не умеют бояться? Верно? — спросила Мария. Женщина сидела на круглом диванчике, откинувшись назад и положив ноги в мягких домашних туфлях на низкий столик. Время от времени она прикладывала холодный компресс к ране на щеке — чтобы скорее застывал шовный клей.

— Смотря что понимать под страхом, майор. — Доктор Фаркаш слабо улыбнулся и обвёл взглядом остальных офицеров, собравшихся в кают-компании фрегата. — Мыслящие машины действуют в рамках инструкций, полученных от создателей. Эти инструкции могут требовать от них беречь себя в тех или иных рамках. Из чисто рациональных соображений. Получив повреждения, машина спешит вернуться в безопасное место, где их можно будет устранить…