Санчес открыл дверь кабины и угрюмо процедил:

-   Желаю удачи. Она тебе пригодится.

  Гарри Стоун только открыл рот, чтобы начать свою пламенную речь, как колум­биец дал ему пинка под зад, от которого оператор бомбой вылетел из кабины.

  Утратив твердую опору под ногами, Гарри отчаянно замахал руками, словно пло­вец, попавший в водоворот. Если бы ви­деокамера не висела у него на шее на ко­жаном ремне, она упала бы и ее осколки разлетелись бы по всей вилле.

  Но вскоре Стоун заметил, что он вовсе не падает на землю, а опускается очень да­же плавно. Это заработала установленная на борту вертолета лебедка, которая медленно удлиняла закрепленный на поясе Гарри трос. Спустя несколько минут Стоун уже чувствовал себя в невесомости вполне сносно.

  Он расчехлил видеокамеру и посмотрел в объектив. Тут его внимание привлек па­рад вертолетной эскадрильи, которая, как и предсказывал Санчес, в это время до­стигла окрестностей Нью-Йорка.

  Боевые вертолеты ВВС США летели пра­вильным строем. Между двумя ведущими машинами был натянут огромный транс­парант, на котором гигантские буквы гла­сили: «Салют, Америка!» За первым ря­дом из двух вертолетов двигался второй ряд из трех машин, за вторым - третий из четырех машин, за третьим - четвер­тый из пяти машин.

  Красивый треугольник, словно вытяги­ваясь со стороны полуденного солнца, вклинивался в синюю линию горизонта ­там, где небо сливалось с Атлантическим океаном. Чтобы не нарушать этот моно­литный строй, требовалась большая выуч­ка. Гарри поневоле залюбовался зрелищем вертолетного парада.

  Он даже перевел объектив камеры в сто­рону эскадрильи, но вовремя спохватил­ся. Он вспомнил, что сейчас должен сни­мать здесь другие объекты, и нацелил свой аппарат на внутренний двор виллы. Интуиция подсказывала Стоуну, что вско­ре там появятся Нилгс и Джоанна Дал­тон.

  Когда машина, которая доставила жену президента США из Нью-Йорка на виллу, остановилась на широкой площадке перед гаражом, Джоанну охватило запоздалое сожаление - она совершенно не позаботи­лась о мерах безопасности.

  Что ей делать, если вдруг на нее сейчас нападут арабские террористы?

  Поэтому, когда охранник почтительно открыл перед ней дверь машины, первая леди Америки помедлила с выходом. Но от входных дверей дома к машине уже ша­гал Фрэнк Нилгс - как всегда, безукоризненно одетый в серый костюм. Вид хозяи­на дома, излучавшего миролюбие, заста­вил Джоанну отбросить колебания.

  Выйдя из машины, она протянула руку Фрэнку. Тот галантно поцеловал ее руку и пригласил миссис Далтон в дом.

  Гарри, который видел это сверху, про­шептал по радиопередатчику:

-   Опуститесь пониже, отсюда совсем не­различимы лица. А мой босс хочет, чтобы лица Далтон и Нилгса были четко разли­чимы.

  Лукко передал его распоряжение летчи­ку. А Санчес тем временем настроил ком­пьютер на вибрацию, шедшую от окон до­ма. Присоединенная к компьютеру камера фиксировала мельчайшие колебания стек­ла в окнах той комнаты, где беседовали Джоанна и Нилгс. Компьютер расшифро­вывал эти колебания, распечатывал звуки в кодовые знаки и выводил на экран мик­ромонитора.

  Таким образом, находясь на высоте пя­тидесяти футов над домом, Санчес читал слова беседовавших в комнате...

  Проведя женщину в холл, Фрэнк подо­шел к стойке бара у стеклянной стены и поинтересовался:

-   Что-нибудь выпьете, миссис Далтон?

-   Благодарю вас, Фрэнк, не хочу, - от­казалась Джоанна.

  Магнат указал на мягкие кресла по обе стороны от низкого столика из слоновьей кости. Первая леди Америки села и нача­ла теребить ручку своей синей сумочки. Сама она была облачена в синий деловой костюм и синие туфли. Темные очки, ко­торыми маскировалась от взглядов посто­ронних, она сняла еще в машине.

  Себе Нилгс сделал коктейль и уселся в кресло напротив.

  Несколько мгновений длилось тягостное молчание, которое обоим показалось бес­конечным. Ни один из собеседников не ре­шался начать разговор первым, хотя обо­им хотелось сказать так много друг другу. Наконец, хозяин дома, которого обязывал к этому долг гостеприимства, слегка каш­лянул и неуверенно произнес:

-   Как поживает ваша любимица Лу?

-   Очень скучает без самца, - улыбнулась Джоанна. - Но ведь вы прекрасно понимаете, Фрэнк, что я приехала сюда не за тем, чтобы беседовать о самочувствии наших черепашек. Вернее, не только за этим.

-   Ну, разумеется, - грустно рассмеял­ся Нилгс.

-   Простите мне мою настойчивость, но время не терпит отлагательства. В шесть часов я должна позвонить мужу и сказать, что со мной все в порядке...

-   Ваш муж не знает о том, что вы по­ехали ко мне? - удивленно вскинул брови магнат.

-   О моем визите к вам осведомлены лишь пять человек - вы, я, Эйприл О'Нил, ваш охранник и ваш водитель, - уверенно сказала Джоанна, не подозревая ни о черепашках-ниндзя, ни о Санчесе с его бандой.

  Фрэнк Нилгс подумал про себя, что тай­на, которой владеет свыше двух человек, перестает быть тайной. Но вслух он не стал высказывать свои опасения.

-   Я очень сожалею, Фрэнк, о том, что произошло, - вырвалось у Джоанны.

  Магнат был поражен искренностью ее слов. С этого момента их беседа потекла гораздо непринужденнее.

-   Спасибо за сочувствие, Джоанна, - ответил Нилгс. - Эти годы мне не хвата­ло общения с вами. Но я понимал, что и вы не могли встречаться со мной. Ваш муж...

-   Он очень сожалеет о том, что произо­шло, - прижала первая леди Америки к сердцу ладонь. - Поверьте, я знаю Майк­ла лучше, чем кто бы то ни был. Он был откровенно введен в заблуждение. Он по­ступил запальчиво, когда предложил вкладчикам не рисковать своими сбереже­ниями в «Южноафриканском проекте». Служба тайного советника ошиблась...

-   Это не было ошибкой, Джоанна, - ­тихо произнес Фрэнк Нилгс. - Танакис умышленно ввел Далтона в заблуждение.

-   Это очень серьезное обвинение, - ­сказала Джоанна, пристально глядя на со­беседника. - Сейчас Танакис является фактически вторым лицом в государстве по силе своего влияния. Он никогда не подводил Майкла.

-   Он терпеливо ждал своего момента, - ­пояснил Фрэнк. - Этот человек коварен. Он умеет глядеть в перспективу. Он обма­нул президента четыре года назад, рассчи­тав, что это приведет к краху Далтона в нынешнюю избирательную компанию.

-   Откуда вы это знаете? - спросила Джоанна.

-   Танакис существует не в безвоздуш­ном пространстве, - откинулся Нилгс на спинку кресла, позабыв о приготовленном коктейле. - Ему тоже приходится сотруд­ничать с людьми. И почти всегда люди, которым доводилось с ним работать, ока­зывались в крупном проигрыше.

-   Вы имеете в виду сотрудников его ап­парата?

-   Тех из них, кто готовил доклад прези­денту о «Южноафриканском проекте». Та­накис лично распорядился извратить все факты, касавшиеся моего концерна. Когда же они выполнили свою работу, он просто-­напросто подставил их. Танакис свалил на несчастных работяг всю вину за разразив­шийся скандал, а затем преспокойно уво­лил их. Тогда эти бедолаги пришли ко мне и выложили все начистоту. Они знали, что никто им не поверит. И я знаю, что вы не поверите мне...

-   Я вам верю, Фрэнк! - горячо вос­кликнула Джоанна Далтон. - То, что вы сказали, подтверждает мои подозрения. О Танакисе уже давно ходят темные слухи по Белому Дому. Если вы организуете мо­ему мужу встречу с людьми, которых уво­лил Танакис, он выслушает их. Он восста­новит их на службе в госдепартаменте.

-   Я уже давно взял тех людей на рабо­ту в свой концерн, - слегка махнул рукой Фрэнк. - Важно не только то, что эти лю­ди невинно потеряли работу. Важно то, что оказалась попранной справедливость.

-   Так восстановим же ее, Фрэнк! - ­протянула ему руку Джоанна.

  Какую-то секунду магнат колебался, а затем крепко пожал ее ладонь.

-   Вы даже не представляете, какой груз упал с моей совести! - облегченно рассме­ялся Нилгс. - Мне было больно видеть, как этот Саймак рвется к власти, как он набирает очки за счет наивности избирате­лей. Но мне также было больно и то, что президент нанес незаслуженное оскорбле­ние моему проекту.

-   Скажите, Фрэнк, вы согласны с тем, что у моего мужа много несомненных до­стоинств? - задала лукавый вопрос Джо­анна.

-   Разумеется, - кивнул Фрэнк Нилгс.

-   Так неужели один-единственный промах, который он допустил за все время своего правления, перевесит все его досто­инства?

  Магнат огорошено посмотрел на пер­вую леди Америки, а затем поднял руки, словно сдаваясь перед ее неоспоримой ло­гикой:

-   Вы правы, миссис Далтон. Я прощаю Майкла за то, что четыре года назад он ед­ва не пустил меня по миру. Сейчас эта обида, говоря по правде, не так уж меня и беспокоит. В мире бизнеса постоянно ощущаешь себя сидящим на пороховой бочке. Никогда не знаешь, откуда может после­довать новый удар. Никогда не угадаешь, что готовит тебе завтрашний день.

-   Президент великой страны чувствует себя приблизительно так же, - сказала Джоанна.

-   Но в этой постоянной неуверенности я нахожу и своеобразное удовольствие, - ­признался Нилгс. - Ведь подлинный ус­пех заключается не в том, чтобы зарабо­тать капитал. Настоящий успех - это ког­да ты балансируешь на грани. Это, когда ты, как всем кажется, уже стал нищим, вдруг находишь спасительный выход и становишься вдвое богаче, чем был. Вот в чем для меня источник удовольствия - в постоянном риске.

-   Но президент Соединенных Штатов Америки не может позволить себе риско­вать, - сочла нужным заметить Джоан­на. - Малейший опрометчивый поступок может стоить жизни и благосостояния миллионов людей.

-   Вот за это я и преклоняюсь перед ва­шим мужем, - сказал Фрэнк Нилгс. - За то, что он не похож на меня. Он никогда не позволит себе опрометчиво рисковать, потому что он президент. Но пока он будет президентом, я, бизнесмен, могу позво­лить себе риск. По натуре со мной схож Саймак. Вот поэтому я его ни за что не поддержу.

-   Так поддержите же Майкла! - вос­кликнула первая леди Америки.

-   Но согласится ли он принять мою по­мощь? - неуверенно поинтересовался магнат.

-   У моего мужа - свои принципы, ­- покачала головой Джоанна. - Он ни за что не обратится за помощью к вам сей­час, в критический для него момент. Но если вы ему поможете без его просьбы, то будете впоследствии щедро вознагражде­ны. Майкл всегда находил возможность отблагодарить тех, кто ему помог.

-   Вы мне ручаетесь в этом? - пытливо взглянул на нее Фрэнк.

  И понимая, что в этот момент в истории Соединенных Штатов Америки начинает­ся новая эпоха, Джоанна Далтон отчетли­во произнесла:

-   Ручаюсь своей честью.

-   Прекрасно, - удовлетворенно потер руки Нилгс. - В таком случае я гаранти­рую свою поддержку Майкла Далтона. За­втра же я выступлю по телевидению с обращением к соотечественникам. Ко мне прислушаются. Мой голос - это голос все­го Уолл-Стрита. А к Уолл-Стриту прислу­шиваются в каждом уголке Америки.

  Он поднялся и оживленно прошелся по холлу. Сознание того, что сейчас здесь вершится история, не давало ему усидеть на месте. Он предложил первой леди Аме­рики прогуляться у бассейна.

-   Я завтра же вечером пришлю вам в подарок Лу, - сказала Джоанна, выходя к бассейну. - Этот подарок скрепит нашу договоренность.

-   Будем считать так - с того момента, как Лу окажется у меня в руках, наша до­говоренность вступает в силу.

  В это время Санчес уже побеседовал по рации с Микеланджело и знал, что его от­ряд уже прекратил существование.

-   По крайней мере, нам не потребуется лететь забирать наших вояк, - постарал­ся найти хоть что-то приятное в услышан­ной новости Лукко.

  Колумбиец обрушил на его голову поток грубой брани. Санчес не подозревал, что его верный помощник огорчен неудачей засады не меньше своего шефа. Обещание помочь черепашкам-ниндзя, которое дал Лукко после неудачного покушения на Эй­прил О'Нил, смущало его покой.

  Лукко так надеялся, что сегодня неснос­ные рептилии будут убиты из засады. С их смертью данное Лукко обещание утратило бы силу. Лукко был смущен тем, что нару­шил данное им слово тем сильнее, что до сих пор он никому никогда ничего не обе­щал.

  Между тем, раздосадованный Санчес об­ратил свой взор на монитор компьютера и прочел последние слова, произнесенные магнатом Нилгсом.

-   Хм, их договоренность вступит в силу после вручения ему черепашки. А что, ес­ли подарок не будет получен? - внезапно озарило колумбийца. - Если он не полу­чит черепашки, то и не поможет Далтону. Тогда Далтон - политический труп.

-   Хотя мы предпочли бы видеть Далто­на физическим трупом, - льстиво поддак­нул боссу Лукко.

  Санчес одобрительно взглянул на него и задумчиво произнес:

-   Когда полетим отсюда, надо будет по дороге на базу остановиться на крыше то­го небоскреба, где находится офис Джоан­ны. Наверняка, она именно там держит свою черепашку. Мы заберем ее и отвезем Танакису. Он будет доволен.

  Эскадрилья вертолетов удалялась в сто­рону Нью-Йорка. Вертолету с бандитами на борту тоже следовало улетать. Иначе их присутствие могло бы показаться подозри­тельным.

-   Ты закончил съемку? - не столько спрашивая, сколько приказывая, обратил­ся Санчес по рации к оператору.

-   Мне нужно сделать финальный кадр ­и можно лететь, - раздался в ответ взвол­нованный голос Гарри Стоуна. - Но без этого эпизода работа не будет выполнена до конца. Они как раз вышли к бассейну. Джефри Нолл во что бы то ни стало хочет заполучить кадры этой парочки рядом с бассейном. Их лица должны быть отчет­ливо видны. Опустите меня как можно ниже.

  Скрепя сердце, Санчес приказал летчику зависнуть прямо над бассейном и опус­титься на двадцать футов.

-   Имей в виду, приятель, в твоем распо­ряжении - двадцать секунд, - прошипел Санчес по рации оператору. - После этого нас там уже не должно быть, иначе могут заметить.

-   Я все понял, - прозвучал в ответ взволнованный шепот, - но спуститесь еще ниже.