-   Хорошо, я вас понял,- согласился Мендер. - Теперь все свободны.

  Экраны тут же погасли.

-   Шефа полиции! - громко скомандовал Мендер.

  На всех экранах сразу появилось одно и то же лицо совершенно лысого человека с торчащими ушами и широким мясистым носом. Человек испу­ганно моргал глазками, уставившись на Мендера и, одеревеневшим от страха языком, невнятно про­бормотал приветствие.

  Но Мендер не обратил на приветствие никакого внимания.

-   Вы поймали преступника? - рявкнул он.

  Шеф полиции от страха видимо готов был упасть под стол, потому что на какое-то время на экране монитора была видна только его лысина. Наконец снизу выплыло и лицо.

-   Согласно уставу и служебным инструкциям, подразделениями полицейских, вверенных под мое командование, была предпринята умело спланиро­ванная и мастерски проведенная операция по за­держанию преступника... - начал шеф полиции.

-   Вы его поймали? - оборвал Мендер.

-   Никак нет! - захлопал глазками человек с экрана.

-   Почему?! - взревел Мендер.

-   Потому что этот человек неизвестно откуда узнал секрет отключения роботов-полицейских. Он отключил всю оперативную группу и сумел скрыться.

-   Вы что, меня за дурака принимаете? - вскри­чал Мендер. - Откуда человек, который семьдесят лет пролежал замороженным во льду, мог знать как отключаются суперсовременные роботы-по­лицейские?

-   Не могу знать! - стуча зубами, промямлил шеф полиции.

-   Но тогда надо заменить роботов людьми, ко­торых вполне достаточно в вашем подчинении, и повторить операцию. Вы сделали это? - грозно спросил Стив Мендер.

-   Никак нет! - ответил шеф полиции.

-   Почему? - буквально взвыл Повелитель.

-   Потому что мы не знаем местонахождения преступника.

-   Как не знаете? - брызгая слюной, завопил Мендер.

-   Преступник влез в блок управления камера­ми наружного слежения и сделал короткое замы­кание. Поэтому видеомониторы сейчас не рабо­тают.

-   Но как преступник мог знать, где находится блок управления, если об этом не знают даже мно­гие полицейские? - изумился Мендер.

-   Не могу знать! - снова захлопал глазками шеф полиции.

-   Так... - зарычал Стив Мендер. - Я больше не желаю это слышать. Даю вам сутки! Вы слыши­те меня?!

-   Так точно! - ответил шеф полиции.

-   Даю вам сутки! - повторил Мендер. - На то, чтобы найти и арестовать преступника. А дальше мы уже сами решим, как с ним поступить. Делайте, что хотите; предпринимайте какие угодно меры, но чтобы преступник был пойман.

  Шеф полиции не успел ничего промямлить в от­вет, а Мендер уже погасил все экраны.

  Толстяк, который во время совещания, не дыша, стоял позади хозяина, от страха закатил глазки и имел настолько жалкий вид, что можно было поду­мать, будто он за каких-то пять минут стал намного ниже ростом и потерял килограммов пять веса.

  «Не слишком ли я переусердствовал? - пронес­лось в голове Стива Мендера. - Пожалуй нет!­ - тут же успокоил он себя. - Эти тупоголовые поли­цейские не способны поймать даже свинью, кото­рая вырвалась за ограду. Ну, а уж со Шредером им и подавно не справиться. Тот, сразу видно, ­профессионал. Я не ошибся, поставив на него!» - ­успокоился Стив Мендер.

  А в это самое время до смерти перепуганный шеф полиции ворвался в помещение полицейского управления. Это произошло в тот самый миг, когда закончилась смена, и люди собирались потихоньку разойтись по домам.

-   Стоять! - завопил шеф полиции. - Куда?

-   Да ведь смена закончилась, - попытался оправдаться кто-то из полицейских.

-   Смена?! - топал ногами шеф. - У вас еще не было никаких смен. Ваша смена только что нача­лась!

  Все остановились и снова столпились у экрана центрального монитора, недовольно бубня и шепо­том поругиваясь на начальство.

-   Так вот! - продолжал шеф полиции грозным голосом. - Мною получен приказ задержать пре­ступника любыми возможными средствами. На все про все нам отпустили одни сутки. И если мы этого не сделаем, то ни один не останется в полиции. У всех у вас будет одна дорога: в лучшем случае - ­копать руду, в худшем - пополнить ряды хиппе­ров и мадеров! - последние слова шефа полиции подействовали отрезвляюще, как будто речь шла о чем-то очень страшном.

  Все встрепенулись и молча ждали дальнейших указаний.

-   Какие будут мысли? - уже более спокойным тоном спросил шеф полиции.

  Люди стояли молча, потупив глаза.

-   Мысль одна! - осмелился нарушить тишину капитан Джексон.

  Шеф полиции пристально посмотрел на него.

-   Какая?

-   Очень простая, - ответил Джексон. - Мы не в состоянии поймать этого преступника.

-   Что? - взревел шеф полиции.

-   С ним ничего не могла поделать полиция даже тогда, в конце двадцатого века, - развел руками Джексон, оставаясь невозмутимым.

-   Тогда позвольте вас спросить, - издеватель­ским тоном спросил шеф полиции, - каким образом он смог попасть в тюрьму?

-   Его поймала не полиция, а черепашки-нин­дзя. Эти четыре легендарных героя.

-   Кто-кто? - переспросил шеф полиции.

-   Черепашки-ниндзя! - звонким голосом пов­торила Лили Хейли.

-   Ну а где же нам, позвольте сказать, взять таких черепашек? - издевательски усмехнулся шеф полиции.

-   Таких - нигде, - развел руками Джексон.­ - Но можно взять тех же самых.

  На лицах всех присутствующих застыло выраже­ние полного удивления.

-   Что вы имеете в виду? - переспросил капи­тана шеф полиции.

-   А то и имею, что сказал, - ответил капитан Джексон.

-   И где же нам их взять?

-   Там же, где взяли и преступника, - в криогенной тюрьме.

-   Вы хотите сказать: их заморозили вместе с преступником, которого им с таким трудом удалось арестовать?

-   Да. В те годы это несправедливое решение суда вызвало настоящую бурю негодования.

-   Тогда почему же их не выпустили до сих пор? - удивился шеф полиции.

-   Потому что, шеф, Шредеру дали семьдесят лет, а черепашкам-ниндзя - сто.

-   Сто? - присвистнул кто-то.

-   Да, сто лет.

-   Но как же мы можем их освободить, если до окончания их срока осталось еще тридцать лет? ­- спросил шеф полиции.

-   Разве мы не можем выпустить их просто так, восстановив справедливость? - посмотрел на него Джексон.

-   Это исключено! - как отрезал начальник тюрьмы. - Справедливость справедливостью, а за­кон есть закон. Вообще-то освободить их досрочно можно, но это будет слишком долгой процедурой: апелляция в верховный суд и все прочее... Вряд ли кто сейчас этим будет заниматься. Ну да это просто-таки не наше дело. А Шредера нам придется ловить самим. Нам на это дали всего-навсего одни сутки.

  Верзила Джексон, как огромный ребенок, беспо­мощно хлопал глазами.

-   А что если мы выпустим их хотя бы на вре­мя? Чтобы они помогли поймать Шредера! - вне­запно пришла на выручку Джексону Лили Хейли.

-   Над этим надо поразмыслить, - шеф поли­ции задумался.

  «Неплохая идея! - пронеслось у него в голо­ве. - Так хоть какая-то надежда появится. Все прекрасно понимают, что современной полиции с ним не справиться. А ведь так не хочется прекра­щать карьеру, когда она находится на подъеме!»

-   Ну что ж, я согласен! Действуйте, лейте­нант! - бросил шеф полиции, выходя из помеще­ния.

Глава 9. Пробуждение

  Первым ощущением реальности был свет - яркие лампы сквозь мутный пластик.

  Микеланджело еще не стал черепашкой, но ощущение, что он - ледяная глыба, прошло. Микеланджело сел на холодное стальное днище каме­ры. По другую сторону прозрачного стекла были заинтересованные лица. Но никто его выпускать на свободу, по-видимому, не торопился.

  Микеланджело дернулся: его тело пронзила го­рячая дрожь. Он присмотрелся повнимательнее и понял, что лица, улыбающиеся и доброжелатель­ные, были всего только отличными муляжами.

-   Интересно, в какой же век я попал? - ахнул Микеланджело, припоминая многообещающие прогнозы о механических цивилизациях.

-   Добро пожаловать в 2... год! - внес ясность один симпатичный субъект.

  Во всей этой обстановке всеобщей радости было много неестественного. И Микеланджело еле удер­жался, чтобы не обругать всю эту биомеханиче­скую толпу.

  Люди не показывались. Зато раздвинулись и скользнули в пазы прозрачные створки люка.

  Микеланджело на всякий случай глубоко вздох­нул - кто его знает, а вдруг эти черти вообще от кислорода в атмосфере отказались, чтобы не за­ржаветь. Он терпел, сколько хватило сил, но потом ему все равно пришлось резко выдохнуть, и Ми­келанджело стал осторожно набирать в легкие воздух зала.

  Ничего плохого с ним не произошло. Дышать было можно. Микеланджело опытным взглядом окинул помещение вокруг себя и сразу же сориен­тировался в обстановке.

  Он быстро сообразил, где выход отсюда. Роботы уборщики уже давно успели при6рать осколки ви­деомонитора. Но у Микеланджело вызвал удив­ление остов камеры, который все еще висел на стене. А плохо затертые следы крови на полу ска­зали ему обо всем остальном: мир, в котором он жил раньше и в который ступал снова - ничуть не изменился к лучшему.

  Микеланджело вскрыл пластиковый пакет: как он и предполагал, там лежала новая одежда, в которой он совсем не ощущал надобности.

  Микеланджело старательно просмотрел стопку одежды, но никаких повязок, без которых чувство­вал себя несколько неуютно, естественно, не нашел.

  Услужливые роботы заботливо заглядывали ему в глаза, подобострастно ждали приказаний, с инте­ресом рассматривали необычное существо и пытались говорить все одновременно.

  Микеланджело все это стало сильно раздражать, и он поднырнул под радушно простертые объятия одного из вошедших людей и исчез за дверью.

  Коридор разветвлялся за поворотом. Микелан­джело двигался вдоль оранжевых стен, которые были, словно соты, - сплошь из дверей. Сколько он ни толкался, ни одна из них не подалась. А бло­ки управления Микеланджело трогать не риско­вал, потому что это было для него дело новенькое.

  Лестница, на которую он поставил ногу, тут же стала двигаться, поднимая Микеланджело куда-то вверх.

  Через какое-то время над головой проступил голубой квадрат неба. Микеланджело спрыгнул с подъемника на нагретый солнцем бетон крыши и осмотрелся. Внизу бесспорно лежал его родной город.

  Все так же островерхие небоскребы, вонзались своими пиками, закрепленными на крышах, в слегка прозрачную голубизну. Но их стало намного больше, и возвышались они теперь не только в цент­ре города - их лес тянулся до самого горизонта. Улицы стали шире, чем помнил Микеланджело, но они все также делили город на аккуратные районы.

  Присмотревшись, Микеланджело даже узнал Центральный парк и кое-какие кварталы. Далеко внизу неторопливо двигались люди, с высоты ма­ленькие, как муравьи.

  У Микеланджело вдруг захватило дух от созна­ния того, что это был его дом, хоть и много лет спустя.

  Микеланджело перевел взгляд в сторону океана, прищурился.

  Герой-ниндзя замер пружиной, готовой сорвать­ся. Острота его зрения еще раньше поражала людей, и сейчас он с первого взгляда увидел то, чего, видеть, пожалуй, не полагалось.

  Микеланджело еще раз лихорадочно «ощупал» горизонт по кругу. Это не могло быть ни чем иным, как обманом зрения или каким-то специфическим световым эффектом. Ведь насколько хватало глаз, до самого горизонта, тянулся его родной город. Но острое зрение Микеланджело нельзя было обма­нуть.

  За зубчатой чертой серых махин собственно города не существовало. Да и во многих местах внимательный взгляд зафиксировал подлог и недо­делки строений. В дальних зданиях не было стекол, а лестницы обрывались бездонными пролетами.

  Дальше - холмы, возвышенная равнина, кое-где разбавленная жидкой растительностью.

  Когда-то в старое время ему довелось побывать в выжженной солнцем прерии во время невыноси­мого летнего зноя.

  Но та прерия показалась бы настоящим оазисом, по сравнению с голой землей, изрезанной борозда­ми трещин, которая тянулась за городом.

-   Интересно, кому мог понадобиться этот спек­такль с игрушечным городом-островком? - пробормотал Микеланджело, озираясь.

  Невдалеке деликатно толпились улыбчивые ре­бята в белых комбинезонах, которые поднялись за ним на крышу.

-   Где мои друзья? - обратился он к ним.

-   Ими сейчас занимаются там, внизу, - ответил кто-то из роботов. - Мы не можем разморозить всех одновременно.

-   И долго это будет длиться? - спросил Микеланджело.

-   Ну, наверное, часа два-три, не меньше.

-   Хорошо, - ответил Микеланджело и посмот­рел на летательный аппарат, который стоял тут же, на крыше.

  Микеланджело про себя окрестил его летающей тарелкой.

  Эта тарелка лишь по виду отличалась от обычного вертолета. Увидев, что никто не пытается ему препятствовать, Микеланджело подошел к аппара­ту и стал ломиться в него, пытаясь найти рукоятку дверного замка.

-   Мистер Микеланджело! - вызвался помочь робот. - Аэрокар отпирается звуковыми командами!

-   О'кей! Это хорошо! Во всяком случае значит, что люди еще не перевелись, - парировал Мике­ланджело и скомандовал: - Ну, давай, валяй, от­пирайся! - хоть это было для него странновато, но дверца распахнулась.

  Роботы с нежностью махали своими лапами Микеланджело.

  Но все было не так просто, как показалось Микеланджело вначале.

  Ни пульта управления, ни привычных навигационных приборов в помине не было, сколько он ни жал на кнопочки и рычаги. Даже примитивное радио не работало.

-   О, черт! - раздраженный Микеланджело хлопнул ладонями по панели управления. Тут же челюсть его отвисла от удивления, и он в испуге отдернул руки.

-   Вы оштрафованы за применение нецензур­ных выражений! - внезапно ожила машина. Из па­нели выехала какая-то бумажка.

-   Ха! - усмехнулся Микеланджело. - Так значит, ты все улавливаешь на слух? Ну что ж! Тогда: поехали!