Старик сделал знак и тут же один из истуканов показал сложенную стопкой одежду, которую он держал в руках.

  Шредер даже не успел заметить, откуда она взя­лась, как будто тот прятал ее в рукаве.

-   Ну ты прямо фокусник! - похвалил его Шре­дер. Но спорить на этот раз не стал.

-   А обувь? - неожиданно вспомнил он.

-   Это тоже не должно вас беспокоить, мистер Шредер! - снова услышал он старческий голос.

-   Ну, хорошо! - размороженный сдался.­ - Так ты что-то вякнул насчет того, что я зверь! -пока суть да дело, Шредер успел сориентироваться в обстановке и прокрутил в уме схему побега.

  Одежда и обувь были рядом, дверь выхода нахо­дилась слева от трибуны и ему оставалось лишь освободить руки и подобраться к этим старикам.

-   Место, год и время вашего рождения,­ - пробормотал старик.

-   Что? - огрызнулся Шредер, сделав вид, буд­то не расслышал.

-   Минус три пункта! - сухо констатировал ста­рик. - Заторможенность реакции. Повторяю: год...

  Шредер не стал ожидать продолжения. Непонят­но откуда в его голове постоянно крутилась одна странная фраза и в эту секунду он понял, что на­стало время ее произнести. Выпалив ее, он услы­шал, как с металлическим лязгом отлетели в сторо­ну наручники и металлические кольца, державшие его ноги. Напрягшись всем телом, которое теперь беспрекословно подчинялось ему, он рванулся назад, каталка упала, но Шредер, вовремя сделав сальто назад, оказался на ногах.

  Двумя молниеносными ударами в спину, он тут же отключил двоих истуканов, которые с металли­ческим грохотом повалились на пол.

  Теперь на пути к свободе лежало лишь три метра пластикового покрытия и три старых трухлявых пня. Ближайшего старика он выдернул, как репу, схватил за запястье и потянул на себя. Позади что-то шлепнулось и ойкнуло.

  Старикан, который видно был самый любопыт­ный, оторопело привстал с кресла, шевеля посинев­шими от страха губами.

  Удар в челюсть тут же отнял у него дар речи, а заодно и любопытство. Краем глаза Шредер погля­дел на ребят, которые валялись на полу. К его полному удивлению, они даже не шевелились.

-   Вот, черт! - прорычал Шредер, все больше и больше распаляясь.

-   Штраф за...

  Можно было в кульбите перескочить через треть­его старика, но Шредер решил не отказывать себе в удовольствии. Он сделал два шага в сторону и оказался возле металлического ящика.

-   Я сейчас заткну твою глотку! - прокричал он в сетку динамика и, ухватившись обеими руками за ящик, резким движением отодрал его от стены. Послышался треск короткого замыкания, вспых­нули искры и потянуло дымком от горящей про­водки. Шредер расхохотался, и в глазах его появи­лся сумасшедший блеск.

  Одной рукой он схватил стопку одежды и пару ботинок, а другой ухватился за реденькую бородку старичка, который до сих пор сидел безо всякого движения. Шредер притянул к себе старческое морщинистое лицо, с превосходством посмотрел на него и отпустил на секунду. В удар кулака он вло­жил всю свою ненависть.

  Старичок всхлипнул и пытался прикрыться ру­кой. Шредер отбросил старика. Тот без стона распластался на полу и бессмысленно шипел, выпучив глаза:

-   Минус сорок пунктов, минус двести двадцать пунктов, минус человек - зверь!

  В старческой немощи проснулся неистовый протест.

-   Зверь?! - зарычал Шредер, скинув с себя белый балахон и быстро натягивая одежду. - Да, я зверь! - в восторге провопил он.

  Откуда-то, нарастая, слышался вой сирены. Шредер еще раз глянул на недвижных истуканов, но в сознании его зародилась полная уверенность, что это не те, с кем стоит терять время.

  Приближающийся глас полиции предупреждал - сейчас Шредеру придется иметь дело с вооруженными стражами порядка. Но злодей был уже возле дверей. Копам придется пошевелиться, чтобы не потерять надежду на встречу с ним. Он понимал: чтобы вся эта дурацкая комедия ни означала и где бы Шредер сейчас ни находился, самое время делать ноги.

  Дверь пропустила Шредера беспрепятственно, благожелательно напутствовав:

-   Желаю всегда и везде поддерживать статус «абсолюта»!

-   И тебе того же! - ответил Шредер, запуская в блестящее око видеокамеры металлическую тележку, и тут же нырнул в густые кусты.

  Еще некоторое время наружные видеокамеры от­мечали шевеление листвы, но потом воцарилось полное спокойствие. Шредер будто растворился.

Глава 5. Мания повелителя

  Весь мир, который наблюдал за происходящим в зале заседания высочайшей комиссии, содрогнулся от ужаса и замер в оцепенении.

  И лишь один человек на планете равнодушно щелкнул кнопкой телевизора, переключившись на развлекательную программу.

-   Еще коктейль, мистер Мендер? - кротко проворковала невидимая прислуга, протягивая бокал с напитком.

  Стив Мендер лениво потянулся, хрустнул суставами. Рукав его шелкового халата, расшитого экзо­тическими мордочками зверюшек из мультфиль­мов, сполз, обнажив загорелую руку, на которой бугрились крепкие мускулы.

  Стив полюбовался на смазливую девицу, улы­бающуюся во всю ширину огромного рта, обнажившую два ряда неестественно белых зубов. Она рассказывала зрителям пошлые анекдоты. Стив отстранил висящий в воздухе стакан:

-   Сейчас не время!

  Халат скользкой змеей сполз на пол, тут же сложившись вчетверо. Спальный гарнитур, дышащий тишиной и прохладой, сложился и убрался в стены; вместо кровати и пуфиков выдвинулись рабочее кресло и стол с шеренгой видеомониторов вдоль него.

  Стив затянул ремень короткой туники. Для своих шестидесяти лет мистер Стив Мендер выглядел очень неплохо, хотя это определение по отношению к нему было весьма и весьма относительно.

  Самому Мистеру Мендеру казалось, что он выглядит никак. Ему было смертельно скучно. В мо­лодости он очень много работал, а еще больше воровал. Потом воровали другие. После того, как мир сошел с ума, и богатство само вползало в руки, Стив захотел и получил новую игрушку - власть. Но с годами все чаще и чаще приходило убежде­ние, что доставшееся ему наследство не стоит того, чтобы им обладали.

  Ведь тупая покорность толпы приедается так же, как и сладкий пирог на первое, второе и третье. Конечно, вначале, он был словно приподнят на крыльях собственного могущества. Затем он начал сомневаться, а так ли уж он доволен признанием тех, кого не ставил ни в грош? А после... и с этим «после» никогда не сравнится человеческая неис­товая натура, злоба, ненависть. Все эти сказки о высоконравственном обществе, созданном благо­даря чуткому руководству и непосредственным указаниям мистера Мендера, ему самому уже осточертели хуже оскомины.

  Ему, как глоток свежего воздуха, было необхо­димо разнообразие. Он пытался найти его повсюду, но не находил нигде. И тогда он понял, что ему нужно. Это было единственное средство избавить­ся от тоски. Мендер хотел попробовать на вкус убийство. Нет, ни несчастье, ни нелепый случай, когда кто-то утонул в высокой волне морского при­боя, либо погиб в автомобильной катастрофе.

  Ему нужно было убийство, которое он планиро­вал ночами, о котором теперь мечтал каждый день. Но только вся нелепость ситуации заключалась в том, что в целом мире осуществить это было не­кому.

  Уже много лет Стив Мендер прекрасно знал, кого он хочет и должен убить. Трудность задачи заключалась в том, что он никак не мог найти человека, чьими руками он мог бы это сделать.

  И герой шоу, которое мистер Стив Мендер толь­ко что посмотрел на экране телевизора, вполне его устраивал. Оставался пустяк: найти Шредера в миллионном городе и заставить выучить текст, который непременно должна услышать жертва Мендера перед смертью.

  Этот текст Стив Мендер отшлифовал долгими вечерами, пока разномастная толпа жрала и пила за его здоровье.

  В эти слова Стив вложил все свое отвращение к жизни, которую прожил сам.

-   Так кто же все-таки первым подавился масли­ной?

  Эти слова относились только к одному человеку в мире, и он единственный на всем белом свете мог их понять.

-   Так кто же все-таки первым подавился мас­линой?

  Впервые в жизни Стив попробовал эту фразу на слух. Злая усмешка искривила его губы. Произне­сенные вслух, слова эти имели не только частоту и тон, но так же и вкус. Вызванные ими ассоциации рождали во рту резкий вкус необычного, ни на что не похожего плода.

  Мендер был далеко не глуп и прекрасно понимал, что какой-нибудь заурядный психоаналитик по­пытался бы объяснить истоки его ненависти, которую он питал к близорукому студенту Мор­рисону, к этому смутному воспоминанию его дале­кой молодости, чувством необыкновенной неудов­летворенности собой, - в особенности если ты все­гда и во всем привык иметь явный перевес над остальными.

  Но даже психоаналитику Мендер не признался бы, что вместе с Моррисоном уйдет чувство страш­ного стыда, которое усердным червем долгие годы точило основание его души.

  Произошло все это очень давно. Они тогда как раз заканчивали университетский курс, когда в их группу из другого штата перевелся хлипкий юноша с тонкими кистями и вечно сползающими на пере­носицу очками.

  Он всегда сидел в последнем ряду и отрешенно что-то записывал в толстую тетрадь, лишь время от времени обводя рассеянным взором аудиторию, равнодушно скользя глазами по лицу профессора.

  Над ним все подсмеивались и постоянно строили ему разные козни. Но Моррисон, казалось, не обра­щал на это никакого внимания. Стив - пышущий здоровьем и силой, высокий, красивый юноша - к Моррисону относился с плохо скрываемым пре­зрением и большей частью вообще не замечал его.

  Все изменилось за один роковой вечер.

  Как и почему он и Моррисон оказались на одной вечеринке, Стив уже не мог вспомнить. Вероятно состоялась одна из случайных тусовок. Девушки, которые всегда старались казаться большими ори­гиналками, наверное и пригласили Моррисона для разнообразия. Вечеринка удалась так себе.

  Стив больше скучал, чем пил и танцевал. Кто-то из его друзей корчил из себя шута, другие выделывались друг перед другом, пытаясь доказать, что они большие интеллектуалы, чем все остальные.

  Девчонки, которые были чуть навеселе, как все­гда шушукались и пронзительно визжали. Стиву было скучно. Он вышел на террасу. В этот поздний вечер невозможно было различить, кто курит в двух шагах от тебя.

  Стив щелкнул зажигалкой и при колеблющемся пламени рассмотрел дохляка Моррисона и светлую головку Мэри рядом с ним.

  Стив усмехнулся. Эта блондинка всегда отлича­лась странностями и не слылша красавицей, поэтому раньше он никогда на нее внимание не обращал. Но сейчас, встретив их вдвоем, он, сам не понимая почему, почувствовал легкое раздражение.

-   Привет! - Мендер бесцеремонно подошел к ним.

-   Привет! - эхом откликнулась девушка и Стив, сам не ожидая от себя такого, предложил им покататься на новеньком «форде», который не­давно подарил ему отец.

  Мэри пожала плечами: Стив и в темноте по­чувствовал, как нахмурился Моррисон.

  Но Мендер потому и был капитаном футбольной студенческой команды, что умел всегда настоять на своем.

  Они поехали, разгоняя фарами ночной мрак. Остановились у мелководной речки как раз напротив одинокого фонаря, который высвечивал запрещающую купания надпись. Тут Стив и пред­ложил искупаться.

  Он сразу же скинул одежду и бросился в воду, которая оказалась удивительно теплой после ноч­ного холода. Мэри помедлила, запутавшись в ме­лочах дамского костюма.

-   Холодно! - пожаловалась девушка, пробуя воду пальцами ноги.

-   А ты ныряй сразу! - посоветовал Моррисон из машины.

  Тощий Моррисон остался в плавках. Стив отметил эту деталь разрезая воду мощными взмахами рук.

  Девушка же стала плескаться у берега, по-детски хлопая руками и ногами по воде. Эхо далеко раз­носило эти звуки.

  Мендер обернулся посмотреть, что делает на берегу Моррисон, и почувствовал как ноги теряют дно. Он и не предполагал, что в этой речушке могут быть омуты. И у него родилась коварная мысль подшутить над девушкой.

  Удерживаясь на поверхности воды при помощи ног, и руками призывно замахал девушке.

-   Эй, Мэри, крошка! Иди сюда. А то ты возле берега всю воду перемутила.

  Мэри охотно побрела на его голос, осторожно ступая по дну. И ничего страшного, ведь впереди призывно протягивал руки Стив Мендер, самый отличный парень из всех знакомых ей ребят. Оста­валось сделать еще один шаг.

  Мэри поторопилась. И тут произошло что-то странное. Не понимая, она попыталась нащупать ногой несуществующее дно и ухнула в омут, скрыв­шись под водой. В первое мгновение Мэндер не понял, что произошло, потом он заволновался, стал озираться по сторонам, в панике ударяя по воде руками и ногами.

  Мэри не появлялась. Он нырнул. Мутная вода совсем не пропускала света. Стив почувствовал, что легкие разрываются из-за недостатка воздуха и вынырнул отфыркиваясь. Нырнул снова и снова мягкий ватный тампон душил его. Тело пронзила дрожь. Девушки не было.

-   Может, она под водой тихонько уплыла к берегу? - в надежде подумал Мендер.

  Он поплыл и через несколько метров стал на ноги. С трудом удерживая трясущиеся колени, побрел на берег.

  Моррисон что-то писал при свете фары, разва­лившись на траве.

-   А где Мэри? - выдохнул Мендер.

  Моррисон удивленно вскинул голову, видимо не совсем понимая, где он и какого черта тут околачи­вается это мокрый тип.

-   Где Мэри? - Стив затряс парня, ухватив его плечи. - Где она?

  Моррисон близоруко прищурил глаза.

-   Но она же с тобой купалась, - тихо и удивленно ответил он.

  Стив отпустил Моррисона. Обессилено сел на траву. Тут же жесткое переплетение травинок от­печаталось на теле, кожа зачесалась. Мендер заер­зал. Мысли крутились туго, словно плохо смазан­ный механизм. Но одна наползала на него бесформенным черным пятном, заволакивая глаза: «Она утонула, но этот чудак не видел, что произо­шло и ничего не знает. Значит я могу спастись, если буду помалкивать! Ведь я же не виноват, не виноват. Я только хотел подшутить».