Он чихнул, боль отдалась в голове, и зуб заболел еще сильнее. «В жизни не видал такой крапивы!» — сказал он себе, устало разглядывая могучие стебли.

Почти наверняка гномы помогли Микки ее вы­растить. У гномов неплохо получалось с расте­ниями. Уж если они умудрились вырастить денеж­ные деревья, значит они могли сотворить какие хочешь растения. Он вспоминал, как гном заставил крапиву улечься и расчистить для него дорожку. Наверняка это сделал именно гном, потому что вет­ра почти не было, а если бы даже ветер и был, он все равно не мог бы дуть сразу в две стороны.

Он никогда не слышал ни о ком, похожем на этих гномов. А они говорили что-то о добрых делах на других планетах. Но что бы они ни делали на дру­гих планетах, на этой их явно провели.

Филантропы, подумал он. Миссионеры, может быть, из другого мира. Компания идеалистов. И вот застряли на планете, которая, может быть, ничем не похожа ни на один из миров, где они побывали.

Понимают ли они, что такое деньги, задумался он. Интересно, что за байку преподнес им Микки?

Видно, он был здесь первым, кто на них на­толкнулся. Будучи человеком опытным в денеж­ных делах и в обращении с людьми, он сразу понял как воспользоваться счастливой встречей. К тому Микки имеет организацию, достаточно солидную, хорошо усвоившую законы самосохранения, так что она смогла обеспечить секретность. Одному бы человеку не справиться.

Вот так гномов и провели, полностью одурачили. Хотя нельзя сказать, что гномы глупы. Они изу­чили их язык. И не только разговорный и сообра­жают неплохо. Они, наверное, даже умнее, чем кажутся. Ведь между собой они общаются беззвуч­но, а приучились же разбирать звуки нашей чело­веческой речи.

Солнце давно уже исчезло за зарослями кра­пивы. Скоро наступят сумерки, и тогда мы примем­ся за дело, сказал себе Дон.

Сзади крапива зашуршала, и он вскочил. Может быть, дорожка снова образовалась, лихорадочно подумал он. Может быть, дорожка образуется автоматически, в определенные часы.

Это было до какой-то степени правдой. Дорожка и в самом деле образовалась. И по ней шел еще один гном. Крапива расступилась перед ним и сомкнулась, как только он прошел.

Гном подошел к Дону:

— Добрый вечер, подонок.

Это не мог быть гном, запертый в багажнике. Это, должно быть, один из тех, что отказались участвовать в денежном деле.

—     Ты больной?

—     Все чешется,— сказал Дон,— и зуб болит, и каждый раз, как чихну, кажется, голова раска­лывается.

—     Могу починить.

—     Разумеется, ты можешь вырастить аптечное дерево, на каждой ветке которого будут расти таб­летки, и бинты, и всякая чепуха.

—     Очень просто.

—     Ну ладно,— сказал Дон и замолчал. Он по­думал, что и в самом деле для гнома это может быть очень просто. В конце концов, большинство лекарств добывается из растений, а уж никто не сравнится с гномами по части выращивания дико­винных растений.

—     Ты можешь мне помочь,— сказал Дон с энту­зиазмом.— Ты можешь лечить разные болезни. Ты можешь даже найти средство против рака и изо­брести что-нибудь, чем будут лечить сердечные болезни. Да возьмем, к примеру, обычную про­студу...

—     Прости, друг. Но мы с вами не хотим иметь ничего общего. Вы нас выставили на посмешище.

—     Ага, значит, ты один из тех, кто убежал? — сказал Дон с волнением в голосе.— Ты раскусил игру Микки...

Но гном уже не слушал его. Он как-то подтянул­ся, стал выше и тоньше, и губы его округлились, будто он собирался крикнуть. Но он не издал ни единого звука. Ни звука, но казалось, будто у Дона застучали зубы. Это было удивительно — словно вопль ужаса раздался в тишине сумерек, где ветер тихо шелестел в темнеющих деревьях, шуршала крапива и вдали кричала птица, возвращавшаяся в гнездо.

По другую сторону изгороди раздались звуки шагов, и в густеющих сумерках Дон увидел пяте­рых гномов, бегущих вниз по склону.

Что-то происходит, подумал Дон. Он был уверен в этом. Он ощутил серьезный момент, но не по­нимал, что бы это могло значить.

Гном рядом с ним издал нечто вроде крика, но крика слишком высокого, чтобы его могло уловить человеческое ухо, и теперь, заслышав этот крик, гномы из сада бежали к нему.

Пятеро гномов достигли изгороди и выстроились вдоль нее. На груди их переливались непонятные значки и буквы их родного языка. И грудь того, что стоял рядом с Доном, тоже светилась непонятными значками, которые менялись так быстро, что каза­лись живыми.

Это спор, подумал Дон. Пятеро за изгородью спорили с тем, кто стоял снаружи, и в споре ощу­щалось напряжение.

А он стоял здесь, как случайный прохожий, по­павший в гущу семейного скандала.

Гномы махали руками, и в спускающейся темно­те знаки на них, казалось, стали ярче.

Ночная птица с криком пролетела над ними, и Дон поднял голову посмотреть, что это за птица, и тут же увидел людей, бегущих к изгороди. Силуэ­ты их ясно виднелись на фоне светлого неба.

—     Эй, смотрите! — крикнул Дон и сам удивился, зачем это он кричит.

Заслышав его, пятеро гномов обернулись, и на них появились одинаковые надписи, как будто они внезапно обо всем договорились.

Раздался треск, и Дон снова поднял голову. Он увидел, что старый дуб клонится к изгороди, как будто его толкает гигантская рука. Дерево клони лось все быстрее и наконец с силой ударило по изгороди. Дон понял, что пора бежать.

Он отступил на шаг, когда опустил ногу, то не обнаружил земли. Он с секунду старался удержать равновесие, но не смог и свалился в яму. Тут же над его головой раздался грохот, и громадное дере­во, разнеся изгородь, упало на землю.

Дон лежал тихо, не смея пошевелиться. Он ока­зался в какой-то канаве. Она была неглубокая, но он упал очень неудачно и прямо в спину ему чуть не вонзился острый камень. Над ним нависала путаница ветвей и сучьев — своей верхушкой дуб закрыл канаву. По ветвям пробежал гном. Он бе­жал шустро и беззвучно.

—    Они туда помчались,— раздался голос.— В лес. Их нелегко будет найти.

Ему ответил голос самого Дж. Микки.

—     Надо найти их, Раф! Мы не можем допустить, чтобы они сбежали.

После паузы Раф ответил:

—     Не понимаю, что это с ними. Казалось, они были всем довольны.

Микки выругался:

—     Это все фотограф. Ну, тот самый парень, который залез на дерево и сбежал от меня. Я не знаю, что он наделал и что еще наделает, но могу поклясться, что он в этом замешан. И он где-нибудь здесь.

Раф немного отошел, и Микки сказал:

—     Если он вам встретится, вы знаете, как по­ступить.

—     Конечно, босс.

—     Среднего роста, малохольный.

Они исчезли. Дон слышал, как они пробираются сквозь крапиву, кроя ее последними словами.

Дон поежился. Ему надо выбираться отсюда, и как можно скорее, потому что скоро взойдет луна.

Дж. Микки и его мальчики шутить не собира­лись. Они не могли позволить, чтобы их одурачили в таком деле. Если они его заметят, они будут стре­лять без предупреждения.

Сейчас, когда все охотятся за гномами, можно было забраться незаметно в сад. Хотя, вернее все­го, Микки оставил своих людей сторожить деревья.

Дон подумал немного и отказался от этой мысли. В его положении лучше всего было добраться как можно скорее до машины и уехать отсюда по­дальше.

Он осторожно выполз из канавы. Некоторое вре­мя он прятался в ветвях, прислушиваясь. Ни звука.

Он прошел сквозь крапиву, следуя по пути, про­топтанному людьми.

И побежал по склону к лесу. Впереди раздался крик, и он остановился, замер. Потом опять побе­жал, добрался до первых кустов и залег.

Вдруг он увидел, как из лесу, поднимаясь над вершинами деревьев, показался какой-то бледный силуэт. На нем поблескивали первые лучи лунного света. Он был острым сверху и расширялся кни­зу,— словом, походил на летящую рождествен­скую елку, оставляющую за собой светящийся след.

Внезапно Дон вспомнил о завале в овраге, спле­тенном так прочно. И тогда он понял, что это за елка летит по небу.

Гномы работали с растениями, как люди с метал­лами. Если они могли вырастить денежное дерево и послушную крапиву, то вырастить космический корабль для них не составляло большого труда.

Корабль, казалось, двигался медленно. С него свешивалось нечто вроде каната, на конце которого болталось вроде куклы что-то. Кукла корчилась и издавала визгливые крики.

Кто-то кричал в лесу:

— Это босс! Раф! Да сделай ты что-нибудь!

Но было ясно, что Раф ничего не сможет сделать.

Дон выскочил из кустов и побежал. Теперь самое время скрыться от этих людей. Они заняты судьбой босса, который все еще держится за канат — может быть, якорную цепь корабля, а может быть, плохо принайтовленную часть оболочки. Хотя, принимая во внимание искусство гномов, вряд ли можно было допустить, что они плохо принайтовили ка­кую-нибудь часть корабля.

Он отлично мог представить, что случилось: Микки увидел, как гномы влезают в корабль, и бро­сился к ним, крича, стреляя на ходу, и в этот мо­мент корабль стартовал, а свисающий с него канат крепко обвился вокруг его ноги. Дон достиг леса и побежал дальше вниз по склону, спотыкаясь о корни, падая и снова поднимаясь. И бежал, пока не ударился головой о дерево так, что искры посыпались из глаз.

Он сел на землю и ощупал лоб, убежденный, что проломил голову. Слезы у него лились и стекали по щекам. Но лоб не был проломлен, и крови не было, хотя нос заметно распух. Потом он поднялся и медленно пошел дальше, наощупь выбирая путь, потому что хоть луна и взошла, под деревьями было совершенно темно.

Наконец Дон добрался до сухого русла ручья и пошел вдоль него. Он заспешил, вспомнив, что девушка ждет его в машине. Она, верно, разозли­лась, подумал он. Ведь он обещал вернуться до темноты.

Он споткнулся о клубок переплетенных ветвей, оставшийся в овраге. Провел рукой по его почти полированной поверхности и постарался предста­вить, что случилось здесь несколько лет назад.

Космический корабль, падающий на Мертвую Землю, вышедший из-под контроля. А Микки ока­зался неподалеку...

Черт знает что бывает в наши дни, подумал Дон.

Если бы им встретился не Микки, а кто-нибудь другой, кто думает не только о долларах, теперь по всей Мертвой Земле могли бы расти рядами де­ревья и кусты, дающие человечеству все, о чем оно мечтает,— средства от всех болезней, настоящие средства от бедности и страха. И может быть, мно­гое другое, о чем мы еще и не догадываемся. Но теперь они улетели в корабле, построенном двумя не поверившими Микки гномами.

Он продолжал путь, думая о том, что надежды человечества так и не сбылись, разрушенные жад­ностью и злобой. Теперь они улетели. «Постойте минутку, не все улетели! Ведь один гном лежит в багажнике». Он прибавил шагу.

«Что же теперь делать? — размышлял он.— Куда идти? Куда лететь?» Что бы ни случилось, оставшийся гном должен попасть в хорошие руки. И так уж слишком много времени потеряно. Если гном встретится с нашими учеными, он сможет еще многое сделать.

Он начал волноваться. Он вспомнил, как гном стучал по багажнику. А что, если он задохнется? А вдруг он хотел сказать что-то важное?

Он бежал по сухому руслу, скользя по гальке, спотыкаясь о валуны. Москиты летели за ним гус­той тучей, но он так спешил, что не замечал укусов.

Там, наверху, компания Микки обирает деревья, срывая миллионы долларов, подумал он. Теперь их игра кончена, и они об этом знают. Им ничего не остается, как оборвать деревья и исчезнуть как можно быстрее.

Возможно, денежным деревьям для выращива­ния денег нужно, чтобы гномы непрерывно наблю­дали за ними.

На машину он наткнулся внезапно, обошел ее в почти полной темноте и постучал в окно. Внутри взвизгнула его девушка.

—     Все в порядке! — крикнул Дон.— Я вер­нулся.

—     Все в порядке, Дон? — спросила она.

—     Да,— промычал он.

—     Я так рада,— сказала она облегченно.— Хо­рошо, что все в порядке. А то гном убежал.

—     Убежал? Ради бога, как?

—     Не злись! Он все стучал и стучал. И мне стало его жалко. Так что я открыла багажник и выпусти­ла его.

—     Итак, он убежал,— сказал Дон.— Но, может быть, он где-нибудь по соседству прячется в тем­ноте...

—     Нет,— вздохнула девушка.— Он побежал по оврагу. Было уже темно, но я бросилась вслед за ним. Я звала его, но понимала, что мне его не догнать. Мне жалко, что он убежал. Я повязала ему на шею желтую ленточку, и он стал такой ми­ленький.

—     Еще бы! — сказал Донателло.

Он думал о гноме, летящем в пространстве. Тот направляется к далекому солнцу, увозя с собой ве­личайшие надежды человечества, а на шее у него желтая ленточка с Мертвой Земли, на которой живут подонки, считающие деньги.

Микки окончил читать. В окна капитанской каю­ты, где провели ночь черепахи, заглянуло солнце, наполняя воздух влагой и теплом.

—     Что скажешь, Дон? — спросил Микки.

—      Кто-то ищет кристалл Будды, а кто-то денеж­ных гномов,— задумчиво произнес Донателло.— Странно, что все это происходит на одной и той же земле, на Мертвой планете, которую, быть может, удалось нам спасти от гибели...

—      Но денежных гномов здесь искал не только я, но и ты, Дон,— обиженно произнес Микки.

—     Хорошо, что они улетели,— сказал Раф.

—     И хорошо, что мы — черепахи, не помним ничего этого,— добавил Лео,— значит, нам нечего стыдиться. Так, Дон?

Донателло встал и вышел на палубу. Вслед за ним поднялись черепахи.

—      На этой планете сокрыты великие тайны Буд­ды,— сказал Дон, глядя в бескрайнее небо,— а что знаем мы, черепахи, о жизни? Если бы Будда по­зволил нам остаться на этой земле до тех пор, по­ка мы не увидим собственными глазами ту новую жизнь, которая должна вскоре вылупиться из на­ших коконов, для возрождения которой он и отпра­вил нас сюда, если бы нам была оказана такая милость... — Донателло улыбнулся,— больше мне ничего не надо...