Доктор Адамс оставил в покое микроскоп и те­перь машинально и бесцельно передвигал различ­ные предметы, стоящие на столе.

  Ну, допустим даже, что аналогия между ана­биозом и мумификацией в естественных условиях справедлива... Разве можно сбрасывать со счета фактор времени? Кому-кому, а уж мне-то хорошо известен старый спор о зернах пшеницы из гробни­цы фараонов. Когда это?.. Да... еще в прошлом веке нашли зерна, которые пролежали две тысячи лет, высохли и почернели от времени. Но как толь­ко их намочили, они проросли. Сколько шуму на­делали эти зерна в научном мире! А потом стали утверждать, что ученые были введены в заблужде­ние: арабы якобы продали вместе с зернами, добы­тыми из гробницы зерна современные. Это подтверждалось и более поздними опытами: зерна, взятые из других гробниц, не прорастали, при раз­мачивании они распускались в однородную клей­кую массу...»

  Доктор Адамс поднялся и подошел к окну в на­дежде оставить свои сомнения за письменным сто­лом, но они, невесомые, тоже перелетали к окну и продолжали спорить в уставшей от бессонницы голове.

  «Ведь утверждение еще не доказательство! Стоит ли винить никому не известных лукавых арабов с восточного рынка? Да и были ли они - эти ара­бы? Не проще ли предположить, что разные семена хранились в различных условиях? Если условия позволяют семенам оставаться в состоянии скры­той жизни - сухого анабиоза, - они могли лежать очень долго, а затем прорасти. В других условиях, когда менялась температура и высока была отно­сительная влажность воздуха, в семенах происхо­дили вспышки жизнедеятельности. Семена посте­пенно растрачивали живое вещество и только по­этому погибали. Но если так, то почему не могла сохраниться искра жизни и в мумии, если она ле­жала в идеальных для анабиоза условиях? Нет, я решительно не вижу никаких причин, которые делали бы абсурдными согласие на этот экспе­римент».

  Спор с самим собой мог никогда не закончиться. Доктор Адамс отошел от окна и внимательно огля­дел лабораторию, словно видел ее впервые.

  Профессор Брэдли устал ходить и теперь дрем­лет, облокотясь на подоконник, подложив под голову большие руки.

  В стеклянной ванне по-прежнему лежит мумия. Все также шумит автожектор, и только солнечные зайчики приобрели кроваво-красный оттенок и пе­реселились со стен на потолок.

  Доктор Адамс прошелся по комнате, пригладил волосы и, подойдя к другу, осторожно тронул его за плечо.

  Профессор Брэдли вскочил и бросился к ванне.

-   Ну что?

  На полпути его остановил усталый голос доктора Адамса:

-   Я думаю, что ничего не выйдет. Я теперь даже уверен в этом.

  Профессор Брэдли посмотрел на часы: стрелки показывали девять.

-   Может быть, попробуем еще? - неуверенно не то спросил, не то предложил он.

-   Ни к чему, - доктор Адамс присел на широ­кий подоконник, подумал, потом, на что-то решив­шись, быстро подошел к профессору Брэдли, поло­жил ему руки на плечи. - Джоан, - сказал он, глядя прямо в глаза профессору Брэдли,- я ви­новат перед тобой.

  Профессор Брэдли с немым удивлением уста­вился на доктора Адамса.

-   Да, - продолжал тот, - виноват! Ведь я нико­гда не думал, что можно оживить мумию. Но я не разубеждал тебя, решив воспользоваться этой мумией, чтобы доказать свою теорию анабиоза. Я предполагал... Нет, больше... я верил, что мне удастся пробудить в мумии хотя бы искру жиз­ни. Как видишь, ничего не получилось. А я обма­нул тебя и к тому же еще замучил в эти пять дней.

  Профессор Брэдли молчал и по-прежнему удив­ленно смотрел на доктора Адамса. А тот снова отошел к окну и уже оттуда добавил:

-   Теперь я прошу тебя пойти спать.

  Профессор Брэдли отрицательно мотнул голо­вой.

-   Я тебе не верю.

-   Пойми, это невозможно, у нас не осталось практически ни одного шанса.

-   Я буду ждать.

-   Чего? Пока мумия откроет глаза? Так я уже сейчас заявляю: она никогда не откроет глаза! Ты слышишь!

-   Слышу, не кричи, я устал, но не оглох еще, - профессор Брэдли никак не сдавался. - Может есть еще какой-нибудь способ?

-   Нет, - категорично ответил доктор Адамс,­ - мы уже все испробовали. Это тебе не в песке копаться, отыскивая останки былой жизни.

-   Хороша же твоя наука, если она не может оживить какую-то несчастную высушенную мумию! Всего одну мумию!

-   Ты сам видел, что это не так просто, как может показаться на первый взгляд, - подскочил доктор Адамс.

-   Всего одну мумию, - повторил профессор Брэдли обычным тоном, подняв при этом указа­тельный палец.

-   Джоан, давай прекратим этот бессмысленный спор, а то однажды мы уже поссорились надолго. Эйприл помирила нас, но если мы поссоримся еще раз, боюсь, на этом свете мы уже не встретимся, - в голосе доктора Адамса было сожаление.

-   Да, Дэвид, - спокойно произнес профессор Брэдли, - мы уже не в том возрасте, чтобы ссориться... И из-за чего! Из-за неожившей мумии?..

  Они медленно подошли к ванне, еще раз безна­дежно взглянули на мумию.

-   Папирусы я отдал Хофни, - начал профес­сор Брэдли, - надеясь, что мумия подскажет мне ответ на вопрос: кто же убил Мересу. Теперь, как оказалось, я так и не узнаю правды.

-   Что ты так убиваешься из-за какой-то сказки? Ведь конец, если хочешь знать, можно и приду­мать.

-   Что ты говоришь?! - возмутился профессор Брэдли. - Сказки!

-   Ну да, а как же еще? Мало ли что может быть написано в папирусе!

-   Ах да! Как же я забыл: этот документ не был заверен в нотариальной конторе! - профессор Брэдли засмеялся.

-   Если не возражаешь, - доктор Адамс, сделав неглубокий поклон, повернулся, чтобы выйти в соседнюю комнату.

-   Постой, Дэвид!

-   Ну что еще? - через плечо бросил доктор Адамс. - Я хочу... нет, настаиваю, чтобы ты немедленно отправлялся спать. Иначе...

-   Не надо иначе, я пойду.

-   Так-то лучше, - облегченно вздохнул доктор Адамс, опускаясь в кресло.

  И как только он поудобней устроился в кресле, сразу же уснул. Но почему все вокруг приобретает голубой оттенок? Доктор Адамс оглянулся во сне. Прямо против открытого окна сияла в небе полная луна. Но голубой свет шел не от нее. Луна была желтой, как начищенное до блеска медное блюдо. Необычайный свет рождался где-то здесь, в лабо­ратории. Напряженно всматриваясь в темноту, он увидел: там, над ванной, где лежала мумия, струилось какое-то голубое сияние. Вот загорелся голу­бой огонек и тотчас погас, потом зажегся рядом. И уже десять, нет, двадцать огней колеблются и пляшут, словно в хороводе. В их свете отчетливо видны темные контуры мумии.

  Мумия фосфоресцировала... Доктор Адамс с интересом наблюдал за вспышками блуждающих огней и вдруг заметил, как грудь мумии поднялась и медленно опустилась. Или ему это показалось?.. Неужели показалось?

  Прошла минута, и Мересу снова вздохнул глубо­ко, со свистом и клекотом.

  Надо бежать и разбудить Эйприл и профессора Брэдли», - подумал доктор Адамс. Но сразу же понял, что не может подняться. Необъяснимая, неимоверная тяжесть вдавила его в кресло. Он сидел, откинувшись назад, и широко открытыми глазами, не моргая, смотрел перед собой.

  Мумия оживала... Доктор Адамс ясно видел, как у нее дрогнули веки, как передернулись губы и пальцы рук начали хватать воздух судорожными движениями.

  И вдруг доктор Адамс почувствовал, что сердце у него забилось часто-часто, а потом почти остано­вилось. В ванне забулькало, а затем Мересу взмах­нул руками и сразу, рывком, сел. Он еще раз глубоко вздохнул, приоткрыл глаза, обвел комнату тяжелым взглядом. И вот его взор остановился на докторе Адамсе.

  Черепашки постучали в дверь лаборатории, но, не услышав ответа, решили войти. Они осторожно прикрыли за собой дверь, а затем тихо, словно крадучись, подошли к ванне, где лежала мумия. Они толкали один другого, показывая, что Эйприл и доктор Адамс мирно спят в креслах, причем Эйприл во сне улыбается.

-   А наш Мересу уже на человека похож, - шепотом сказал Леонардо.

-   Микеланджело, - позвал Донателло насколь­ко можно тихо, - не трогай ничего.

-   Но ведь все так интересно, - возразил тот, дотрагиваясь до какого-то прибора.

-   Не трогай, - схватил его за руку Рафаэль, - ­ты можешь все испортить...

  Тогда Мересу поднял руку и, показывая на уче­ного пальцем, засмеялся. На его длинной и сухой, как палка, руке прыгал тяжелый браслет с изобра­жением женщины, играющей на тимпане.

  Доктор Адамс почувствовал, как шевелятся во­лосы на голове и холодный пот покрывает тело. А Мересу смеялся все громче и громче. Это был уже не человеческий смех, он до боли давил на барабанные перепонки, не давая вздохнуть. Доктор Адамс понял, что теряет сознание...

  Он вскочил с кресла с выражением ужаса на лице и, увидев в слабо освещенной лаборатории силуэты черепашек, дико заорал:

-   А-а!

  На его крик прибежал профессор Брэдли из со­седней комнаты, Эйприл уже испуганно стояла перед ним. Черепашки столпились в кучу, прижи­маясь друг к другу.

-   Что, что случилось? - тревожился профес­сор Брэдли.

-   Это мы, черепашки, - словно оправдываясь, не понимая, что произошло, произнес Донателло.

-   Мы только хотели... - заметил Рафаэль не­смело.

-   Мы постучали, но никто не ответил, - лепе­тал Микеланджело.

  Эйприл включила верхнее освещение. Доктор Адамс все еще не мог прийти в себя. Он колотился, словно от холода, был бледен. Он облегченно вздохнул, понимая, что страхи всего лишь ему приснились, потом вынул из кармана платок и вы­тер капли, выступившие на лбу.

  «Пора кончать, - подумал он, - а то, чего доб­рого, станешь всеобщим посмешищем».

-   Все нормально, - сказал он.

-   Что с тобой случилось? Какое нормально? ­- вертелся возле него профессор Брэдли.

-   Похоже, надо заметать следы этого смехо­творного опыта, - на лице доктора Адамса появилась улыбка.

  Доктор Адамс со злостью посмотрел в сторону мумии и, словно удивившись чему-то, отошел на два шага в сторону и посмотрел опять. Все следили за ним. Потом, недоверчиво покачав головой, он медленно подошел к мумии, долго рассматривал ее, затем бросился к столу, снова подбежал к му­мии и наклонился над ней.

  Все переглянулись.

-   Получилось! - громко крикнул доктор Адамс.

  Черепашки, Эйприл и профессор Брэдли прилипли к ванне.

-   Мумия оживает!..

  Мумия лежала в ванне по-прежнему неподвиж­но, и все в недоумении посмотрели на доктора Адамса.

-   Дэвид, - протянул профессор Брэдли, - с тобой все в порядке?

-   Да ты не на меня смотри!

  Доктор Адамс насильно наклонил голову про­фессора Брэдли к мумии и сунул ему в руки боль­шую лупу. И только теперь профессор Брэдли ясно увидел, о чем говорил доктор Адамс. Раньше у мумии ничего подобного не было...

-   Это волосы? У него растут усы и борода? - ­удивленно спросил профессор Брэдли, словно не доверяя себе.

-   Что там усы и борода! Вы посмотрите, ведь даже шевелюра на голове отрастает, - весело от­ветил доктор Адамс. - Как видишь, мы все же пробудили искру жизни в мумии. Твой Мересу становится красавцем!

-   И это только начало? - с надеждой в голосе спросил профессор Брэдли.

-   Я думаю, это все, чего мы могли добиться от твоего архитектора. Впрочем, можно проверить.

  Доктор Адамс подошел к прибору с раствором, питающим ткани мумии, и переключил рычажок на сосуд с адреналином. Потом доктор Адамс и про­фессор Брэдли сели на пол и уставились на про­бирки, куда по-прежнему падали капли жидкости.

  Эйприл стояла рядом с черепашками, боясь про­изнести хоть слово.

  Прошло несколько секунд, и вот в пробирках, собиравших раствор из сосудов пальцев, темп падения капель резко замедлился. Разница в темпе была так очевидна, что не оставляла места сомне­нию.

  Но, поднимаясь, доктор Адамс обнял профессора Брэдли и прижался небритой щекой к его щеке.

-   Сосуды пальцев реагируют на адреналин - ­они сузились, значит они живы! Мы победили, Джоан! Подтвердилось предположение, что муми­фикация - это лишь разновидность анабиоза тка­ней. Оказалось верным и то, что жизнь в скрытом состоянии может сохраняться очень долго!

  Доктор Адамс поднялся и помог подняться про­фессору Брэдли.

-   А что я говорил? - произнес профессор, важно вытягивая шею.

-   Это значительное открытие, и за него я обязан благодарить тебя и еще, - добавил доктор Адамс весело, - нашего общего приятеля архитектора Мересу!

-   А, когда... - начал растерянно фразу про­фессор.

-   Не жди чуда, его не будет, - покачал головой доктор Адамс.

-   Но, ты ведь сказал, что мы победили?!

-   Да, я добился, чего хотел.

-   Нет, еще нужно немного...

  Доктор Адамс заглянул в глаза профессору Брэдли и прочел в них немой вопрос. Тогда он сказал уже серьезно и сдержанно:

-   Мне не хочется вторично разочаровывать те­бя, Джоан, но большего мы действительно не добьемся. Есть ткани и органы, способные пере­живать организм в целом. Ведь общеизвестно, что после смерти еще долго растут волосы и ногти. Если бы мы занялись мумией архитектора Мересу три тысячи лет назад, мы, наверное, добились бы больших результатов. Ведь мумия лежала не в идеальных лабораторных условиях. Поэтому скры­тая жизнь, способная вновь пробудиться, сохрани­лась только в наиболее стойких тканях - в коже и пальцах. Но разве этого мало?

  Черепашки зашептались. Эйприл все еще не зна­ла, что нужно ей сказать в сложившейся ситуа­ции.

-   Поздравляю тебя, Дэвид, - почти равнодуш­но проговорил профессор Брэдли. - А теперь разреши, я пойду, - добавил он и вышел из лаборато­рии.

  Черепашки направились за ним следом, чтобы поддержать профессора, бросая на мумию укоризненные взгляды, точно она была в чем-то ви­новата.

-   Толку-то с тебя, мумия архитектора Мере­су!.. - махнул рукой на прощание Микеланджело.

-   Да, ладно, - взял его за локоть Леонардо.