-   Нет, этому не бывать! - смело заявил Донателло. - С ней рядом будем находится мы!

-   И все равно, - настаивал учитель Сплинтер, - ­присмотрите за ней. Ну и, конечно же, сами слушайтесь ее. Я не пойду вас провожать, попрощаемся здесь.

  И учитель Сплинтер по очереди обнял, как родных, всех черепашек ниндзя, а черепашки обняли учителя Сплинтера.

-   С Богом, ребята, - напутствовал черепашек учитель, и они ступили за порог своего жилища.

  Донателло шел и тихонько всхлипывал - так был растроган прощанием.

-   Ты что, дружище, плачешь? ­- спросил Рафаэль. - Не хочешь лететь?

-   Нет, - покачал головой Донателло. - Может, я веду себя слишком сентиментально для ниндзя, но, думаю, для маленькой, непутевой черепахи это прости­тельно.

-   Конечно, - согласился Микеланджело. - Мне то­же жаль оставлять учителя Сплинтера. Как он тут выдер­жит без нас целые две недели?

  Черепашки вздохнули, поддавшись неожиданно на­хлынувшей грусти. Дальше шли молча, погруженные в свои мысли, и никто не решался заговорить первым. Доб­рались до того места, где обычно встречались с Эйприл, и стали ждать. Вскоре на дороге показалось такси. Маши­на остановилась, и Эйприл, открыв дверцу, скоман­довала:

-   Забрасывайте поскорей вещи в багажник. Мы опаздываем.

-   Но ты же сказала, что самолет в девять пятнадцать вечера? - удивился такой спешке Леонардо.

-   Да, - кивнула Эйприл. - Но нам нужно еще встретиться с Майклом Стенли.

-   Майклом Стенли? - ревниво переспросил Донателло. - А кто этот Майкл Стенли?

-   Помощник Кроуза, - объяснила Эйприл. - я же говорила, что Кроуз выделил мне переводчика и экскурсовода.

  Черепашки побросали в багажник вещи и стали вти­скиваться на заднее сидение такси. Вчетвером им было тесно, и они забавно кряхтели, подчеркивая это неудоб­ство.

-   Потерпите, ребята, - заметила это Эйприл. - Не заказывать же нам кадиллак за полтысячи баксов только для того, чтобы комфортно доехать до аэропорта.

-   Мистер Кроуз мог бы предложить свой лимузин ра­ди такого случая, - недовольно прокряхтел Донателло.

-   Ничего, - улыбнулась Эйприл. - Как-нибудь разберемся сами.

  И такси помчало Эйприл и четырех ее спутников по ночному городу. Вскоре машина оставила позади пробки и выехала на автостраду, которая вела прямиком к аэро­вокзалу.

  Все сидели, смотрели в окна и молчали. Каждый ду­мал о своем, рисуя в воображении встречу с Африкой.

  Вскоре они были в аэропорту. Черепашки ниндзя выбрались из такси и стали доставать вещи, а Эйприл рас­платилась с таксистом и теперь смотрела по сторонам, ища взглядом Майкла.

-   Что-то я его не вижу, - сказала она. - Ну ладно, пойдемте скорей. Может, он уже там. Время. Если что, встретимся у самолета. Нам нужно еще сдать багаж.

  И они все вместе направились в аэровокзал, в то кры­ло, где принимали багаж. Здесь их и встретил Майкл.

-   Я уже переволновался, - сказал он, поздоровав­шись. - Телефон не отвечает, никто не приезжает, даже решил было, что вы передумали.

  Майкл говорил, и все время старался сохранять на сво­ем лице улыбку. Но подозрительных черепашек раздра­жала его преувеличенная любезность.

-   Я же говорила, Майкл, что заеду за друзьями. Кстати, познакомься. - Эйприл обвела черепашек своим добродушным взглядом, будто хотела сказать: «Ребята, будьте полюбезнее». А Майкл в это время стоял молча и глуповато улыбался. - Это мои самые близкие и верные друзья, - представила Эйприл. - Вот Микеланджело.

  Микеланджело протянул лапу Майклу.

-   Микеланджело, - буркнул он.

-   А я Майкл, - ответил парень. - Надеюсь, мы станем друзьями.

-   А это Донателло, - продолжала Эйприл.

  Донателло не хотелось знакомиться с Майклом, кото­рого он с первого взгляда невзлюбил. Но, что было де­лать - назвал себя.

-   А это Леонардо, - продолжала представлять друзей Эйприл.

-   Очень приятно, - сказал Майкл. - Надеюсь, подружимся.

-   И Рафаэль, - закончила церемонию Эйприл. - Все они прекрасные ребята и не раз помогали мне. Скажу больше: они много раз спасали меня в самых критических ситуациях, из которых, казалось, не было никакого выхода.

-   Майкл, - протянул руку Рафаэлю парень.

-   Рафаэль, - ответил тот и сразу отошел в сторону.

  Когда сдавали багаж, черепашки незаметно рассовали среди телеаппаратуры свое оружие.

-   Ну, а теперь пора идти на регистрацию, - сказал Майкл.

  И они, уже вшестером, направились в другое крыло аэровокзала к регистрационным стойкам.

-   Вниманию улетающих рейсом 995-1 на Дакар! - ­раздалось вдруг из репродуктора.

-   О, это, кажется, касается нас, - улыбнулся Майкл. - Как вы думаете, ребята? - Он явно заискивал.

  Но черепашки ниндзя промолчали. У них не было ни малейшего желания разговаривать с этим типом, походившим на услужливую собаку своего господина.

-   Вниманию улетающих рейсом 995-1 на Дакар! - повторил голос из репродуктора. - Ваша регистрация и посадка осуществляются в секторе «A». Выход на посадку «A-2». Повторяем...

  Майкл на ходу посмотрел на часы.

-   Наш самолет взлетит через каких-нибудь двадцать минут. А еще через двадцать мы окажемся на такой высоте, что вам и не снилось.

  Ответом ему было молчание, Эйприл с самого начала заметила, что черепашки смотрят на Майкла с некоторым подозрением. Она чувствовала, что нить в их взаимоот­ношениях натягивается и в любой момент может лопнуть. И она окажется между двумя враждующими лагерями. Поэтому в знак солидарности с черепашками она тоже молчала. Как-никак те были ее давними друзьями, к тому же, очень верными, чего пока что нельзя было сказать о Майкле.

  В секторе «A» они стали в очередь на регистрацию, а немного погодя уже шли по закрытому трапу на посадку в самолет.

-   Добрый вечер! - встретила их стюардесса. - Ка­питан и его команда рады приветствовать вас на борту на­шего лайнера и желают хорошо провести время на протя­жении всего полета.

-   Спасибо, прекрасный наш ангел-хранитель, - со льстивой улыбкой поклонился Майкл. - Коль скоро вы летите с нами, то я уверен, что нам ничего не грозит.

  Девушка улыбнулась в ответ, но ничего не сказала, так как готовилась встретить очередную группу пассажиров и приветствовать их теми же словами, которые так очаровали наших черепашек.

  Они прошли в салон и заняли указанные в билетах места. Черепашки сели с одной стороны, а Эйприл - на­против них. Майклу досталось место позади Эйприл, и он тут же вступил в оживленный разговор с соседями. Казалось, что все они знали друг друга со школьной скамьи.

  Когда посадка закончилась, в салоне появилась другая девушка-стюардесса. Она тоже поздоровалась с пассажирами и приветствовала их от имени всего экипажа, который перечислила по именам.

-   Послушай, Леонардо, - наклонился к другу Рафаэ­ль. - Ты не в курсе, их что, заставляют заучивать наизусть все эти фразы?

-   Наверное, - ответил тот.

-   Полетал бы ты столько, сколько они, тоже, поди, запомнил бы все слова наизусть, - вмешался в разговор Микеланджело.

  Но тут Эйприл сказала:

-   Вы что, уснули? Пристегните ремни безопасности. Наш самолет выруливает на полосу. Скоро пойдет на взлет.

  И черепашки заметили, что все пассажиры вокруг пристегиваются.

-   Нам нужно сделать так же, как они, - констатировал Донателло, и первый принялся возиться с ремнями.

-   Ух ты! - ахнул Рафаэль.

-   Ты чего? - спросил Микеланджело.

-   Посмотри в окно. Какая красотища!

-   Вам с Донателло хорошо, - заметил Леонардо. - Устроились себе возле окна и радуетесь.

-   Не сердись, Леонардо, - успокоил его Донателло. - Пролетим полдороги и уступим вам с Микеланджело места у окна. Или, если хотите, будете сидеть здесь на обратном пути.

-   Ага, на обратном пути! - возразил Микеланджело. - А вдруг на обратном пути все наши места ока­жутся сбоку?

-   Хорошо, хорошо, - примирительно сказал Донателло. - Договорились: по полдороги.

  Самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу и стал набирать скорость.

-   Ух ты, вот так видок! - продолжал восхищаться Рафаэль, чем немало злил Леонардо и Микеланджело.

  Вскоре в самолете произошла какая-то перемена и черепашки ниндзя поняли, что шасси оторвались от бе­тонки.

-   Ну вот, - сказала Эйприл, подмигивая друзьям, - мы уже летим.

Глава 11. В небе над Атлантикой

  Самолет вошел в крен, делая большой полукруг над городом, который остался далеко внизу и был так красив в лучах заходящего солнца, что не передать словами. Черепашки по очереди смотрели на это волшебство и не могли сдержать восторга от восхищения.

-   Вы первый раз летите на самолете? - вдруг услы­шали они голос у себя за спиной.

  Обернулись и увидели пожилого африканца с седи­ной в волосах, который сидел позади, немного наклонив­шись к ним.

-   Можно сказать, что первый, - взглянув предвари­тельно на друзей, ответил Донателло.

  Старик улыбнулся той же хитроватой улыбкой, за ко­торой скрывался опыт многих лет жизни и которую чере­пашки часто видели на лице учителя Сплинтера. Это сра­зу расположило их к старику.

-   Да, - вздохнул тот. - Чего только не придумает человек.

  При этом он трижды медленными движениями прило­жил руки к голове. И замолчал. А черепашки продолжа­ли смотреть на него, как будто ждали продолжения не успевшего начаться разговора. Но старик думал о чем-то своем и уже не смотрел на черепашек, так что им осталось только переглядываться и пожимать плечами.

-   А я вот такой старый, - вдруг продолжил старик, - и тоже лечу в брюхе этой железной птицы пер­вый раз.

  Черепашки снова переглянулись. Потом, не сговариваясь, оставили старика и глубже утонули в своих креслах.

-   Может он болен? - ни к кому не обращаясь, проговорил Рафаэль.

-   Не знаю, - ответил Леонардо, - Но что он со странностями, это сразу видно.

-   Вы еще совсем молоды, - прошамкал между тем старик, будто отвечая черепашкам на их недоумение. ­- У вас все еще впереди. И вы много и много раз сможете прокатиться в брюхе этой волшебной птицы, которую на­зываете самолетом. А я лечу в свой первый и последний раз. Вот захотелось попробовать перед смертью.

-   Но почему в первый и последний? - не понял Ми­келанджело. - Если летишь «туда», то можно полететь и «обратно».

  И тут старик поднял глаза и посмотрел на черепашек так, что те почувствовали непонятную вину перед этим седым человеком.

-   У вас очень добрые сердца, - сказал старик. ­- Пусть помогут вам небеса сохранить их такими же чистыми и отзывчивыми до конца всех времен.

  Черепашки не знали, что ответить старику. Им не час­то доводилось иметь дело с такими интересными и в тоже самое время загадочными собеседниками. К учителю Сплинтеру, на которого чем-то походил старый африка­нец, они просто привыкли, потому что жили с ним вместе и виделись каждый день. Наверное, этого странного се­дого человека они тоже воспринимали бы как учителя.

-   В ваших глазах я вижу столько вопросов, что не хватило бы даже двух таких перелетов, чтобы ответить на все, - прищурил глаза старик.

  Черепашки смутились еще больше.

-   Теперь он может подумать, что мы наглецы и бессо­вестные приставалы, - прошептал Микеланджело.

-   А мне кажется, он совсем не такой, - ответил До­нателло.

-   Конечно, - согласился Рафаэль. - У него очень добрые глаза.

-   Учитель Сплинтер как-то говорил, что все старики тянутся к молодым, - вспомнил Леонардо.

-   Это почему? - не понял Донателло.

-   Не знаю, - ответил Леонардо. - Я же не старик и не учитель Сплинтер. Может, Эйприл...

  Та, услышав свое имя оторвалась от книги:

-   Ну, что вы там шепчетесь?

-   Донателло хочет знать, почему старики тянутся к молодым.

  Эйприл не сразу нашлась что ответить. Посмотрела на пожилого африканца, монументально восседавшего в своем кресле, перевела взгляд на черепашек.

-   Не знаю, - сказала неуверенно. - Может, потом­у, что от молодых веет жизнью, а старики свое уже прожили?

-   Ты удовлетворен? - спросил Микеланджело.

-   Не совсем, - задумчиво ответил Донателло.

-   Тогда почему бы тебе самому не спросить у старика?

-   А что, и спрошу!

  Донателло обернулся. Их недавний собеседник, откинув голову на спинку кресла, созерцал плывущие под самолетом облака. И Донателло не решился перебить его размышления.

  Облака, подсвеченные закатным солнцем, переливались всеми цветами радуги. В вышине над ними, прорезались и мерцали далеким холодным светом неведомые звезды и созвездия.

-   А на земле уже ночь, - задумчиво произнес До­нателло.

-   Вернее будет сказать - опять ночь, - послышался уже знакомый старческий голос.

  Донателло быстро обернулся и хотел прямо в лоб за­дать старику свой вопрос. Но не решился. Тот, наверное, понял это движение Донателло, потому что улыбнулся, отчего Донателло засмущался и потупил взор.

  Тогда старик заговорил сам, отвечая на так и не задан­ный вопрос:

-   Мне становится легко и радостно, когда я вижу, как молодость наслаждается жизнью, каждым ее мигом, каждым ее проявлением. - Он говорил медленно, будто взвешивал слова, прежде чем произнести. - Вот почему старость так тянется к молодости.

  Ведь молодость и есть сама жизнь. И старики цепля­ются за нее как за соломинку, как за последний глоток свежего воздуха, чтобы спокойно удалиться в страну предков и передать там, что жизнь на земле еще не кончилась. Хочу дать вам один совет: никогда не оттал­кивайте стариков. Мне не раз доводилось слышать, как в споре со старшим молодой говорил: «Чего ты меня учишь?» А старик отвечал: «Я старше, потому и учу», на что следовало: «Старик, ты хочешь научить меня тому, что я пойму со временем без твоей помощи. Ведь рано или поздно я стану таким же дряхлым и занудливым, как и ты. Но все дело в том, что ты не станешь таким, как я». Я хочу сказать вам, что правы и тот, и другой. Вы можете, вы должны иметь свою точку зрения, но при этом не за­бывайте: все мы были молодыми и все станем старыми. Поэтому не обижайте стариков, которым уже не стать мо­лодыми. Если они тянутся к вам, значит, они любят жизнь и знают ей цену.