Бак знал за собой одну препротивную привычку, от которой, впрочем, не собирался избавляться. Дело в том, что он мог часами напролет разговаривать сам с собой, получая от этого громадное удовольствие.

— Приятель, — говорил он сам себе, — за что ты так уважаешь своего брата Бэтмэна? Он что, умнее тебя? Нисколечко. Так за что же ты его все-таки уважаешь, этого великовозрастного балбеса, который в детстве больно щелкал тебя по носу и таскал за отворот распашонки? Может быть, ты его уважаешь за то, что он многого достиг в жизни? Может быть.

Бак энергично чистил зубы, брызгая зубной пастой на зеркало и время от времени строя себе рожи.

— Конечно, — продолжал разговаривать с собой Бак, — у тебя есть ряд недостатков, ты много куришь, ведешь малоподвижный образ жизни, но зато какая у тебя голова? У тебя изумительная голова, можно сказать первая голова по величине во всем Сан-Франциско. Ты имеешь привычку все особенности и слабости человеческой души переводить на язык шахматных комбинаций. Когда тебе говорят, что именно шахматам ты обязан своим успехам, ты лениво отмахиваешься, это кажется тебе грубой лестью. Шахматы — это лишь набор фигурок из слоновой кости. Они не могут никого ничему научить. Так же, как стол или подоконник не могут тебя ничему научить.

Но все это были только фантазии, грезы Рони. Не было ни раннего весеннего утра, не было уже в живых и его отца. Ночь. Тишина. Лунное небо нависало над ним. Рони лежал в прохладной траве и разглядывал маленькие сверкающие звезды. Бэтмэн, как привидение, склонился сверху, и спросил:

— Ну, как ты, велосипедист?

— Нормально, — ответил Рони. — Я хотел его испугать, но он не воспринял меня всерьез.

— В следующий раз, когда захочешь испугать, запасись танком или хотя бы бронетранспортером, — посоветовал Бэтмэн. Потом ласково и бережно поднял легкое тельце мальчика на руки и понес к дому.

Он его нес, а Рони рассматривал нереально белую луну, которая, как череп мертвеца, светилась в ночном небе.

Наутро в департаменте полиции лейтенант Хавровски распекал Бэтмэна. А Рони стоял рядом и вынужден был все слушать, опустив глаза в пол.

— Ну, что, пулеметчики-автоматчики, вы там обалдели уже совсем? Устроили стрельбу посредине жилого квартала, переполошили целый микрорайон и сейчас стоите передо мной, как ни в чем не бывало.

— Ну и завелся твой лейтенант, — прошептал Рони Бэтмэну.

А лейтенант все распекал и распекал их, горячился, кричал, жестикулировал. Он приблизился к таким оборотам речи, что еще немного и Бэтмэн запустил бы в него тяжелой бронзовой статуэткой.

— Отдай мне значок! — кричал Хавровски на Бэтмэна. — Отдай, и больше ты его никогда не увидишь! Моему терпению пришел конец.

— Я не выношу, когда он это делает, — шепнул на ухо мальчику Бэтмэн, а громко добавил: — Значок с меня снимешь с мертвого, конечно, если захочешь.

— Ты мне его отдашь! — Хавровски перегнулся через стол и сорвал с груди Бэтмэна блестящий полицейский значок.

Бэтмэн презрительно взглянул на своего босса и сказал: — Не суетись, начальник.

Придет время, и ты сам позовешь меня играть в мальчиков-колокольчиков, потому что только я умею играть по-настоящему.

Бэтмэн вышел из кабинета. Следом за ним, показав лейтенанту язык, выбежал и Рони.

Почти все сотрудники департамента полиции провожали Бэтмэна сочувственными взглядами.

Рони, как и во время своего первого посещения отдела, с удивлением рассматривал бесчисленные помещения департамента полиции. Он прислушивался к разговорам, которые звучали со всех сторон.

Один детектив рассказывал другому:

— Макс, вот ты мне не поверишь, но все было именно так, как я тебе говорю.

— Ну ладно, рассказывай, только не долго, а то от твоих разговоров тараканы дохнут, и я опаздываю в столовую.

— Так вот слушай, — говорил ему полицейский с блестящей лысиной, удобно усевшись в вертящееся кресло и забросив ноги на стол.

— Я готов слушать, — отвечал Макс, откупоривая банку пива.

— Позвонила женщина и пригласила к телефону меня.

— А почему тебя?

— Потому что меня все знают. Так вот она сказала, что у нее с потолка капает кровь и прямо на ее постель.

— Ты, конечно же, сразу выехал, старый развратник!

— Не сразу, сначала я доложил лейтенанту. Он, как водится, не поверил и разозлился. Тогда я дал ему трубку.

— И что, лейтенант сам поехал?

— Будет он отрывать свою задницу от кресла!

— Поехал ты?

— Да, и еще прихватил с собой пару парней. А когда мы приехали, то обнаружили в квартире гору трупов. Но один человек был жив. Я его полночи допрашивал. Выяснилось, что это грязные вьетнамцы, торговцы героином, не поделили выручку и перерезали друг друга. Не поверишь! Кровищи было по колено!

— Не может быть! Ты опять сочиняешь, — допивая третью банку пива, сказал Макс; потом немного помолчал и добавил: — Я думал, что там какой-нибудь псих зарезал слона... Это же становится уже скучным в конце концов.

Когда Бэтмэн вытряхнул содержимое своего стола в большой картонный ящик, к нему подошел секретный сотрудник полиции с очень умными глазами:

— Послушай, Бэтмэн, я сожалею, но это с каждым может случиться. Очень жаль, — говорил сотрудник, что тебе не придется поработать со мной на похоронах Толстого Марко. А там должен быть весь цвет гангстерского общества Сан-Франциско. Ты пропустишь церемонию, но не беспокойся, я на Крэйзи давно уже точу зуб. Они решили устроить последнее прощание на крыше, я пришлю вертолет, который будет кружить возле здания.

— Знаешь, Руди, не нужно махать крыльями — ты же не вертолет.

— Ты хотел сказать лопастями, — недоуменно поправил его секретный сотрудник.

— Я сказал то, что хотел сказать, — Бэтмэн поднял на секретного сотрудника усталые глаза. — Сколько я себя помню, ты все точишь на Крэйзи зуб, а он, как благоденствовал, так и благоденствует.

— Да, — нехотя сознался секретный сотрудник, — я как-то подкупил одного из его подручных. Стреляли в самого Крэйзи, но промахнулись.

— Это не полицейский, который стреляет и промахивается! Он промахнулся в Крэйзи, а ты промахнулся вместе с ним.

— Послушай, Бэтмэн, — вдруг примирительно сказал секретный сотрудник, — если передумаешь, то перед входом в отель буду стоять я. Сможешь попасть-таки на похороны и разобраться во всем.

Секретный сотрудник покачал головой и пошел к выходу.

Внимание Рони привлекла пышногрудая блондинка. Рони показалось, что он ее где-то уже видел, но где, ему не удавалось вспомнить. Блондинку допрашивал полицейский с орлиным носом.

— Роза Левинштайн, в который раз спрашиваю ваше имя!

— Офицер, вы же знаете меня с пеленок, зачем задавать глупые вопросы?

— Молчать! — закричал полицейский и крепко стукнул рукой по столу. — Роза, когда ты прекратишь совращать малолетних? Дети из-за тебя пропускают занятия в школе, учителя жалуются.

— А чему их могут научить в этой идиотской школе? — обиженным голосом спросила Роза и закинула ногу на ногу.

Полицейский с орлиным носом посмотрел на ее ноги.

— Роза, тебе кто-нибудь говорил, что у тебя классические формы?

— Да, я очень хороша собой, — Роза поправила глубокое декольте. — Так вот, офицер, когда меня не берут богатые клиенты, мне нравится развлекаться с маленькими мальчиками. Они такие нежные, неиспорченные, доверчивые...

— И ты выдуриваешь у них деньги, которые им дают родители на карманные расходы?

— Вы ведь лучше меня знаете, что за все надо платить: за место на улице, за квартиру, за вино, за сигареты...

— Ах, Роза, Роза! — полицейский с орлиным носом обреченно бухнулся на стул. — Неисправимый ты человек. Не могу я тебя никак наказать. Подпиши вот эту бумагу и убирайся отсюда ко всем чертям.

Роза Левинштайн лениво поднялась и с незапятнанным чувством собственного достоинства направилась к выходу. Проходя мимо Рони, она потрепала его по щеке и нежно шепнула ему номер своего телефона. Рони после этого с минуту стоял, напряженно моргая, боясь забыть названные математические символы.

***

После того, как бандиты взорвали особнячок Бэтмэна вместе с его родным братом Баком, а дом его возлюбленной превратили в сплошное решето, в резерве оставалась только квартирка в самом центре Сан-Франциско.

Именно сюда герой и привел Рони. Они поднялись по наружной металлической лестнице и оказались в достаточно уютном жилище с видом на проспект.

— Где это мы? — спросил Рони.

— Мы пришли домой, — ответил Бэтмэн. — Но как ты понимаешь, я здесь бываю нечасто. А теперь, кажется, придется засесть надолго.

Бэтмэн подошел к стенному шкафу и, предусмотрительно отступив на шаг в сторону, открыл дверцу. Из шкафа упокоено сложив ручки на груди, вывалился труп бандита.

— Ого! — присвистнул Рони. — Откуда ты знал, что там будет этот парень?

— Если бы только этот парень! — скривился Бэтмэн. — Каждый раз какая-то гадость в шкафу. Я уже целое состояние потратил, ремонтируя дверцы.

Рони чувствовал, что его друг здорово переживает и поэтому решил утешить его:

— Да не волнуйся, вернет тебе лейтенант полицейский значок.

— Нет, Рони, — тяжело вздохнул Бэтмэн, глядя в окно, за которым проносились машины. — Дело принимает очень плохой оборот. Я никогда не равнял себя со всеми остальными полисменами. Многих из них я уважал и ценил, но продолжал верить, что в единоборстве с преступным миром мне нет равных. Проблема только в том, что зачастую мои уникальные способности оказываются никому не нужны и даже якобы приносят вред. На этой планете ни у кого не хватит мастерства пристрелить меня раньше, чем я сам успею пристрелить его.

— Ты не прав, дядя Бэтмэн. Лучше бы ты употребил свое мастерство на то, чтобы отомстить проклятому Крэйзи за своего брата и моего отца.

— Бедный, наивный мой племянник, — сказал Бэтмэн, падая на кровать. — Как же ты собираешься это сделать, если у нас нет ни одной сколько-нибудь стоящей зацепки. Эти люди уже научились работать так, чтобы не оставлять следов после своих грязных делишек.

— Это неправда, дядя Бэтмэн. Шанс у нас в руках, ведь Руди великодушно по старой дружбе оставил тебе возможность проникнуть на похороны Толстого Марко. Я думаю, что на месте мы сможем выяснить ряд других важных подробностей и принять решение.

Через несколько минут Бэтмэн и Рони уже неслись в красном автомобиле к отелю, где проходило прощение с Толстым Марко.

— Да, — соглашался Бэтмэн, — ты подсказал неплохую идею с этими похоронами. Послушай, а что если рассуждать так. Кто-то хочет укокошить нашего старика Крэйзи. Но у мафии всегда найдется свой человек в полиции. Они нанимают охранника, тот стреляет в Крэйзи, но промахивается. Настоящие полицейские не промахиваются. Но не промахиваются и настоящие гангстеры. Думаешь, охранник Крэйзи может промахнуться?! Да никогда!

— Он намеренно промахнулся? — предположил мальчик. — Но зачем? Зачем ему было спешить?

— Одного главаря убрать мало, — останется его организация. И вот представь себе, что Толстый Марко преспокойненько умирает естественной смертью, может быть, даже с улыбочкой на устах. Все об этом прекрасно знают, никаких сомнений и подозрений. Потом его, еще тепленького, люди Крэйзи привозят в морг, разрезают, набивают его жирное брюхо взрывчаткой и ставят часовую мину на определенное время. Потом, за две или три минуты до взрыва, Крэйзи со своей свитой под каким-нибудь благовидным предлогом или просто невзначай покидают это место. Мгновение... и целый город во власти одной единственной мафиозной группировки. Группировки Крэйзи. Неплохо разыгранная комбинация! Как думаешь, малыш? Штука в том, что Крэйзи собирается убрать на похоронах всех.

— Неужели бомба? — не веря, что на свете бывает такая жестокость, произнес Рони.

— О-о-о! Я хорошо знаю этих людей, и не устаю удивляться их изобретательности и способности придумывать разные гадости, чтобы убивать людей. — Сегодня у тебя, малыш, будет возможность убедиться в их безмерном коварстве.

— Да, — подавленно ответил Рони.

Машина Бэтмэна подкатила к небоскребу, на смотровой площадке которого собрались гости в траурных костюмах.

Над зданием, как и обещал Руди, кружил, оставляя внизу зловещую тень, черный вертолет.

Среди гостей, приглашенных на похороны, расхаживал, выставив вперед животик, Крэйзи.

И кого только здесь не было. Казалось, весь цвет Америки прилетел, приехал, приплыл на похороны Толстого Марко. Лежащего в гробу прославленного бандита окружал почетный караул известных всему преступному миру руководителей мафии. Каждый, даже самый незначительный босс, пришел не один, а со своими отъявленными головорезами, которые прятали в карманах пистолеты, гранаты и острые ножи.

Все собравшиеся хорошо знали друг друга. Сотни отчаянных операций, миллионы похищенных денег, тысячи трупов связывали их в одно черное молчаливое братство.

Все бандиты слетелись отдать дань одному из самых уважаемых членов преступного мира, знаменитому Толстому Марко. Похороны, мягко говоря, были шикарными. Хоронили Марко по высшему разряду, принятому в мафиозных кругах. Гроб был ручной работы, украшенный золотыми вензелями и платиновыми рельефами, которые прославляли покойного.

— Ой, как я сожалею, мистер Крэйзи! Как сожалею! Такое несчастье! Бедный Марко! Ведь он был еще в силе и, говорят, даже не болел... Самые лучшие оставляют наши и без того поредевшие ряды, — пожимал руку Крэйзи какой-то слюнявый босс, приехавший издалека.

Не успел слюнявый босс отпустить руку Крэйзи, как из-за спины того неожиданно возник Глюк. Он был в своих неизменных черных очках и довольно неуместном на похоронах белом смокинге.

Крэйзи дернул его за рукав и прошипел:

— Давай к гробу, — а потом несколько громче с ехидцей добавил: — Засвидетельствуй Толстому Марко свое почтение.