— Больше никаких документов не было?

— Никак нет, — уже строго сказал помощник.

— Узнай, на месте ли лейтенант Хавровски? — мистер Стокс поднялся с кожаного кресла, оттолкнув его к стене. Колесики препротивно скрипнули, спинка ударилась о дубовую панель.

Директор прошелся от одной стены кабинета к другой, не обращая внимания на застывшего в ожидании помощника.

— Господин директор, — наконец, не выдержал тот, — распоряжения какие-нибудь будут?

— Я же тебе сказал, узнай, на месте ли Хавровски.

Помощник посмотрел на часы.

— Договориться о встрече?

— Ты узнай сначала.

— Должен быть на месте. Ведь он, как и вы, обычно задерживается допоздна.

— Обычно... обычно... Тут такое стряслось... — директор вытащил носовой платок, развернул его и, разложив на ладонях, прижал к лицу. Затем снял очки и стал протирать стекла, как будто это могло помочь ему принять одно единственно верное решение. — Не тяни.

Помощник бросился выполнять распоряжение. А Стокс все расхаживал и расхаживал по кабинету, испуганно поглядывая на телефоны, стоявшие длинным рядом возле его стола.

«Молчите? Знаю я вас... Как что хорошее, так вы мертвые, а как плохое, то сразу же трезвон до самого неба».

Не прошло и десяти минут, как один из телефонов нервно зазвонил, замигал красной лампочкой. Стокс подошел, резко сорвал трубку, но Тут же, сделав над собой усилие, унял волнение, опустил правую руку с трубкой, набрал полную грудь воздуха, придвинулся поближе к столу, нащупал рукой пачку сигарет, вытащил одну и застыл, прижав трубку к уху.

— Стокс у аппарата.

— Добрый вечер, Алекс, — услышал он немного хрипловатый басок лейтенанта Хавровски.

— Привет, Ричард.

— Что там у тебя стряслось?

— А ты разве еще не знаешь? Обычно плохая для меня информация вначале попадает к тебе, и только потом приходит ко мне.

— Понял ты наконец нашу систему. Давно уж пора.

— Темнишь...

— Да нет, ничего такого, Алекс, я не получал.

— Тогда, может, поднимешься ко мне?

— Лучше ты спустись, вниз идти легче, чем подниматься вверх.

— Хорошо, — сказал Стокс, медленно опуская трубку на рычаги.

Затем он сел к письменному столу и еще раз перечитал текст сообщения. Из глаз потекли слезы. Стокс смахнул их безымянным пальцем.

— Вот дьявол! — прошептал директор, высморкался в платок, затем накинул на плечи пиджак, поправил узел галстука, не модного, но очень красивого, и с кожаной папкой в руках покинул кабинет.

— Если что, я у Хавровски, — сказал он помощнику, — и по пустякам не беспокоить.

— Понял, господин директор, — молодцевато улыбнувшись, несмотря на страшную усталость, ответил помощник, приподнимаясь со стула.

Субординация в секретном ведомстве четкая — если начальник сидит в кресле, то подчиненный на стуле.

— Будет еще что из Вашингтона, сразу же найди меня.

— Слушаюсь, — коротко ответил помощник, посмотрел на телефоны, и провел рукой по факсу.

Лейтенант Хавровски, возглавлявший отряд по борьбе с терроризмом, находился в этом же здании этажом ниже. В рабочее время он торчал в своей стеклянной будке в отделе, а когда ему все осточертевало, он уединялся в «зимнем» кабинете. Такие мужчины, как Хавровски, очень нравятся женщинам. Широкоплечий, высокий, средних лет, седая пышная шевелюра и полные губы. Всегда безупречно чистая сорочка, модный костюм, дорогие ботинки — все это делало лейтенанта Хавровски больше похожим на артиста, нежели на лейтенанта ФБР. Едва Хавровски увидел ссутулившегося Стокса, как тут же поднялся из-за своего стола и двинулся навстречу гостю.

— Что такое, Алекс?

— Неужели ты не знаешь, Ричард? — пожимая руку Хавровски, заглядывая в глаза сквозь толстые стекла очков, осведомился Стокс.

— А, собственно, о чем ты меня хочешь спросить? Если о новой любовнице нашего шефа, то я в курсе.

— По-моему, об этом знают все, — криво улыбнулся тонкими губами Стокс.

— Не скажи, — пожал широкими плечами и похлопал приятеля по спине лейтенант Хавровски. — Знают все, кроме ее мужа.

— Ее муж вечно в отъездах. То Швейцария, то Швеция, то в Стокгольме, то в Женеве...

— В пролете он, — сказал лейтенант Хавровски и громко расхохотался.

Мистер Стокс раскрыл папку, взял двумя пальцами лист бумаги й подал лейтенанту Хавровски. Тот взял бумагу, отвел на расстояние вытянутой руки и попытался прочесть.

— Да что ты передо мной как перед женщиной? — вновь криво усмехнулся Стокс. — Достань из кармана очки, надень и прочти как следует.

Ничего не оставалось делать. Лейтенант Хавровски, стеснявшийся своей дальнозоркости, достал очки в тонкой золотой оправе, водрузил их на нос. Эти очки делали его еще более респектабельным, но чуть старили. Медленно шевеля губами, он прочел сообщение. Пожал плечами.

— Прочитал...

— Ну?

— Я знаю о похищении станка. Еще три часа назад доброжелатели доложили.

— Я не сомневался, что ты знал. Но слушай, скорее всего, тебе не известно, кто здесь замешан.

— Так кто же?

— Племянник Бэтмэна.

Стокс приблизился к Хавровски, посмотрел ему в глаза, забрал сообщение, спрятал в свою красно-коричневую кожаную папочку.

Лейтенант Хавровски отошел к стенному шкафу, спрятанному за дубовой панелью, открыл его, вытащил бутылку минералки и два хрустальных стакана.

— Сколько людей погибло?

Мистер Стокс поднял правую руку, растопырил пальцы, затем сжал и показал указательный.

— Ничего себе! — выдохнул Хавровски и наполнил стаканы.

Стокс медлил. Он стоял у длинного стола, опустив лысоватую седую голову с большим высоким лбом, изборожденным глубокими, редкими морщинами.

— Пей! Полезно для здоровья, — ухмыльнулся Хавровски.

— Не хочу я твоей минералки.

— Не хочешь, не пей. Никто не заставляет.

— А куда ты денешься? И ты в этом деле замешан.

— Спокойно, спокойно, Алекс, — отойдя на два шага от собеседника, словно тот был заразным, прошептал Хавровски, — ты мой отдел пока в это не впутывай. Я знаю лишь то, что знаю: этот сумасшедший придурок Глюк нанял вертолет, и вместе с дюжиной вооруженных людей украл станок, печатающий деньги, перестреляв при этом всех охранников. А потом он где-то спрятал станок, взяв в заложники племянника Бэтмэна. Больше я пока ничего не знаю.

Официально мне никто не докладывал, никто ничего не приказывал, никто не уполномочивал ничем заниматься. Так что ты погоди, мистер Стокс, вешать на меня дохлых собак и без тебя тошно.

— Я знаю, почему тебе тошно.

Лейтенант Хавровски поднял голову, тряхнув пышной шевелюрой, и посмотрел вопросительно.

— Да потому, что и у тебя рыло в пуху и сильно в пуху. Твои люди всегда отвечали за сохранность этого объекта.

— Да, мои! — выкрикнул лейтенант Хавровски, понимая, что и ему выкрутиться будет тяжело. — Слушай, Алекс, давай договоримся. Отвечать так и так придется. Давай сядем, здесь у меня два удобных кресла, и все обсудим.

После этих слов хозяина кабинета, мистер Стокс взял хрустальный стаканчик с минералкой, медленно поднес ко рту и одним глотком выпил.

— Ладно, давай сядем. Сядем пока сами, потому что потом могут и посадить.

— Не каркай.

Хавровски сбросил свой элегантный пиджак — бросил его так, словно это была половая тряпка, только что не стал топтать ногами, засучил рукава белоснежной сорочки, обнажив сильные волосатые руки, и уселся в мягкое кресло.

Когда оба уже сидели в мягких креслах друг против друга, Стокс снял свои тяжелые очки. Его лицо сразу же сделалось как бы беззащитным. Только сейчас Хавровски заметил, сколь сильно сдал его старинный приятель.

— Я тебе не сказал самого главного, Ричард.

— По-моему, ты уже мне столько гадостей наговорил за каких-то десять минут, что у меня майка прилипла к спине.

Хавровски нервно хохотнул.

— Слушай, Ричард. Все это мелочи, что Глюк увел печатающий станок. Это мы могли бы замять и без особых усилий. В конце концов фальшивые деньги шлепают и шлепали бы без него в тех же самых количествах. Единственное, что меня смущает, это его дерзость. Ничего похожего не знает ни Америка, ни любая другая страна.

— Так что же? — лицо лейтенанта Хавровски, сделалось пепельным, под цвет его шевелюры.

— Я тебе показал только одну бумажку, а их две.

— Ну говори, что ты тянешь, нервы мотаешь?

— Любая, даже малейшая попытка вернуть станок приведет к тому, что он уничтожит мальчишку. И если это произойдет, то, значит, в смерти мальчишки будем виноваты мы. И после этого, поверь, я не удивлюсь если, Бэтмэн завалит сюда, в управление, и перестреляет нас всех, как тифозных котов.

— Я знаю, что Бэтмэн непредсказуемый человек. Но он не рискнет пойти на это!

— Еще как рискнет.

— Если люди президента об этом узнают, с нас сдерут шкуру.

— Две шкуры, — подняв правую руку, пробормотал Стокс. — Твою вначале, — выдохнул лейтенант Хавровски, — а затем мою.

— А может быть, и наоборот — сначала твою, потом мою. — Будут драть с нас обоих.

— Да прекрати ты паниковать.

— Что будем делать? — лейтенант Хавровски понемногу начал приходить в себя.

— Придется что-то предпринимать.

— У тебя есть крепкие парни?

Стокс кивнул.

— Сколько ты берешь своих людей?

— Человек семь самых надежных. А ты дашь мне своих специалистов?

— Я сам лично займусь этим вопросом, — Хавровски поднялся с кресла и пошел к телефонам.

Стокс через плечо посмотрел на своего друга. На спине лейтенанта Хавровски темнело пятно пота, белая рубаха прилипла к позвоночнику.

Однако Хавровски, подойдя к телефону, замер. И тут аппарат зазвонил сам, замигала красная лампочка индикатора. Это заработал телефон внутренней линии связи.

— Хавровски слушает. Да, да, он здесь.

Стокс понял, что это его. Он подошел и взял влажную трубку из рук Хавровски.

— Господин директор, на связи Вашингтон, — спокойным, чуть усталым голосом сообщил помощник. — Вас соединить?

— Конечно.

Несколько секунд слышались щелчки, короткие гудки, затем протяжный звонок и наконец раздался голос. Слышимость была настолько хорошей, что Стоксу показалось, будто звонят из соседней комнаты.

— Мистер Стокс?

— Да!

— С вами говорит Маркус Лонг! Говорит Маркус Лонг!

— Да, я слушаю вас, — сжав зубы, пробормотал Стокс. — Где вы сейчас?

— Я звоню вам из центра.

— Что нового можете сообщить?

— Тут такая ситуация: мы вышли на след Глюка, но пока не делаем никаких серьезных шагов, чтобы не давать ему повода выполнить свою угрозу, касающуюся уничтожения заложника.

— Маркус Лонг, я тебя повешу! Ты можешь делать там все, что хочешь: сморкаться, прыгать на ушах, но станок верни в целости и сохранности.

— Мистер Стокс...

— Что?

— Скорее всего, мы сумели бы отыскать пропажу, но как же мальчик?

— Через неделю вся страна наводнится фальшивыми бумажками, а мальчиков каждый день гибнет тысячи, хочешь ты того или нет. И еще, мне сказали, что один охранник выжил и сейчас находится в госпитале.

— Да, это так. Он в реанимации.

— Выкарабкается?

— Врачи говорят, что да.

— Когда с ним можно будет поговорить?

— Этого никто не знает.

— Так вот, слушай, Лонг. Как только он придет в себя, тут же допросить. Нужно узнать, что у них там произошло. Вы хоть выяснили сколько человек нападало?

— Судя по следам, человек около десяти.

— Вот что, Маркус Лонг, если все кончится хорошо, получишь повышение. А если не вернешь станок, — потеряешь работу.

Маркус Лонг не стал больше возражать или спорить. Со Стоксом за время своей службы он сталкивался дважды, и оба этих столкновения не оставили приятных воспоминаний. Директор был скор на расправы.

— Делаем все, что в наших силах, — молвил Маркус Лонг.

— Держите со мной связь. Лишь только появятся новые сведения, тут же дайте знать.

— Понятно. Еще какие-нибудь распоряжения?

— Действуй.

Связь прервалась. Стокс положил трубку и налил себе еще минералки. Лейтенант Хавровски, стоящий рядом, все слышал. Опорожнив стакан, мистер Стокс криво усмехнулся влажными губами.

— Правда, подумать есть о чем, — сказал лейтенант Хавровски, положив руку на плечо Стоксу и усаживая его в кресло.

— Да, есть о чем, — согласился мистер Стокс. — Что задумал этот Глюк? Ведь он хорошо знает стиль нашей работы.

— Ты расторопный мужик, — с уважением произнес Хавровски.

— Слушай, кофе могут твои люди сделать?

— Сейчас принесут, — Хавровски нажал кнопку селектора и сказал: — Быстро, кофе мне в кабинет, целую колбу крепкого и две чашки.

— Все это так, — снял очки и взялся протирать стекла Стокс, — наверное, придется все же сообщить людям президента о случившемся.

— Погоди, погоди, — Хавровски подошел еще ближе к Стоксу, — пока никому ничего не говори. Людей погибло немного, так что и шум будет небольшой. Главное, чтобы журналисты не разнюхали.

— Я предупредил Маркуса Лонга, — сказал Стокс, — никого к этому делу на пушечный выстрел не подпустят.

— Будем надеяться, — потер влажные ладони Хавровски и посмотрел на часы. — Уже далеко за полночь, а мы все еще торчим здесь.

— Чувствую, нам придется провести здесь не одну ночь.

— Вдвоем подыхать веселее, — сказал Хавровски и посмотрел на бутылку, в которой еще оставалось немного минеральной воды. — Вот это история... В последнее время что ни месяц, то с оружием какие-то новые скандалы, накладки, то вот еще какая-нибудь холера. Не думал, что и нас с тобой втянет.

— Тихо, тихо, — успокоил его Стокс. — Тут, насколько я понимаю, дело скользкое и опасное для всех. Думаю, что если будут жертвы, то мы с тобой в первых рядах. А потом уже начнут разбираться с другими.

— Лучше бы начали с них.

— Э, нет, брат! Рыба, конечно, гниет с головы, но чистят ее с хвоста.