Следующие события произошли как в тумане.

Трап, аэропорт, папарацци, лимузин, золоченые ворота дворца. Машина остановилась, и выстроившиеся в ряд слуги сначала помогли Джохаре выйти, а затем проводили будущую супругу султана в роскошные палаты за инкрустированными дверями.

Это и был гарем.

Первая мысль, посетившая Джохару, говорила о том, что все не так-то и страшно. Здесь у нее было несколько своих комнат — для сна, для чтения, для отдыха — а также личный бассейн и тренажерный зал. В обеденном зале стоял стол с фруктами, выпечкой и ароматным мятным чаем в керамическом чайнике. В какой-то момент будто из воздуха воплотилась девочка лет четырнадцати и, заметно нервничая и кланяясь, спросила Джохару, желает ли она что-нибудь еще.

— Нет, спасибо, — улыбнулась Джохара доброй открытой улыбкой. — Как тебя зовут?

— Айша, госпожа, — ответила девочка, потупив взгляд.

— Очень приятно, Айша. — Только сейчас Джохара заметила сильно потрескавшуюся кожу на руках девочки. — Но что у тебя с ручками?

Айша распрямила пальцы и тут же покраснела.

— Все хорошо. Они всегда такие.

— Можно мне посмотреть? — спросила Джохара, наклоняясь к девочке.

— Конечно, госпожа.

Это было похоже на экзему, которую можно вылечить кремом кокосового масла и жожоба. Джохара уже была готова предложить Айше помощь, как вдруг вспомнила, что здесь у нее нет ни любимого сада, ни тихой комнаты с нагревателем и всем необходимым для приготовления масел. Джохара жалобно и грустно улыбнулась.

— Я попробую достать тебе специальный крем.

Лицо девочки просияло.

— Спасибо, госпожа.

* * *

Отвлекшись от чтения перед сном, Джохара поймала себя на мысли, что все-таки в гареме совсем не плохо. Незадолго до этого Айша принесла ей ужин и, немного посомневавшись, даже покушала вместе с ней. Потом они душевно побеседовали у камина, съели по мороженому и посмотрели мультфильм.

В гареме было все. Но в то же время все напоминало ту самую золотую клетку, в которую так хотел запереть ее отец. Здесь было все, но не было главного — свободы. Свободы решать свою судьбу, любить того, кого хочешь, и становиться женой мужчины, которого выбрала ты сама. Этого Джохара не могла попросить здесь ни у Аиши, ни у отца, ни у своего загадочного супруга.

Она не видела его два долгих дня, которые, казалось, никогда не закончатся. А ей так хотелось с ним встретиться. Чтобы убедить себя, что молчаливый, закрытый, но добрый в душе мужчина, которого она видела в нем, никуда не исчез.

Когда Джохара спросила Айшу, знает ли та, где находится Азим, девочка искренне округлила глаза от удивления.

— Господину нельзя вас видеть до свадьбы.

Сказав это, девочка как-то неожиданно вышла в коридор.

На глаза Джохары навернулись слезы. Ему нельзя ее видеть даже после того, как они целовались. Она вспомнила, как его руки касались ее тела, и покраснела. Никогда в жизни у Джохары не было ничего столь интимного, чувственного… сексуального. Она возбуждалась от одних мыслей о том, что произошло в тот вечер в кресле. Ей хотелось повторить это. И ей хотелось большего.

Даже в изолированном от внешнего мира гареме Джохара чувствовала, что вся страна гудит как улей в преддверии их свадьбы. Слуги то и дело сновали то в одну, то в другую сторону, возбужденно друг с другом беседуя. Они приносили ей одежду, драгоценности и духи. Они просили примерить ее то одно, то другое ожерелье, и хотела того Джохара или нет, но она и сама уже поймала праздничное настроение.

Джохара стояла по стойке смирно, готовая примерить инкрустированное жемчужинами платье — одновременно скромное и самое роскошное, которое она видела в жизни.

— Его высочество выбрал ткань специально для вас, — сказала портниха.

Джохара округлила на нее глаза.

— Он сам выбрал ткань?

— Да. За день до вашего первого визита к нему.

Значит, за день до ее побега. Джохара испытала приступ чувства вины. Азим предпринял столь добрый жест, а она от него сбежала. Теперь, глядя на свое отражение, она думала, какой Азим увидит ее в этом платье. Загорятся ли его глаза желанием и страстью? Она представила, как он снимает с ее головы хиджаб, распускает ей волосы, затем снимает платье…

— Не дергайтесь, — напомнила портниха, и Джохара загадочно улыбнулась зеркалу.

И вот наступил день свадьбы. Азим внимательно изучил свое отражение и поправил воротник парчовой джуббы, расшитой драгоценными камнями.

Джубба — свадебный наряд султанов. Тяжелый и неудобный, но обязательный, традиционный. Азим машинально вспомнил разговор с Джохарой о модернизации страны.

Он знал, что Джохаре — с ее европейским воспитанием — будет сложно принять многие привычные для Алазара вещи. Интересно, как ей живется сейчас в гареме? Может, после подаренного им предвкушения, их свадьба стала для нее долгожданным событием?

Последние два дня без Джохары показались Азиму вечностью. Он пытался полностью уйти в работу, окружил себя ассистентами, но это не сильно помогло. Его дед уже был довольно стар, чтобы участвовать в делах, поэтому просто лежал на кровати и недовольно ворчал. Азим был ему за это даже благодарен. В последнее время он старался максимально избегать старика. Связанные с ним воспоминания были малоприятны.

— Ваше высочество, — позвал появившийся в дверях помощник. — Пора.

Азим кивнул своему отражению и отошел от зеркала. Пора — значит, пора.

Огромный дворцовый зал до отказа заполнили дипломаты и знаменитости. Азим с серым от волнения лицом стоял у главной стены, глядя перед собой. Совсем скоро Джохара будет ступать к нему по этой дорожке. Ему было интересно, как она сегодня себя чувствует. Волнуется она, нервничает ли? Смогла ли уснуть ночью?

Сегодня она встанет перед ним на глазах у всей страны и объявит о своем желании стать его женой.

Со всеми столь приятными последствиями.

* * *

Чтобы не упасть от волнения в обморок, Джохара набрала в грудь побольше воздуха. В зале было слишком много знакомых и не очень людей. После двух дней в изолированном гареме она была не готова к такому шуму и многолюдству.

И к образу Азима, стоящего в конце зала в парчовых джуббе и штанах. Его лицо казалось каменно-холодным — прямо как в момент их первой встречи.

Душа и разум Джохары сопротивлялись. Ноги отказывались сделать следующий шаг, но она знала, что выбора нет. Тем более они и так уже женаты. Но осознание того, что всего один шаг приведет ее в неизвестное будущее, действительно пугало.

И вот Азим ее увидел. При этом уголки его губ как будто чуть приподнялись. Неужели это улыбка? Ее жених, ее муж, ее мужчина улыбался ей? Не это ли лучший подарок в день свадьбы? И пусть уже через мгновение его лицо вновь стало каменно-серым, Джохара будет хранить эту улыбку как маленькую тайну.

С этой мыслью она сделала судьбоносный шаг вперед и пошла к алтарю.

Взгляды сотен людей и тяжесть платья приземляли. Джохаре с трудом удавалось держать спину прямо и смотреть перед собой на Азима. Она мечтала, чтоб он снова улыбнулся, но его лицо было непроницаемым. И вот он протягивает руки вперед, словно принимая ее в свою жизнь. Прикосновение его теплых ладоней мгновенно придало Джохаре сил, и церемония началась.

Со всех сторон Джохара слышала поздравления, почти неразличимые на фоне колотящегося сердца.

Но вот последовал вопрос, прозвучавший громче всех других слов. Вопрос, отозвавшийся эхом в огромном зале и в голове Джохары.

— Вы вступаете в брак по доброй воле?

Джохара знала, что это часть церемонии и вопрос задан священником. По традиции каждый из брачующихся должен вслух подтвердить, что вступление в брак является для него желанным.

Джохара подняла глаза на Азима. Его взгляд также был устремлен на нее, челюсть крепко стиснута. Она сразу поняла, что это значит. Азим сомневался, что ее ответ будет положительным.

На секунду Джохара задумалась — что будет, если она и впрямь скажет «нет». Скандал, нестабильность в Алазаре, униженность Азима на всю жизнь. Что при этом сделает отец? Выкинет ее с позором на улицу?

Но улыбка на лице Азима дала ей надежду. И она ему поверила.

Азим сжал ее руку — не сильно, но ощутимо, — и Джохара поняла, что ее молчание затянулось. Что ж, она уже знала ответ.

Но не знала будущего, которое этот ответ сулит.

— Да, — сказала она. — Я вступаю в этот брак по доброй воле.