Незаметно опустился вечер. Вечер ее венчания.

Слуги вокруг шептались, хихикали и явно подшучивали, готовя Джохару к ночи с Азимом. Джохаре ничего не оставалось, кроме как молча краснеть. Ее уже помыли, словно маленькое дитя, промассажировали тело ароматными маслами, нанесли хной переплетающиеся линии на руки и ноги. Волосы заплели в тяжелые косы, на лицо нанесли скромный макияж. Затем одели в вечерний халат, который, во-первых, был практически прозрачным, а во-вторых, его лацканы лишь едва закрывали ей грудь.

— И больше ничего не будет? — спросила Джохара и посмотрела на свою маму Наиму.

Мама, как всегда, молчаливо стояла в стороне.

Служанка по имени Басима рассмеялась:

— Поверьте, ваш муж оценит.

К счастью, сверху халата подразумевалась накидка из золотистого сатина. Но Джохара все равно ощущала себя почти обнаженной. Оказалось, что она совсем не готова к предстоящей ночи. Это притом, что между ними уже кое-что было.

Но что именно? Всего лишь поцелуй и немного ласки. Ей было приятно, но это никак не подготовило ее… к тому, что будет.

Во время церемонии они с Азимом практически не разговаривали, сидя на поставленных впритык тронах, попивая вместе с гостями местный шарбат и вежливо кивая тостующим, которым не было числа. Все эти люди казались такими важными и чересчур серьезными. И все они поднимали бокалы за здоровье и плодовитость молодоженов.

Зато Азим не проронил ни слова и почти не смотрел на Джохару. А она то и дело отводила взгляд в его сторону, ожидая увидеть ту самую улыбку или хоть какую-то поддержку в его глазах. Что-то, что убедило бы ее в правильности выбора. В том, что их брак может быть настоящим.

— Пора, — объявила Басима и, хлопнув в ладоши, отошла в сторону.

На лице мамы не было ни единой эмоции. Уже много лет Наима не проявляла никакого интереса к окружающему миру. Казалось, для нее свадьба дочери — обычное событие, не больше и не меньше любого другого.

Джохаре было не привыкать. Она давно уже не надеялась услышать от матери доброе слово. «Эмоциональное отсутствие» — так окрестил состояние Наимы врач.

— Да хранит Бог ваш союз, — наконец сказала Наима, и ее холодные губы коснулись лба Джохары.

Джохара смотрела в глаза матери, надеясь услышать хоть что-то еще. Может быть, мама скажет, что и ей было так же боязно в первую брачную ночь. Знала ли она мысли своего мужа в тот вечер? Джохаре так нужен был мудрый совет от более опытной женщины. Как вести себя в браке, в котором нет любви?

— Спасибо, мама, — прошептала Джохара, и мама вновь отошла в сторону.

Ее миссия была исполнена. Утром она уже улетала во Францию, и Джохара не имела понятия, когда они снова увидятся. Вся ее прошлая жизнь уходила в небытие. Оставался только Азим.

Оглядев по кругу всех служанок, Джохара набрала в грудь воздуха и пошагала к спальне супруга.

Услышав в коридоре отдаленные женские голоса, Азим мгновенно напрягся. Он ждал этой минуты с того самого дня, когда впервые поцеловал Джохару.

Как часто не мог он заснуть, представляя себе предстоящую ночь. А теперь, когда время пришло, он чувствовал себя неуверенным юнцом.

Дневная церемония прошла по всем традициям и обычаям — помпезно и грандиозно. И Азим идеально исполнил свою роль. Да, пожалуй, роль — самое подходящее слово. Эмоционально он был отстранен от всего происходящего. То и дело он поглядывал на Джохару, подмечая ее молодость и красоту. Он видел сощуренный взгляд своего деда и то, как Малик сжимал руку Грейси. Головой Азим понимал, что находится у себя дома и окружают его свои люди. Но в душе он чувствовал себя одиноким узником, заточенным за решеткой в тюрьме незнакомой страны.

Он всегда был и будет один. По-другому у него не получалось и вряд ли когда-то получится. Вот и сегодня он будет так близок к женщине, как это только возможно. Но даже это не спасало от чувства безысходного одиночества, снедавшего его долгие годы вынужденного изгнания. Испещренное шрамами тело напоминало о мести, о которой Джохара не узнает никогда. Он закрылся от всех людей, потому что впустить кого-то в свой мир — значит дать ему ключ ко всем своим слабостям. И тогда жди беды. В один из дней даже самый близкий человек непременно вонзит тебе в спину кинжал.

И Джохара не исключение. Иначе почему она задает так много вопросов? Она хочет знать о нем больше. С одной стороны, это настораживало его. С другой — ему было приятно. Ведь где-то в глубине души он хотел, чтобы кто-то узнал его по-настоящему.

«Боже, как это глупо».

Раздался стук в дверь, и ровно через пять секунд в спальню Азима влилось целое море из женщин. Они смеялись, подшучивали и, опуская глаза, подталкивали Джохару вперед. В какой-то момент Джохара споткнулась, наступив на подол своей длинной накидки. Но тут же выпрямилась и, покраснев, подняла взгляд на Азима… и тут же опустила, словно устыдившись.

Служанки, исполнив свою часть ритуала, спиной назад выходили из спальни своего господина. Наконец дверь с негромким щелчком закрылась за последней из них.

Они остались одни.

Джохара по-прежнему стояла опустив взгляд. Ее тело покрывала сатиновая накидка, волосы были закручены в крупные петли и в свете люстры отдавали иссиня-черным блеском.

Азим откашлялся.

— Выглядишь изумительно.

— Спасибо, — тихо ответила Джохара с откуда-то взявшейся хрипотцой в голосе.

Азим догадался — это от волнения. Он видел, что тело ее немного дрожит. Если даже он чувствовал себя неуверенно, то сложно представить, каково сейчас Джохаре. Ее буквально впихнули в комнату к почти незнакомому мужчине, словно девственницу на алтарь жертвоприношения.

В каком-то смысле так оно и было.

— Хочешь выпить? — решительно спросил Азим.

Он заказал бутылку шампанского и уже открывал ее, заранее подготовив два бокала. Им обоим не помешает расслабиться. Джохара подняла удивленные глаза — чистые, как два райских озера.

— Я ни разу не пила шампанское.

— Несомненно, сейчас самое время.

Джохара кивнула и, приняв из рук мужа бокал, сделала глоток.

Она скорчила рожицу.

— Какое газированное.

Азим улыбнулся, в очередной раз удивленный и тронутый ее честной реакцией на происходящее.

— Да, шампанское всегда газированное, — пояснил он.

Джохара посмотрела на него неописуемо невинным детским взглядом и сказала:

— Мне все это кажется таким странным.

— Еще бы.

— Смотри. — Она протянула вперед руку, изрисованную хной. — На это ушло несколько часов.

— Очень красиво, — констатировал Азим.

— Но немного глуповато, ты не находишь?

— У каждой традиции есть причина.

— Понимаю. — Джохара сделала второй глоток шампанского. — Местным племенам всегда приятно, что кто-то и сегодня выполняет их вековые традиции. Как ты думаешь, им понравилась церемония?

Азим поднял глаза к потолку.

— Хочется верить, что да.

Когда Азим вернулся во дворец, Малик предоставил ему подробный отчет. В племенах шептались, что наследник престола мог вернуться чересчур европеизированным. Кто-то успел пустить слух, что Азим намерен свернуть с пути, проложенного его предками.

Впереди его ждет ряд изнурительных переговоров с вождями племен. Нужно будет убедить их в преданности ритуалам и обрядам Апазара, чтобы в стране не вспыхнула новая гражданская война.

Но Азиму не хотелось думать об Алазаре.

Джохара сделала круг по комнате. Накидка чуть слышно шуршала о ее худые ноги. Азим видел контур ее груди под сатином, и его кулаки непроизвольно сжимались. Предвкушение грядущего делалось невыносимым.

— Это твоя спальня? — спросила Джохара.

— Да.

Джохара бросила взгляд на огромную кровать с балдахином. Затем, чтобы не выдавать волнения, осмотрела всю спальню.

— Она никак тебя не раскрывает.

Азим отвел взгляд в угол комнаты. Посмотрел на одну стену, затем на другую. Потом снова взглянул на жену.

— Почему она должна меня раскрывать?

Джохара повернулась к нему и пожала плечами.

— Потому что это спальня. Здесь твое личное пространство.

— Да, но я не так давно вернулся во дворец.

— И все же здесь могли бы быть книги, фотографии. Что-то твое. У каждого человека есть что-то свое.

На этот раз плечами пожал Азим. Зачем она сравнивает его с другими людьми?

— В Неаполе я тоже не увидела ничего такого, — продолжила Джохара.

— Так и есть, — подтвердил Азим. — Я не люблю выпячивать себя.

Он не лукавил. Вещи не имели для него никакой ценности. Дома, машины, яхты — все это было у Азима, но он как будто не замечал этого. Вещи можно купить, а можно продать. Если ты не придаешь вещи особой ценности, тебе не грустно с ней расставаться. И он слишком хорошо знал, что значит терять то, что дорого.

— Мне непонятно одно, — аккуратно проговорила Джохара. — Значит ли это, что ты прячешься, или тебе действительно нечего скрывать?

Она смотрела на Азима широко открытыми глазами. Похоже, ей искренне хотелось услышать ответ. Вот только Азиму нечего было сказать.

Нечего скрывать? Ему есть что скрывать. Даже слишком много. Шрамы и раны, темноту прошлого. Позор, в конце концов. Все это Азим действительно хотел скрыть от Джохары. Вот только видя, какими глазами она смотрит на него в эту минуту, он чувствовал, что она уже проникла в его тайны.

Не желая давать прямой ответ, он нашел, за что зацепиться.

— Ты упомянула фотографии. У меня их нет, потому что в моей жизни было не много моментов, которые мне приятно вспоминать.

— А люди? — спросила Джохара, но Азим лишь пожал плечами. — Может, хотя бы родители.

— Мой отец был слабым человеком. После смерти матери он отстранился от нас.

— Но ваша мама умерла, когда вы были совсем маленькими, — вспомнила Джохара.

— Мне было шесть лет. Но до этого я почти не видел ни ее, ни отца.

— Вас растил дедушка.

— Да.

— Я так поняла, он тяжелый человек.

Джохара увидела, как Азим поджал губы.

— Да.

— А твой брат? — осторожно поинтересовалась Джохара. — Вы были близки?

На мгновение Азим вспомнил маленького Малика. Его иссиня-черные волосы и открытый миру взгляд. Перед глазами мелькнула картинка, как они вместе лежат на полу и строят самолет. Они вместе смеялись и шутили. Азим почти что почувствовал ту легкость, которую ощущал тогда. Но уже через секунду словно черная туча заслонила горизонт.

— Были, — коротко ответил он. — Но это было давно.

Джохара поняла, что эта тема не подразумевает продолжения.

— Про фотографии мне ясно, — сказала она. — А книги?

— Я их не читаю.

Джохара подняла брови.

— Ты совсем не читаешь книг?

— Я умею читать, если ты об этом, — пояснил Азим с плохо скрываемой нетерпимостью. — И я читаю много документов по бизнесу. А читать для удовольствия…

Он отрицательно покачал головой.

От внезапной догадки у Джохары кольнуло в груди.

— Дело в мигрени.

— Да, — признался Азим.

Он не знал, зачем открылся ей в этом. Возможно, хотел, чтобы Джохара все же узнала его получше. Чтоб она поняла, что он не какой-то таинственный шифр, а самый обычный мужчина. Он и так слишком долго жил как призрак. И сегодня ему хотелось выйти из тьмы. Сегодня он был готов чувствовать.

— Ты обращался к врачу? — спросила Джохара.

— Врачи, все как один, твердят, что в моем случае они бессильны. Как бы то ни было, я давно привык жить с болью. В каком-то смысле боль стала частью меня. И если она когда-то уйдет, я уже не буду собой.

Азим сам не верил, что говорит эти слова. Но по какой-то загадочной причине ему хотелось, чтоб Джохара их слышала.

— Любой опыт формирует нас как личность, — тихо сказала Джохара. — Но если что-то ушло, это не значит, что ушли и мы.

— Возможно.

Азим не был до конца согласен с этим философским утверждением. Если у него отнять боль, страдания, тревогу… Что от него останется?

Джохара подняла одну бровь.

— Похоже, ты не согласен.

— Похоже, тебе придется меня убедить. — Азим уже не мог бороться с желанием. Он хотел дотронуться до нее. Почувствовать ту связь, что уже была между ними. — Подойди ко мне, — сказал он и открыл перед собой ладони.

Его руки были теплыми и мягкими на ощупь. Едва Джохара их коснулась, Азим притянул ее к себе. Она стояла перед ним, и грудь ее вздымалась. Грудь, что просвечивалась под тонким сатином халата. Джохара подняла глаза — чистые, полные надежды. «Надежды на что?» — спрашивал себя Азим, но не хотел думать об этом сейчас.

Он приподнял руку Джохары, скользнул большим пальцем по ее ладони, поцеловал нежную кожу ее запястья. И ощутил, как содрогнулось ее тело.

— Я хотел вновь до тебя дотронуться, — тихо признался он. — Очень.

— А я хотела, — прошептала Джохара, — ощутить твои прикосновения.

— Ты не боишься?

— Нет. Только немного волнуюсь.

— Волноваться не нужно. — Азим приподнял пальцами подбородок Джохары так, что теперь они смотрели друг на друга. — Я не причиню тебе боли.

— И все же мне будет больно, — проговорила Джохара, стыдливо опустив взгляд.

— Разве что немного. По крайней мере, так говорят люди.

— Когда ты потерял девственность?

Азим улыбнулся — то ли вопросу, то ли покрасневшим щекам Джохары.

— Давно.

— Зря я спросила. — Джохара закусила губу. — Прости.

— Нет-нет, — пожал плечами Азим. — Это была случайная встреча без последствий.

— Ты ее помнишь?

— Смутно.

Джохара опустила глаза и пожала плечами. Азим же испытал приступ чувства вины от собственного признания. Возможно, ему и впрямь было чего стыдиться. У него были женщины, но женщин он не знал совершенно. Секс — единственное, что он умел от них получать.

— Я подолью шампанского, — сказал Азим, беря в руки бутылку.

Джохара улыбнулась и сделала глоток.

— По-моему, ты хочешь меня споить.

— Двумя бокалами? Это вряд ли.

Азим явно не хотел, чтобы Джохара опьянела. Чуть-чуть расслабилась и открылась ему — это да.

— Я не большой специалист по спиртному, — сказала Джохара. — Максимум выпивала бокал вина, когда приезжал отец.

Эта фраза напомнила Азиму о том, что он давно хотел спросить.

— Твоя мама болеет, — то ли спросил, то ли утвердил он, подводя Джохару к глубоким креслам у окна.

В глазах Джохары как будто промелькнула тень.

— Да, можно сказать и так.

— Чем она больна?

Азим видел, что Джохара с трудом сглотнула. Она смотрела в окно и крутила худыми пальцами тонкую ножку бокала.

— У нее депрессия.

Азим понимающе кивнул. На свадебной церемонии он лишь мельком видел Наиму Бехвар, но успел отметить, что та совсем не общается с дочерью.

В такой-то день!

Он смотрел на погрустневшее лицо Джохары и искренне ей сочувствовал. Кто, как не он, знает, что такое родители, которые есть, но которых как будто и нет.

— Поэтому отец отправил вас обеих во Францию? — спросил Азим.

— Да, маме там лучше, — ответила Джохара не раздумывая. Она скромно пожала плечами и отглотнула шампанского. — Отец мне не говорил, но, думаю, причина в этом. — Джохара смотрела на лопающиеся в бокале пузырьки. — К тому же недуг мамы стал очевиден окружающим. Отец начал ее стыдиться. Она стала преградой на пути к его целям. Впрочем, мы ни разу этого не обсуждали.

— И поэтому ты не часто возвращалась в Алазар.

— Я прилетала только по особым случаям, — ответила Джохара с улыбкой настолько грустной, что у Азима сжалось сердце. — Долгое время я просто не задумывалась об этом. Мне свойственно принимать вещи так, как мне их преподносят. Я всегда была слишком доверчивой.

На последнем слове голос Джохары дрогнул. Она опустила голову и закрыла глаза, будто вдруг вспомнив о чем-то печальном.

— Твой отец не заслуживал доверия? — спросил Азим, и Джохара отрицательно покачала головой.

— Нет.

Азим неплохо знал Арифа Бехвара, так что такой ответ не стал для него открытием. Но все же ему было любопытно, что именно Джохара имеет в виду.

— Почему ты так считаешь? — спросил он.

— Потому что… — начала было Джохара, но вдруг замолчала.

Она подняла голову, и глаза ее широко открылись, словно от внезапной догадки.

— Джохара, — осторожно окликнул ее Азим, хотя уже знал, каким будет ответ.

И он не хотел его слышать.

— Потому что, — прошептала Джохара, — он настоял, чтоб я стала твоей женой.

Она одарила его грустной неуверенной улыбкой.

Как будто это было забавно и печально одновременно. В каком-то смысле так оно и было.

— А ты просила его отменить нашу свадьбу.

Это было утверждение. Но почему его так ранит осознание того, что Джохара не стремилась выйти за него замуж? Азим не знал ответа на этот вопрос. И возможно, не хотел его знать. Ему было больно, когда Джохара сбежала. Теперь ему снова больно, когда она делает эти признания.

— Просила, — честно призналась Джохара. — Но лишь потому, что я просто… не знала тебя.

Только сейчас она села в мягкое белое кресло. Азим опустился в кресло рядом.

— Понятно.

— Думаю, тебе не совсем понятно, — засомневалась Джохара. — Потому что теперь я… — Она запнулась. — Теперь все по-другому.

Конечно, ведь что ей еще сказать? Сейчас Джохара наверняка путает страсть с кое-чем посерьезнее. С более глубоким чувством, которое люди называют любовью. Но Азим знал, что уже и сам почти перепутал одно с другим. По какой-то необъяснимой причине ему было приятно испытывать те нежные чувства, которые не давали ему покоя последние дни.

— В любом случае наш брак уже заключен, — сказал Азим и, приняв бокал из рук Джохары, поставил его на столик рядом со своим пустым бокалом.

Джохара посмотрела на него как будто с интересом.

— Ты злишься?

— Нет, с чего бы? Твое нежелание создавать со мной семью было изначально понятно. — Азим наигранно улыбнулся. Не важно, что думает Джохара об их свадьбе. И он лично позаботится о том, чтобы так было и дальше. Ее мнение, желание или отсутствие этого желания никак не должно влиять на их брак. — Но я думаю, — продолжил Азим без каких-либо эмоций, — что нам пора перейти от слов к делу.