Азим стоял в дверном проеме и буквально источал напряжение.

— Мы едем в Найджаби, — сказал он без лишних вступлений.

Сердце Джохары и без того вырывалось из груди — как всегда в присутствии супруга. Прошло три недели с момента их свадьбы, и если, с одной стороны, время пролетело незаметно, то, с другой, казалось — они женаты целую вечность.

Дни проходили по определенному шаблону, который полностью устраивал Джохару — с самого утра она работала в саду, а днем Азим приходил к ней в женское крыло дворца, и они вместе обедали. Как правило, ужинали они тоже вместе и вместе проводили каждую ночь.

Это было больше, чем Джохара мечтала получить в своем вынужденном браке. И все бы ничего, но сердце с каждым днем хотело большего. Джохара жаждала любви Азима и не получала ее. Да, он был внимателен к ней и ласков в постели. Но все же немного отстранен. К примеру, как только они заканчивали заниматься любовью, он сразу отворачивался. А иногда и вовсе одевался и куда-то исчезал.

У них уже получалось общаться друг с другом. Они делились мыслями, обсуждали политику, искусство, кино и вообще все, кроме планов на жизнь. Азим принципиально не разговаривал о себе, а Джохара не задавала лишних вопросов. Если он что-то и рассказывал о своем прошлом, то информация поступала скомканными обрывками, каждый из которых Джохара берегла, как добытое сокровище.

А еще Азим помог ей переделать одну из комнат гарема в своеобразную кладовую, где была глубокая ванна и печь для дистилляции эфирных масел и приготовления бальзамов.

Такая забота одновременно и трогала Джохару, и приносила ей пользу — теперь она могла часами заниматься любимым делом. Слава о ее умении разнеслась по дворцу, и совсем скоро она уже лечила гостей и чиновников от самых разных недугов. Она посетила два официальных ужина, где познакомилась с невестой Малика Грейси. Пару дней назад Грейси улетела в Америку, чтобы подготовиться к окончательному переезду в Алазар.

Все это придавало Джохаре чувство полезности, которого она была лишена в своей прошлой жизни.

— Найджаби? — переспросила Джохара, стараясь долго не смотреть мужу в глаза. — Где это?

— В пустыне. Мне нужно встретиться с племенами и уверить их в моей преданности традициям.

— А я должна буду играть роль послушной жены?

— Ты и есть послушная жена, — ответил Азим, подавив ухмылку. — Но ты права. Я должен буду показать им, что не являюсь подкаблучником и моя жена полностью у меня под контролем.

Теперь Азим говорил легко, почти шутя. Но Джохара понимала, насколько все серьезно.

— Когда выезжаем?

— Завтра, на несколько дней. Нам нужно посетить разные племена. Каждое из них подготовит праздник в нашу честь. Поездка будет очень напряженной, — предупредил Азим. — Басима поможет тебе собрать все необходимое.

— А что, когда мы будем там? — спросила Джохара понимающе. — Какой мне нужно будет быть?

— Я буду тебе подсказывать, — ответил Азим, что, впрочем, никак не помогло. — Это очень важно, Джохара, — добавил он самым серьезным тоном. — И для нас, и для страны.

Ранним утром вертолет уже нес их над бесконечной пустыней, окруженной величественными горами Алазара. Почти весь полет Джохара восхищалась пейзажами, пытаясь не обращать внимание на тошноту. Стоило им встать утром с кровати, как Азим моментально погрузился в мрачное молчание, напомнившее Джохаре первые дни после их свадьбы. Тогда они были друг другу чужими, если не сказать врагами.

Ей казалось, что эти жуткие дни позади. Но теперь выходило, что нет. Проблема в том, что Джохара не имела ни малейшего представления в том, насколько крепок их брак и связь между ними. Когда Азим смеялся над ее шутками, втягивал в себя аромат ее волос, крепко обнимал ее или нежно входил в нее ночью, Джохаре казалось, что в мире нет более влюбленной пары.

Но были моменты, когда такие мысли казались ей наивной глупостью. Например, сегодня.

— Почему мы не можем долететь на вертолете прямо до места назначения? — спросила Джохара.

Вечером Азим рассказал, что они оставят вертолет в нескольких часах езды до первого поселения.

— Потому что я как их лидер не могу демонстрировать подобную слабость, — объяснил Азим.

Джохара покачала головой:

— А ехать к ним на джипе — это не слабость?

Азим одарил ее чем-то вроде ухмылки.

— Мы не поедем на джипе.

— А на чем же тогда?

— Верхом.

— Верхом? — округлила глаза Джохара. — Но я ни разу не ездила на лошади.

— Что-то всегда бывает в первый раз, — ответил Азим как ни в чем не бывало. — Но можешь не беспокоиться. Ты поедешь на одном коне со мной.

Азим впервые ехал в самое сердце древнего Алазара. Его подготовка к султанату началась с жизни в Теруке и продолжилась в военной школе. Но все же здесь он чувствовал нехватку опыта и винил в этом деда, который ни разу не вывез его сюда.

Джохара вылезла из вертолета и приложила к глазам ладонь от яркого солнца. Их ждали несколько часов поездки в сторону пугающих, уходящих за горизонт скал. Рядом стоял провожатый с лошадьми и провиантом.

Поблагодарив провожатого, Азим вспрыгнул на коня и натянул поводья. А затем вдруг зажмурился. Первые признаки мигрени давали о себе знать. Все потому, что вчерашняя беседа с дедом не выходила из головы.

— Она делает из тебя дурака, — в сотый раз повторял дед Асад.

Азим смотрел на лежащего в кровати старика — жалкого и одинокого — и старался не реагировать. Асад попытался привстать, яростно вцепившись пальцами в простыни, но тут же снова рухнул на подушку. Придворный врач отвел ему лишь несколько месяцев жизни. А Азим поймал себя на том, что, услышав такие вести, он совсем ничего не почувствовал.

Когда-то он уважал этого старика. Радовался, когда тот его хвалил. Старался быть жестче, как учил его дед. Но за двадцать лет, прошедшие после похищения, он почти полностью забыл деда Асада. Как забыл и родной Алазар. Видя деда в новостях, он не испытывал ничего, кроме злобы. Это была злость к человеку, от которого он ни разу не увидел доброты. Зато теперь он смотрел на старика без каких-либо эмоций.

— Завтра я еду в Сердце Алазара.

— Ты слышал, что я сказал? — прохрипел дед Асад.

— Я слышал, но предпочел не отвечать.

— Уже поползли слухи. Люди говорят, она каждую ночь ночует в твоей кровати.

— Мне нужен наследник, — холодно констатировал Азим.

— Еще говорят, что ты каждый день ходишь к ней в гарем, — продолжал хрипеть старик. — Ты полностью поддался этой ведьме. — Азим стоял молча. Лишь жилка нервно пульсировала на его щеке. — Что, по-твоему, скажут племена? Они скажут, что жена тебя контролирует. Жена, которую ты привез из Европы.

— Джохара — это выбор страны, — напомнил Азим. — Ее кровь столь же благородная, что и наша. Она достойна трона не меньше меня.

— Но она не жила в Алазаре! — не унимался старик. — Так же, как не жил в нем и ты. Люди уже не знают, какой союз мог бы быть хуже для страны.

— Ты закончил? — спокойно спросил Азим. — У меня есть срочные дела.

И, не дожидаясь ответа деда, он развернулся и пошагал к выходу.

— Тебя сравнивают с ним, Азим, — прохрипел ему вслед старик. — Люди говорят, ты такой же, как твой отец.

Азим молча захлопнул за собой дверь.

Сейчас, сидя на красавце-скакуне, он пытался стереть из головы слова деда. Он не такой, как отец. Он не слабый. Нет, сейчас он уже не слабый. Он слишком долго был слабым по чужой милости, но теперь все изменилось. Да, ему нравилось быть с Джохарой. Ее тело доставляло ему удовольствие. Но это не значит, что он слаб. Тогда почему слова деда никак не выходят из головы, с каждой минутой усиливая мигрень?

— Не знала, что лошади бывают такими большими, — призналась Джохара, глядя на Азима снизу вверх.

Сейчас она была с ног до головы обернута в льняной хитон — как из скромности, так и для защиты от жары и задувающего песка.

— Провожатый тебе поможет, — бросил Азим и отвернулся, игнорируя обиду в глазах Джохары.

Он знал, что после беседы с дедом ведет себя с женой весьма холодно, но ничего не мог с этим поделать. Он испытывал чувство вины за то, что обижал ее, но считал такое поведение необходимым. В конце концов, им обоим не следует забывать о границах отношений. Только так их союз сможет развиваться в нужном направлении.

Провожатый помог Джохаре забраться на коня. С притворно недовольным стоном она наконец оказалась верхом на скакуне — точнее, лежа на нем. Она лежала грудью прямо на бедре Азима. Подняв на него взгляд, она рассчитывала увидеть улыбку на его лице, но Азим лишь взял ее за руку и помог принять сидячее положение перед собой.

Он крепко обвил Джохару одной рукой прямо под грудью и пришпорил коня. Поездка по песку началась. Джохара крепко прижималась к Азиму, а он изо всех сил старался не реагировать на близость ее тела.

Когда скакун перешел на галоп и пустынный ветер стал сильнее бить в лицо, Азим ощутил приступ первобытного желания власти. Его переполняло чувство того, что Джохара полностью принадлежит ему. Только он может позаботиться о ней и защитить. Только он может любить ее.

Едва это слово промелькнуло в голове, Азим тут же поставил на него мысленный запрет. Он не имеет права так думать. Любовь — это слабость. Доверие — это глупость. Азим знал это точно. Он видел слишком много примеров — сначала отца, затем Каивано. Доверять кому-то — значит даровать им власть над собой. Любить кого-то — значит позволить себя предать.

Азим крепче прижал Джохару к себе, и она повернулась, чтобы посмотреть на него. Брови ее были нахмурены, а в глазах читался вопрос. Но Азим в ту же секунду отвел взгляд в сторону — точнее, на песчаный путь впереди.

К моменту, когда они добрались до Найджаби, тело Азима болело от жесткой поездки. Он даже представить не мог, как чувствовала себя Джохара, для которой это была первая поездка верхом. При этом она ни разу не пожаловалась, что не могло не вызвать восхищение Азима. Судя по всему, его жена — сильная женщина.

Когда они добрались до оазиса, вожди племен уже ждали их, выстроившись в круг. Момент был наполнен гнетущим напряжением и, как показалось Джохаре, даже враждебностью. Она спешилась с лошади вслед за мужем. Голова ее была скромно опущена, чтобы не встретиться взглядом ни с одним из вождей. Таково было правило. Вот только Азиму это почему-то не принесло ни спокойствия, ни удовлетворенности. Наоборот, теперь его это только злило.

Он не хотел, чтобы Джохара рядом с ним вела себя как лакей. Ему хотелось видеть ее с гордо поднятой головой и улыбкой — чтобы все видели, как она рада быть его женой. Желание обнять ее и поцеловать на глазах у этих людей было непреодолимым. Только откуда оно взялось? Его сила удивляла и пугала одновременно.

Азим кивнул одному из вождей, который после очень долгой, почти бесконечной паузы кивнул ему в ответ. Азиму было все равно. Он продолжал думать о Джохаре.

А Джохара продолжала чувствовать враждебность, буквально закипающую в пустынном зное. Вот несколько вождей одновременно поклонились Азиму, но выражение их лиц было мрачным, если не сказать недовольным. Она держала голову опущенной, но все же аккуратно приподнимала взгляд, чтобы следить за происходящим.

Тишина становилась невыносимой. Единственным звуком был усиливающийся пустынный ветер и периодическое ржание коня. А затем — внезапно, словно выстрел — послышался смех и веселые громкие голоса. Джохара машинально подняла голову и увидела группу женщин в ярких хиджабах и платьях, идущих в ее сторону. На их лицах сияли приветливые улыбки.

Словно получив сигнал от своих жен, вожди вдруг похлопали Азима по плечам и пригласили в шатер. Каким же облегчением было для Джохары понять, что напряженный момент закончился. Похоже, это был не более чем очередной обязательный ритуал молчания.

Женщины обступили ее, каждая крепко обняла Джохару, после чего ее повели в сторону от шатра.

И Азима. Она лишь успела в последний раз бросить на мужа полный удивления взгляд.

По дороге к женскому шатру жены вождей не умолкали ни на секунду. Говорили все одновременно, поэтому Джохара не понимала смысла их слов. Ясно было одно — они в самых восторженных эпитетах нахваливают ее мужа. В палатке Джохара заметила, что уже сама подпала под настроение этих женщин. Теперь она тоже смеялась и обменивалась с ними репликами. Она даже пыталась шутить, и женщинам как будто нравились ее шутки. Или они просто делали вид, потому что таков обычай? Но как бы то ни было, на сердце у Джохары было по-прежнему неспокойно.

Почему Азим так холоден? Они проскакали вместе несколько часов, а он вел себя так, словно везет мешок картошки, а не молодую жену. Столь неожиданная отстраненность казалась непонятной. Конечно, может, сказывалось волнение перед встречей с вождями. А может, причина где-то глубже, и тогда дело плохо.

Угостив Джохару холодным щербетом самых экзотических вкусов, женщины повели ее к оазису. Они буквально настаивали, чтобы она присоединилась к их купанию в озере сказочной красоты, но Джохару и не нужно было уговаривать. После нескольких часов в седле она была счастлива смыть с себя дорожную пыль и песок, хотя раздеваться при незнакомых людях — пусть и женщинах — было немного стыдно.

После купания ей выдали новое льняное платье кремового цвета, расшитое пурпуром и золотом — под стать принцессе. Запахло жареным мясом, приготовленным по случаю приезда султана с супругой. Сердце Джохары пропустило пару ударов, когда ее вели вдоль рядов из мужчин, одобрительно кивающих ее традиционному наряду. Джохара с опаской глядела по сторонам через вуаль в поисках единственного мужчины, чье мнение было ей важно.

Однако, увидев Азима, она заметила, что лицо его по-прежнему не выражает никаких эмоций. Более того, когда их взгляды встретились, он просто отвернулся.

Вечер остался в памяти, как размытая картинка. Джохара пыталась улыбаться и общаться с женщинами, которые, казалось, действительно были настроены к ней благосклонно. Но холодность Азима волновала и обижала ее. Она забыла про уговор с самой собой — быть спокойной, бесчувственной и отстраненной, как сейчас он.

Выходит, она все же угодила в ловушку — попалась на щедрые подарки и добрые жесты, которые не стоили ее мужу ничего. Она все-таки поверила, что это первые шаги по пути к большой любви.

После праздничных церемоний Джохару препроводили в отведенный для них с Азимом шатер. Здесь была разложена огромная постель с пышными подушками, пахло душистыми травами, горели свечи — одним словом, кульминация пустынной романтики. Не хватало одного — ее супруга, который, похоже, так разговорился с вождями, что и не собирался приходить.

Джохара долго не могла заснуть. А если и засыпала, ее сразу же будило ржание коней вдалеке и ветер, бьющий в стены шатра. Так толком и не уснув, она дождалась прихода Азима. Джохара привстала поздороваться, но он лишь снял верхнюю одежду и лег на своем краю спиной к ней. С сердцем, налитым свинцом, Джохара кое-как заснула.

Она проснулась ночью и не сразу поняла, где находится. Осмотрелась по сторонам — кровать пуста. Азима снова нет рядом.

После нескольких секунд нерешительности Джохара спрыгнула с кровати и, надевая по пути платье, выскочила из шатра. Но кто бы подсказал, куда идти дальше. Ночью пустыня казалась поистине зловещей. Двигаясь как тень, Джохара устремилась сквозь лагерь. В лунном свете песок сиял как серебро, отражаясь на гривах коней и острых углах шатров.

Но в лагере ли Азим? Вот в чем главный вопрос.

Повинуясь одним лишь инстинктам, Джохара вышла к оазису, похожему в лунном свете на волшебный поднос из восточных сказок. Здесь было идеально тихо и… пусто. Она уже развернулась, чтоб уйти, как вдруг услышала негромкий всплеск воды. Наверно, Азим плавает в озере, где вечером купали ее женщины.

Продвигаясь на цыпочках, с замирающим сердцем, Джохара подошла к озеру и спряталась за пальмой.

Сначала она заметила его голову, а уже после плечи и мускулистое тело, плывущее черным шелком по спокойной озерной воде. Его движения были полны невероятной грации, и Джохара могла лишь стоять и любоваться этой сказочной картиной. Вот он подплыл к берегу и вышел из серебристой воды, словно могучий Посейдон. Сотни блестящих капель бежали вниз по его роскошному телу.

Серебристый луч лунного света картинно лег на его мускулистую спину, и Джохара громко ахнула.

Азим замер и медленно повернулся. В свете луны его лицо пугало. Это было лицо разъяренного чудовища.

— Какого черта ты здесь делаешь?