— Мне просто не верится, что вы женитесь, — пробормотала подруга Молли, Яна, качая темноволосой головой и кладя себе на колени своего новорожденного сына, Робби. — Расскажи мне все.

Прошла неделя с тех пор, как Молли улетела из Джалии по дипломатическому паспорту гражданки Джалии. Эта неделя была очень суматошной. Молли оплатила оставшиеся счета, собрала свои немногочисленные вещи и ежедневно навещала деда, который, к сожалению, не узнавал ее, но постоянно говорил о том, что она ему кого-то напоминает. В промежутках между этим Молли покупала вещи и тратила больше денег, чем когда-либо раньше, расплачиваясь кучей банковских карт, которые дал ей Азраил. Она купила себе летний гардероб, более подходящий для климата Джалии, а также свадебный наряд.

— Когда я прочитала о твоей свадьбе в газете, я решила, что ты с ним познакомилась, пока давала уроки английского языка в том иностранном посольстве. Но ты ни о чем мне не говорила! — пожаловалась Яна. — Ты даже не сказала, что собираешься поехать в ту страну.

— Такая возможность у меня появилась неожиданно, — усмехнулась Молли.

— Полагаю, ты просто не верила, что он на тебе женится, и не хотела опережать события. Он очень красивый парень, — с завистью произнесла Яна. — Мне понятно, почему ты его скрывала.

— Все произошло очень быстро, — сказала Молли. — Я до сих пор не верю, что мы с ним поженимся.

— В моей гостиной тебя ждут три телохранителя, поэтому тебе сбежать со свадьбы не удастся. — Яна рассмеялась. — Азраил либо боится, что ты сбежишь, либо очень заботится о твоей безопасности! Я надеюсь, ты понимаешь, я ни слова не сказала журналистам, которые ко мне приходили. Ты работала у меня неполный рабочий день. Когда меня спросили о твоей семье, я ответила, что твои родители уже умерли.

— Спасибо, но ты не должна волноваться, — печально ответила Молли. — Кто-то узнал меня на фотографиях, сделанных в аэропорту, и позвонил в газету, чтобы сказать, что я работала уборщицей в ночную смену. Я не была готова к тому, что меня станут фотографировать, поэтому выглядела неопрятной.

— Нет. Ты выглядела удивленной тем, что тебя решили сфотографировать! — Яна хихикнула. — Молли, ты станешь королевой, поэтому журналистам интересно твое происхождение.

— Будем надеяться, что они не откопают родственников моей мачехи, которые назовут меня дьявольским отродьем. — Молли простонала, радуясь тому, что телохранители Азраила удерживали от нее прессу на безопасном расстоянии.

— Их привлекает история о Золушке, — заметила Яна, качая головой. — Но я бы не смогла до конца жизни жить в чужой стране. Судя по всему, Джалия довольно отсталая страна.

— Она сейчас быстро меняется к лучшему, — без колебаний ответила Молли.

— Женщины, которых я видела на фотографиях, одеты в платья длиной до лодыжки, — в ярости произнесла Яна.

— Только потому, что бывший диктатор навязал женщинам такой дресс-код. Теперь женщины могут легко купить себе современную одежду в магазинах. Еще придется расширять сеть розничной торговли, — сказала Молли.

— Ты говоришь как политик, — в ужасе прошептала Яна.

— Нет, дело не в этом. Азраил попросил одного из дипломатов составить для меня обзор тех фактов, которые я должна знать о Джалии, и теперь моя голова жужжит от этой информации, — печально произнесла Молли.

— Ты читаешь обзоры за неделю до вашей свадьбы? Кто этот парень, если он так на тебя влияет?

— Он просто пытался мне помочь. — Молли удивилась тому, что охотно оправдывает Азраила. — Если меня станут спрашивать, я не хочу показаться невеждой.

Молли говорила искренне. Она чувствовала, какую ответственность на себя взваливает, становясь женой Азраила. Она не желала выставлять себя в дурном свете и смущать Азраила. Проведя во дворце три дня накануне отъезда в Лондон, она сполна узнала, какую ответственность ежедневно несет на плечах ее муж.

Он не вернулся в спальню, в которой она ночевала, хотя это была его спальня. Бутрус случайно упомянул, что Азраил часто работает допоздна и спит на диване в своем кабинете. Принц Фируз — отец Тахира — общался с Азраилом до часу ночи. Поэтому Молли почти не видела Азраила. Она спала одна, и ее это устраивало. Секс только усложнил бы их отношения, сделал бы их более личными. А ведь они просто заключили практичное соглашение, чтобы избавить Азраила от проблем. Кроме того, он платил ей за услуги, а в такой ситуации она вряд ли могла спать с мужчиной и по-прежнему уважать себя.

Смущаясь, Яна протянула ей приложение к воскресной газете.

— Я не знаю, видела ли ты эту статью. Она об Азраиле и Джалии.

— Нет, я ее не видела. Я прочту ее, когда вернусь в отель. — Молли положила журнал в свою новую большую кожаную сумку.

— Она не очень приятная. Я имею в виду статью. — Яне было неловко. — Пожалуйста, не обижайся на меня за то, что я отдала его тебе.

— Конечно нет. — Однако предупреждение Яны заставило Молли открыть журнал до того, как лимузин повез ее обратно в отель.

Увидев свою фотографию, сделанную по возвращении из Джалии, на которой Молли была взъерошенной и уставшей, она простонала. Она была без макияжа, на ней были удобные джинсы и свитер. Хмурясь, Молли пару минут сравнивала себя и брюнетку на соседнем фото.

Брюнетка — принцесса Назира из Кварейна, племянница князя Фируза, была невестой Азраила. У Назиры были великолепные глаза и роскошные, блестящие черные волосы. Мало того что она была просто красавицей, так она еще получила диплом в области политики, учась в Сорбонне, знала минимум пять иностранных языков и занималась детской благотворительностью в Кварейне. Контраст между Молли и Назирой, имеющей безупречную родословную, был поразительным. В статье говорилось, что выбор короля Азраила, который предпочел англичанку, был одновременно спорным и удивительным. Молли побледнела и пожевала нижнюю губу, задаваясь вопросом, почему Азраил никогда не упоминал Назиру.

Зачем во дворец приезжал принц Фируз? Вероятно, он приезжал от имени своей племянницы, чтобы потребовать от Азраила объяснения относительно его внезапной женитьбы на иностранке. Но почему Азраил не сдерживал желания рядом с Молли? Она покраснела, понимая, что у нее нет ответа на этот вопрос.

В тот день, когда Молли старалась обуздать разыгравшиеся эмоции, Азраил тоже не находил себе места. Британская пресса провела тщательное расследование скромного прошлого его невесты, и это стало неприятным сюрпризом.

После того как Молли рассказала ему о своем больном дедушке, живущем в интернате, Азраил чрезвычайно удивился, узнав, что дед Молли по материнской линии умер задолго до ее рождения, а дед по отцовской линии умер очень давно. Он приказал Бутрусу проверить информацию, и тот подтвердил, что она верна.

У Молли не было дедушки, а это, несомненно, означало только одно — она солгала Азраилу. Он перевел на ее банковский счет сравнительно небольшую сумму, чтобы она оплатила пребывание своего деда в интернате. Но если дедушки не существовало, то Молли просто играла на сочувствии Азраила. Его впечатлило, что она готова пойти на жертвы ради ухода за пожилым родственником, и у него не возникло подозрений, когда она настаивала, что будет иметь дело с интернатом лично.

Азраил рассердился. Когда он стал таким наивным и доверчивым? Сексуальные связи с женщинами научили его тому, что его богатство для женщин важнее его внешности или характера. И чем дороже его подарки, тем сильнее они стремятся ему угодить.

По существу, Молли ничем не отличалась от этих алчных женщин. Думая об этом, он испытывал отвращение. Очевидно, она решила обогатиться за счет своего брака, а о несуществующем дедушке в интернате она рассказала, чтобы произвести на Азраила впечатление и потребовать от него денег. С его точки зрения, это была смехотворно маленькая сумма, но для Молли она была очень крупной. Азраил разочаровался в Молли. Он был в ярости, что она лгала ему ради своего обогащения.

Странно, что он ожидал, будто она идеальная женщина. В этом мире нет идеальных людей. Молли обманула его, и он не мог избавиться от горького чувства отвращения. Разве он может жениться на такой беспринципной женщине? Однако выбора у него нет.

Ранним вечером Молли вернулась в здание, которое Бутрус старательно называл дворцом, а Азраил — крепостью. Она ухмыльнулась, вспоминая об этом. Азраил был категоричнее своего пожилого помощника, и ей нравилась его прямолинейность. Он не позвонил ей до ее отъезда из Лондона, и она немного разочаровалась оттого, что не услышала его голос. Она предположила, что Азраил слишком занят. Молли чувствовала себя довольно странно, потому что жаждала поскорее увидеться с Азраилом. От перспективы встречи с ним у нее чаще забилось сердце и засосало под ложечкой. Поздоровавшись с персоналом, она быстро поднялась по лестнице в королевское крыло.

— Где Азраил? — спросила она Бутруса, поняв, что Азраил ее не ждет.

Бутрус заставил себя улыбнуться.

— Король у себя в кабинете, ваше величество.

— Зовите меня по имени, Бутрус, — сказала она. — Не надо официоза за закрытыми дверями.

Бутрус кивнул, а Молли провела влажными ладонями по очень дорогому зеленому платью, купленному в Лондоне. Во время встречи с Азраилом она хотела выглядеть великолепно.

Азраил поднял глаза от ноутбука, когда Молли вошла в его кабинет, даже не постучав в дверь. Он подумал, что следует потребовать от нее стучаться в будущем, и сурово оглядел ее с головы до ног. Она выглядела очень эффектно. Стройная фигура, потрясающие ноги, облегающее платье, туфли на высоких каблуках. Он возбудился, когда уставился в ее ярко-зеленые глаза, сверкающие теплом и радостью.

Молли просияла, как только увидела Азраила. Она напомнила себе, что он не удосужился встретить ее, однако так и не смогла обуздать радость.

— Я вижу, ты занят, как обычно, — беспечно сказала она. — Но ты бы мог встретить меня.

— А следовало? — неторопливо спросил он тоном, какого она не слышала от него раньше.

— Да, ты должен был это сделать, — просто ответила Молли. — Ты проявил неуважение, и я уверена, персонал считает твое поведение странноватым.

— Мой персонал не осуждает меня, и я не проявлял неуважения, — страстно ответил Азраил.

— Очевидно, ты не в настроении, — откровенно заметила Молли. — А я не умею общаться с капризными людьми. Меня учили, что нельзя портить другим настроение.

— Меня тоже, — выдавил Азраил, борясь с сильным желанием схватить ее за плечи и спросить, как она может улыбаться и обижаться, если лгала ему с тех пор, как они познакомились.

— Ну, в твоем случае это не сработало, — нерешительно пробормотала Молли, не желая проводить с ним ночь накануне свадьбы. — Я пойду наверх, а ты работай…

Азраил вперился взглядом в ее смущенное лицо.

— Ты солгала мне! — резко бросил он ей, не скрывая ярости.

Молли нахмурилась.

— Я никогда тебе не лгала.

— У тебя нет деда в интернате! Он не существует. Ты его придумала!

Молли в ужасе смотрела на его худое, мрачное и злобное лицо, думая, что Азраил не в себе. Она ни разу не видела его сердитым, поэтому сильно разволновалась. Из чувства самосохранения она открыла дверь и направилась к лестнице.

— Вернись! — заорал Азраил.

Молли испугалась. Он всегда был вежливым и дисциплинированным. Будучи сбитой с толку нехарактерным для него поведением, Молли побежала по лестнице так быстро, словно за ней гнался дьявол.

— Я принесу кофе в салон, ваше величество, — сказала Хайфа, когда Молли добралась до верхней площадки лестницы.

— Не сейчас, спасибо, — тихо ответила Молли, слыша, как Азраил топает за ней следом.

Она услышала, как он отдает резкие приказы экономке. Молли рванула в комнату, из которой можно было выйти в очаровательный сад на крыше. Она поспешно захлопнула балконные двери.

— Ты немедленно объяснишься! — сердито начал Азраил, стоя в дверном проеме как скала.

— Что мне сказать, если я не понимаю, о чем ты говоришь?

— Ты отлично меня понимаешь! — Его глаза угрожающе сверкали. — Твое прошлое тщательно изучили. Выяснились некоторые факты о твоей генеалогии. У тебя нет деда.

— Морис болен, но он жив! — удивленно парировала Молли.

— Оба твоих деда мертвы. Первый умер до твоего рождения, второй — когда ты была ребенком, — мрачно произнес Азраил. — Ты мне солгала!

— Нет, я ни разу тебе не лгала! И зачем мне тебе лгать?

— Чтобы вызвать у меня сочувствие и развести меня на деньги, — с отвращением произнес Азраил. — Тебе должно быть стыдно.

— Нет, это тебе должно быть стыдно за твою отвратительную подозрительность! — в ярости крикнула Молли. — Мне не нужны твои жалкие деньги, и я не просила тебя давать их мне! Как ты смеешь называть меня охотницей за деньгами?

— Я тебя так не называл, — ответил Азраил, немного успокоившись.

Молли посмотрела на него с презрением.

— Я умею читать между строк, Азраил. Я неглупа. Интересно, в чем еще ты меня подозреваешь? Кстати, у тебя тоже немало секретов от меня, — упрекнула она. — Почему ты не сказал мне о Назире?

— Ты вряд ли захотела бы о ней знать, — удивленно ответил он.

Молли уперлась маленькой рукой в его мускулистую грудь.

— Дай мне пройти!

— Зачем? Куда ты идешь?

— Не твое дело.

— Ты моя жена, — спокойно напомнил ей Азраил.

— Тебе надо многое узнать о женщинах, — приторно-сладким голосом ответила Молли, когда оттолкнула Азраила и прошла в спальню. — Но ты не будешь узнавать это от меня…

— Что это значит? — тихо спросил Азраил, шагая за ней следом.

— Женщина, которую ты назвал охотницей за твоими деньгами, не станет твоей женой! Джалия и ее чокнутый король меня доконали.

— Я не чокнутый. — Азраил чеканил каждое слово.

— Но и не самый умный, — дерзко сказала Молли. — Твои телохранители ежедневно сопровождали меня в интернат, где я навещала своего несуществующего деда. Тебе не приходило в голову приказать им все выяснить? Нет, не приходило.

Азраилу стало совестно, потому что Молли была права. Он гордился своей выдержкой и логикой, но и первое, и второе почему-то подвели его, когда он больше всего в них нуждался. Убежденность в том, что Молли солгала ему и одурачила его, затуманила его разум.

— Объясни, как твой дед может быть одновременно жив и мертв, — властно потребовал Азраил.

— И не собираюсь. Я уезжаю. Только соберу вещи. Хотя это не мои вещи, ты купил их мне на свои деньги.

— Прекрати! — заорал Азраил. — Ты меня не оставишь!

Она уставилась на него зелеными глазами.

— Как бы не так. — Она взяла сумочку и направилась к двери.

— Ты моя жена.

— Ты назвал меня лживой охотницей за деньгами. Я не стану жить с мужчиной, который так обо мне думает! — в ярости ответила Молли.

— Я не позволю тебе уйти от меня. Ты уже моя жена.

— Я стала ею, не давая своего согласия, помнишь? — настаивала Молли.

Азраил грубо выругался по-английски и подхватил Молли на руки.

— Мне все равно. Ты от меня не уйдешь, — упрямо повторил он, не обращая внимания на ее борьбу. Он уложил ее на кровать. — Теперь это твой дом.

— Ты не можешь держать меня здесь против моей воли! — с вызовом бросила ему Молли. — Я буду орать на весь дом! Я буду сбегать! Я превращу твою жизнь в кошмар!

— Объяснись по поводу своего деда, — продолжал Азраил.

— Думай, что хочешь, — огрызнулась Молли. — Ты уже сделал выводы.

— Мой прошлый опыт с женщинами сделал меня недоверчивым и циничным.

Молли закрыла глаза, в ярости думая о бывших любовницах Азраила. Это была совершенно необоснованная реакция, но Молли считала, что Азраил принадлежит только ей, и телом, и душой.

— Говори, — потребовал Азраил.

— Моя бабушка, овдовев, вышла замуж за Мориса Девлина, когда моя мать была ребенком. Отец моей матери умер до ее рождения. Морис всегда был моим дедом, и я редко вспоминаю о том, что он мне неродной, — честно призналась она. — Он вырастил мою мать, как родную дочь. Когда она умерла, он относился ко мне как к внучке, и я всегда считала его своим кровным родственником.

— Спасибо. Это прояснило ситуацию, — горделиво сказал Азраил, разрываясь между облегчением по поводу того, что его худшие предположения оказались беспочвенными, и возмущением по поводу того, что он так легко лишился хладнокровия.

Молли видела, как на его лице одна эмоция сменяет другую.

— Прости. Я ошибся, — резко произнес Азраил. — Я оскорбил тебя.

Молли поразилась тому, что он превозмог гордость и сумел извиниться.

— Я все еще злюсь, — призналась она. Азраил кивнул и уставился на нее темно-золотистыми глазами.

— Я вышел из себя.

— Так со всеми бывает, — парировала она, борясь с непреодолимым желанием обнять его. — Но мне не забыть того, что ты так охотно поверил в мои худшие намерения.

Слегка запаниковав, Азраил лег на краю кровати и пальцами коснулся щеки Молли, а потом провел по ее губам большим пальцем.

— Мне нравится твое платье, — произнес он так безрассудно, что вздрогнул от удивления. Но ощущение мягкой, теплой кожи Молли не давало ему сосредоточиться. — Ты в нем потрясающе выглядишь.

Молли испуганно вздохнула, стараясь сохранять хладнокровие, но это было нелегко.

— В следующий раз мы поедем в Лондон вместе и навестим твоего дедушку, — заявил Азраил.

Умиротворенная его намерениями, Молли встала на колени на кровати, загипнотизированная его взглядом.

— Я по-прежнему в ярости, — осторожно предупредила она его. Она почувствовала запах его тела, и у нее перехватило дыхание.

— Конечно. — Азраил наклонил голову и припал к ее мягким розовым губам в поцелуе, который счел лучшим ответом.