Говорил испуганный человек:

«Я остался один, – я жалок!»

. . . . . . . . . .

Но над крышами таял снег,

Кружилися стаи галок.

. . . . . . . . . .

Раз я сидел один в пустой комнате,

шептал мрачно маятник.

Был я стянут мрачными мыслями,

словно удавленник.

Была уродлива комната

чьей-то близкой разлукой,

в разладе вещи, и на софе

книги с пылью и скукой.

Беспощадный свет лампы лысел по стенам,

сторожила сомкнутая дверь.

Сторожил беспощадный завтрашний день:

«Не уйдешь теперь!..»

И я вдруг подумал: если перевернуть,

вверх ножками стулья и диваны,

кувырнуть часы?..

Пришло б начало новой поры,

Открылись бы страны.

Тут же в комнате прятался конец

клубка вещей,

затертый недобрым вчерашним днем

порядком дней.

Тут же рядом в комнате он был!

Я вдруг поверил! – что так.

И бояться не надо ничего,

но искать надо тайный знак.

И я принял на веру; не боясь

глядел теперь

на замкнутый комнаты квадрат…

На мертвую дверь.

. . . . . . . . . .

Ветер талое, серое небо рвал,

ветер по городу летал;

уничтожал тупики, стены.

Оставался талый с навозом снег

перемены.

. . . . . . . . . .

Трясся на дрожках человек,

не боялся измены.