Что же касается до Эль-Асада, то маги продолжали мучить его и день, и ночь в продолжение целого года, пока не подошли празднества магов. Тогда старый маг, Баграми, тот самый, что заманил Эль-Асада к себе в дом, стали собираться в путь и снаряжать себе корабль и, посадив Эль-Асада в сундуки, запер его и перевез на корабль. В то время как сундуки переносили на корабль, судьбе угодно было, чтобы Эль-Амджад стоял у окна и смотрел на море и на людей, переносивших груз. При виде сундука сердце его замерло, и он приказал своим мальчикам привести ему коня и, окруженный свитой, подъехал к берегу. Остановившись у корабля магов, он приказал своим приближенным войти с ним на корабль и обыскать его, но, не найдя ничего, они сошли на берег, и Эль-Амджад, вскочив на коня, поехал домой. Сердце у него заныло, и, случайно взглянув на стену, он увидал написанные на ней следующие стихи:

Эль-Амджад, прочитав их, подумал о своем брате и заплакал.

Маг Баграм пришел на корабль и крикнул матросам, чтобы они торопились распускать паруса. Паруса были распущены, и они вышли в море и шли, не останавливаясь, выводя Эль-Асада через день, чтобы дать ему поесть и попить. Таким образом, они приблизились к Огненной горе, но тут поднялась буря, и корабль начало носить по волнам, и принесло к какому-то городу, стоявшему на морском берегу. Дворец в этом городе выходил окнами на море.

Городом управляла царица Марганеха, и капитан корабля сказал Баграму:

– О господин мой, мы сбились с пути и должны войти в этот город, чтобы отдохнуть, а там будет, что Бог пошлет.

– Совет твой превосходен, – отвечал Баграм, – и мы последуем ему.

А если царица пришлет к нам снять с нас допрос, то что мы ответим ей? Царица Марганех – ревностная мусульманка, и она может захватить наш корабль и всех нас убить.

– У меня взят с собою мусульманин, – отвечал Баграм, – и мы оденем его в одежду мамелюка и возьмем их собой; и если царица увидит его, то примет его действительно за мамелюка, а я ей скажу, что я работорговец и перевожу мамелюков и что у меня их было много, но я их всех продал, и остался только этот один.

Они прибыли в город, и опустили паруса, и бросили якорь, и когда корабль остановился, к нему вышла царица Марганеха, окруженная воинами, и вызвала капитана. Они вышел на берег и поцеловали прах у ног царицы.

– Что это за корабль, – спросила она, – и кого ты привез?

Я привез, о царица, – отвечал он, – купца, торгующего мамелюками.

– Приведи его сюда ко мне, – сказала она.

К ней вышел Баграм в сопровождении Эль-Асада, одетого мамелюком. Подойдя к царице, Баграм поцеловал прах у ног ее.

– Чем ты занимаешься? – спросила царица.

– Я торгую мамелюками.

Царица посмотрела на Эль-Асада и, принимал его за мамелюка, спросила:

– Как тебя зовут?

– Как зовут меня теперь, хочешь ты знать, – задыхаясь от рыданий, спросил Эль-Асад, – или как звали прежде?

– Так у тебя два имени? – сказала она.

– Да, – отвечал он, – прежде меня звали Эль-Асадом, а теперь меня зовут Эль-Моатарром.

Сердце ее расположилось к нему, и она спросила:

– А писать ты умеешь?

– Умею, – отвечал он.

Она подала ему чернильницу, перо и бумагу и сказала:

– Ну, напиши что-нибудь, чтобы я могла посмотреть.

Он написал следующие стихи:

Прочитав написанное, она сжалилась над юношей и сказала Баграму:

– Продай мне этого мамелюка.

– О государыня, – отвечал он, – я не могу продать его, потому что я продал всех мамелюков, кроме этого.

– Я непременно хочу взять этого мамелюка, – продолжала царица, – если ты не хочешь продать его, то я возьму силой.

– А я, – отвечал он, – не продам и не отдам его.

Но царица взяла его и, уходя во дворец, сказала Баграму:

– Если ты сегодня же ночью не выйдешь из нашего города, то я возьму все твои товары и уничтожу твой корабль.

Услыхав это, он очень огорчился и проговорил:

– Поистине плавание это злосчастное!

Он стал готовиться в путь и, взяв все, что ему было нужно, стал дожидаться ночи, чтобы отплыть, и сказал своим матросам:

– Наполните меха водою, в ночь мы поднимем паруса.

Матросы принялись за дело.

Между тем царица Марганех, взяв с собой Эль-Асада во дворец, раскрыла окна, выходившие на море, и приказала рабыням принести кушанья. Рабыни исполнили приказания, и Эль-Асад сел за стол вместе с царицей. После обеда рабыни подали вино, и царица выпила вместе с Эль-Асадом. И Господь (да прославится имя Его) внушил ей любовь к Эль-Асаду, и она начала наполнять кубки и подавать ему до тех пор, пока тот не лишился разума. После этого он встал и, выйдя из комнаты и увидав отворенную дверь, вышел из нее в большой сад, со множеством различных фруктов и цветов. Подойдя к фонтану, он лег на спину и заснул. Баграм же с наступлением ночи позвал матросов и приказал им поднять паруса.

– Погоди немного, – отвечали они ему, – нам надо прежде наполнить меха водою, и тогда мы поднимем паруса.

Матросы, захватив с собой меха, обошли дворец, перелезли через стены сада и прошли к фонтану, где нашли спавшего Эль-Асада. Они тотчас же узнали его и очень обрадовались. Наполнив меха, они унесли с собой Эль-Асада и, доставив его Баграму-магу, сказали:

– Желание твоего сердца может быть исполнено, барабан твой забил, и дудка твоя засвистала, так как мамелюк царицы Марганехи, отнятый от тебя, найден нами.

Они бросили юношу перед ними, и при виде его сердце Баграма задрожало от радости. Он одарили матросов, и они поспешно подняли паруса и вышли в море, направляясь к Огненной горе.

После ухода Эль-Асада царица Марганеха, прождав его некоторое время и не дождавшись, встала и пошла его искать, но нигде не нашла. Она приказала рабыням зажечь свечи и искать его. Когда она спустилась сама и увидала, что калитка в сад отворена, то поняла, что он вошел в сад. Войдя туда, она нашла подле фонтана его туфли и обыскала весь сад, но его нигде не оказалось. Эль-Асада искали до утра, когда царица спросила, где корабль, и узнала, что он вышел в море еще в начале ночи. Она поняла, что экипаж взял его с собой, и очень этим огорчилась и разгневалась до такой степени, что приказала тотчас же снарядить десять кораблей. Приготовившись к войне, она с войсками своими села на один из кораблей, оснащенный для войны. Паруса были подняты, и она сказала капитанами кораблей:

– Если вы догоните корабль мага, то получите от меня почетную одежду и много денег, а если не догоните, то всех вас я убью.

Моряки испугались, хотя и надеялись на удачу. Они шли и день, и ночь, и первый день, и второй, и третий, а на четвертый увидали корабль мага и вскоре окружили его со всех сторон. Баграм только что вывел Эль-Асада, и бил, и терзал его, причем Эль-Асад взывал о помощи и спасении и невыразимо страдал от боли, но ни в ком не находил сострадания. А маг, оглянувшись в это время, увидал, что он окружен кораблями царицы, как яблоко глаза белком. Убедившись в своей гибели, он вздохнул и сказал:

– Горе тебе, о Асад! Во всем этом виноват ты.

Он взял его за руку и приказал матросам бросить его в море, прибавив:

Матросы взяли его за руки и за ноги и выбросили за борт. Но Господь (да святится имя Его), не желавший его погибели, не допустил его потонуть и дал ему возможность всплыть. Он поплыл, действуя и руками, и ногами. Волнами же его отнесло от корабля мага, и он доплыл до берега, куда вышел, едва веря своему избавлению. Сняв свое платье, он растянул его, чтобы высушить, а сам сели нагой и, плача о своих несчастьях, продекламировал такие стихи:

После этого он встал, надел свое платье, но не знал, куда ему идти. Питался он травою и плодами и пил воду из рек, идя и ночь, и день, пока он не пришел к городу, но, подойдя к городским воротам, он не мог войти, потому что они были заперты. Это оказался тот же самый город, в котором он находился в заключении и где брат его быль визирем. Эль-Асад, увидав, что ворота закрыты, вернулся на кладбище, где перед тем отдыхал на могиле с открытой дверью. Войдя туда, он лег и заснул, склонив на грудь голову.

Баграм же защищался от кораблей царицы как только мог и успел вернуться в свой город, очень довольный своей судьбой. Пристав к берегу, он, по воле провидения, проходил по кладбищу и увидал отворенной могилу, в которой спал Эль-Асад. Удивившись, он подумал, что надо заглянуть, что это за могила, и, войдя туда, увидал спавшего Эль-Асада. Взглянув ему в лицо, он узнал его и спросил:

– Так ты жив?

Он взял его и свел к себе домой. В доме у него было подземелье, устроенное для пыток мусульман, и у него была дочь по имени Бустан. Он заковал ноги Эль-Асада в тяжелые цепи и посадил его в это подземелье, поручив дочери мучить его и день, и ночь и довести до смерти. Отдав распоряжение, он жестоко избил его и, заперев комнату, отдал ключ дочери.

Дочь его Бустан пошла к нему, чтобы бить его, но, увидав, какой он изящный молодой человек, с красивым лицом, тонкими бровями и черными глазами, она почувствовала к нему расположение и спросила его:

– Как тебя зовут?

– Эль-Асадом, – отвечал он.

– Будь счастлив, – сказала она ему. – Ты не заслужил страдания, и я знаю, что с тобою поступают несправедливо.

Она расковала его и старалась развеселить разговором, затем начала расспрашивать его об Эль-Исламе. Он стал говорить ей, что это истинная и правая вера, и что пророк наш Магомет совершал замечательные чудеса, и что поклоняться огню грешно. Он познакомил ее с основаниями исламизма, и она слушала его слова. Любовь к правой вере вспыхнула у нее в душе, и Господь (да прославится имя Его) зажег в ее груди пламя страсти к Эль-Асаду, и она, признав догматы веры, обратилась в мусульманство. Она приносила ему еды и питья, беседовала и молилась с ним, и готовила ему такие xopoшиe мясные супы, что он окреп, поправился здоровьем и пришел в свое прежнее состояние.

Однажды дочь Баграма, выйдя от Эль-Асада, остановилась в дверях и услыхала, как глашатай громко кричал:

– Тот, у кого находится молодой человек такой-то наружности и кто приведет его, получит столько денег, сколько пожелает, а тот, кто скорее его, будет повешен у дверей своих, и имущество его будет взято, а дом разорен.

Эль-Асад все уже рассказал Бустан, дочери Баграма, и она знала, о ком говорил глашатай. Она тотчас же пошла к нему и сообщила ему об этом. Он немедленно отправился в дом визиря и, увидав его, вскричал:

– Клянусь Аллахом, ведь это же мой брат Эль-Амджад!

Узнав друг друга, они обнялись и лишились чувств, окруженные мамелюками. Придя в себя, Эль-Амджад взял брата и, представив его султану, рассказал ему всю историю, после чего султан приказал ему ограбить дом Баграма. Визирь послал людей исполнить это приказание султана. Дом Баграма был ограблен, и посланные люди привели к визирю его дочь, которую тот принял с почетом. Эль-Асад рассказал своему брату обо всех испытанных им мучениях и о том, как добра была к нему дочь Баграма. Эль-Амджад еще с большим почетом отнесся к ней и после этого рассказал Эль-Асаду все, что случилось с ним и с девицей, каким образом он избавился от повешения и сделался визирем. И они жаловались друг другу на бедствия, которые претерпели в разлуке.

Султан приказал привести к себе мага и отрубить ему голову.

– О высочайший государь, – сказал ему Баграм, – так ты решился убить меня?

– Да, – отвечал султан.

– Повремени немного, о царь, – продолжал маг.

Он наклонил голову чуть не до земли и затем, подняв ее, сказал султану, что принимает магометанскую веру. Все были довольны его обращением в Эль-Ислам. Тут Эль-Амджад и Эль-Асад рассказали ему все, что с ними случилось, и он отвечал им:

– Приготовьтесь к путешествию, и я поеду с вами.

Молодые люди очень обрадовались, что не помешало им горько заплакать.

– Не плачьте, – сказал им Баграм, – потому что вы когда-нибудь соединитесь с вашими родными, как соединились Неамех и Ноама.

– А что случилось с Неамехом и Ноамой? – спросили его.

Он отвечали следующее.