Понимаю, что всё это звучит противоречиво: то ли свобода, то ли строгие рамки. Да, телевидение, особенно государственное, это всегда ограничения. Но даже в рамках нашего объединения, выпускавшего социально-экономические программы, я готовил этнографические, музыкальные и психологические темы. Кое-что получалось.

Всё изменилось с приходом продюсеров. Они принялись диктовать, что правильно, а что неправильно, исходя из своих личных пристрастий. В качестве примера приведу программу «Русские горки», ею руководил Таратура, сделавший себе имя в советское время на программе «Америка с Таратутой». У него был свой взгляд на мир… Мы с Наташей Сергеевой привезли из Ростова Великого уникальный сюжет о безногом фермере. Этот человек собственными руками вырыл колодец, поднял хозяйство, стал фермером, арендовал большие пространства вокруг деревни, обеспечил работой многих односельчан. Но Таратута, посмотрев материал, сказал, что ему не нужен безногий фермер. «Дайте мне красивого, здорового и богатого! Вот – герой. А этот, тьфу…»

Чувствую, что здесь я готов соскользнуть в канаву, где скопилась грязь прошлого, поэтому остановлюсь, не пойду дальше. Во мне не осталось энтузиазма говорить о телевидении, вынужден подвести итоговую черту. Но каков итог? Я хотел рассказать интереснее и больше, но понимаю, что у меня не получается. Встречались хорошие люди, встречались плохие, появлялись интересные проекты, появлялись скучные, о каждом коллективе можно говорить бесконечно долго, особенно если там встречались единомышленники. Самое обидное – когда с единомышленниками работа не складывалась. И такое бывало. Остаётся радоваться тому, что доставляло удовольствие, а таких моментов, часов, дней было предостаточно. Если что-то не получилось – такова воля Судьбы, такова Игра сил, которые подсовывают нам ситуации и смотрят на нас со стороны точно так, как я смотрю на киноэкран и наслаждаюсь Игрой актёров, режиссёров, сценаристов, операторов…

[1] Первоначально моя передача называлась «Голоса», но руководство «Республики» долго не ставило «Голоса» в эфир. За это время кто-то на Первом канале начал выпускать цикл под тем же названием, поэтому я дал моему документальному сериалу новое имя «Голоса и крылья».

[2] Подробнее об этом рассказано в книге «Убить Стивена Кинга».

Выдержки из дневника

Февраль 1992

Меня официально зачислили в творческое объединение «Республика» на должность режиссёра студии «Nota Bene», но произошло это лишь после того, как я пожаловался Александру Радову. Он ежедневно брал меня на съёмки, но зарплату я не получал. Так тянулось почти два месяца. Терпение лопнуло. Надо было поговорить с Радовым раньше. Он сразу пошёл к Торчинскому, стукнул кулаком по столу, и вопрос решился на следующий день. У меня в кармане есть постоянный пропуск на Яму.

***

Передвигаюсь пока с большим трудом. Тело болит, ноги не хотят подчиняться мне. Съёмки на всяких митингах и забастовках выматывают. Хочется упасть и лежать. Время от времени прячусь от всех в сортире, потому что тошнит. Иногда сижу там на унитазе, запершись на задвижку. Просто сижу, бросив голову на руки. Глотаю таблетки, от них уходит боль, но уходят также и силы, ноги подкашиваются, голова кружится.

***

Работы много, результатов на выходе нет. Рядом со мной Лёша Козуляев, Дима Менделеев и Света Габуния. Мы с Димой рискнули сделать репортаж об уличной торговле. Есть места, где протолкнуться невозможно, но телевидение молчит об этом. Что плохо, то сейчас считается нормой. Москва напоминает мусорную свалку. Мы с Димой съездили на Лубянскую площадь, он записывал интервью на «Нагру», а я снимал издалека. С телекамерой лучше не приближаться к этой толкучке: могут убить. В результате мы сели в нашу машину и медленно поехали вокруг «Детского мира», я заснял нескончаемую толкучку со стороны единым планом. Получилось необычно. Однако Радов почему-то отказывается ставить этот сюжет в эфир.

***

Во ВГИКе я снял на видеокамеру ради шутки сюжет о законспирированной группе людей, которые выслеживают преступников, вышедших из тюрьмы, и убивают их. Мы даже инсценировали одно убийство. Получилось очень правдоподобно, лихо. Мои преподаватели просили меня не связываться больше с этими людьми.

Я рассказал об этом сюжете Радову, он сказал: «Дай взглянуть». Взглянул и решил показать по ТВ. Лёша Козуляев придумал название «Чистильщик». Я не воспринимал их затею серьёзно до тех пор, пока «Чистильщика» не показали на всю страну. На летучке кто-то из обозревателей сказал, что «Чистильщик» – плевок всем в лицо.

***

Долгожданная зарплата. Первая зарплата после моего увольнения из балетного училища. Я был на седьмом небе от счастья, когда шёл в бухгалтерию. Однако денег мне не дали. Их кто-то украл. Поставил неразборчивую закорючку вместо моей подписи и взял мои деньги. Бухгалтерша пришла в ужас, обнаружив, что произошло. Оказывается, в «Республике» сложилась такая практика: сотрудники иногда брали не только свою зарплату, но и зарплату нескольких коллег, чтобы те лишний раз не бегали по этажам. Вот такая там уютная, дружеская обстановка. Под этим «соусом» какой-то проныра умыкнул мои деньги, взяв их «для меня». Но бухгалтерша не могла вспомнить, кто именно. Взял тот, кто знал, что я «новенький», и кто знал мою фамилию. Был громкий скандал, но вора не нашли. Думаю, что и не искали. Торчинский пригрозил уволить бухгалтершу, если она хоть раз даст кому-то чужую зарплату. Она плачет, боится, что вычтут из её зарплаты.

Июнь 1992

Купальская ночь. Потрясающе! Повезло с погодой, повезло с природой, повезло с людьми. Схема проезда была очень условная. От шоссе шли пешком вдоль реки, водителя оставили одного ждать нас до утра, но пару часов спустя он каким-то образом приехал к нам через лес. Невероятно!

Каждый кадр той съёмки великолепен. Утренний туман шёл на нас стеной, как сказочное наваждение. До сих пор не могу поверить, что всё сложилось так удачно.

Я ехал на Купалу с больной спиной, а вернулся без малейшего намёка на боль. Невероятно! Всю ночь работал, таскал Бетакам и штатив, и ничего у меня не болит! Вот он – результат хорошего настроения!

Август 1992

Радов ушёл из «Республики», взял с собой Свету Габунию. Мы с Менделеевым остались у Торчинского. Похоже, Радов обижен на меня: он привёл меня на ТВ и, видимо, считает, что я предал его, не последовав за ним.

***

Смонтировал пятнадцатиминутную программу про язычников. Торчинский думал, думал (материал-то прекрасный, жаль не показать такое) и сказал, что пустит моих язычников в программе «Давайте разберёмся». В прошлый раз я делал для этой программы сюжет про замену старых загранпаспортов на новые. Язычники туда никаким боком не вписываются, но Торчинский их всё-таки выпустил: «Язычники – кто они? Давайте разберёмся». Офигеть!

***

Мы с Димой пытаемся сделать что-то своё. Он предложил программу о снах. Ездили к Леониду Латынину, устроили в его квартире съёмку со сложнейшим движением камеры во время интервью. Были у Володи Черномора, он сидел среди груды всякой электронной всячины, как в космическом корабле, и рассказывал свои сны на политические темы. За годы нашего знакомства он не изменился. Взяли интервью у Геннадия Хазанова. Он показался мне нестерпимо скучным, пресным. Сначала заявил, что не будет давать интервью, капризничал, но в комнату заглянул его директор и сказал, что у нас официальная договорённость, тогда Хазанов наклеил на лицо дежурную улыбку и стал отвечать на наши вопросы.

На мой взгляд, мы хорошо всё сделали, к режиссуре претензий нет, есть много интересных находок, «Империя сна» получилась лучше, чем многие сегодняшние программы. Но меня смущает, что у нас отсутствует идея, ради которой всё делается. Сами по себе рассказы людей о своих снах не дают нам ничего. Надо найти смысл.

Октябрь 1992

Поездка в Питер с Ольгой Рукенглаз по линии программы «Лясы». В связке с местными милиционерами участвовали в облавах, бегали по чердакам, подвалам, притонам наркоманов. Трудные съёмки. Мой техник-тжк отказался работать по чердакам, потому что опасно там; пришлось таскать Бетакам на себе, несмотря на боль в спине и ноге.

Посетили «Кресты». Угрюмое, страшное место, просто другая планета, со своими нравами, порядками, о которых за стенами «Крестов» никто не знает.

В свободный вечер вырвался к Диме Сергееву, записал хорошее интервью. Ольга ворчала на меня за «самоуправство», но винить меня не в чем, так как я не украл ни минуты от официальных съёмок, работал вечером, использовал моё личное время. Теперь поездка в Питер оправдана, у меня на руках отличный разговор с Танцующим Лисом, на основе которого я могу построить целую программу.

Билеты на обратную дорогу Ольга «добыла» через администраторшу питерской программы «Адамово яблоко». Стояли на вокзале и ждали эту администраторшу. Наш поезд тронулся, а билетов всё нет. Мы смотрели, как вагоны медленно ползли мимо нас, и понимали, что придётся возвращаться в гостиницу. И вдруг поезд остановился. В конце перрона Ольга увидела ту самую администраторшу с билетами. Она мчался со всех ног, едва не упала, поскользнувшись в слякоти. Сунула нам в руки билеты, и мы прыгнули в ближайший вагон. В следующую секунду поезд тронулся. Пусть не чудо, но всё-таки чудо.

Ноябрь 1992

Вышли мои «Пророчества». Смотрел передачу, не отрываясь от телеэкрана. Странное чувство: знаю всё наизусть по кадрам и по звуку, но смотрел программу в эфире как бы чужими глазами. Понимание того, что одновременно со мной эту программу смотрели миллионы зрителей, ошарашило меня.

Начались телефонные звонки, поздравления. Приятно ли это? Да, но как-то всё странно, даже приятность какая-то странная. Слишком много внимания сразу.

Февраль 1993

Меня поставили режиссёром на программу «Без ретуши»: много журналистов за длинным столом и главный гость (в основном известные политики). Программу ведёт Сергей Торчинский, ему помогает Таня Краснова. Как ни странно, мы ни разу не пересекались с ней в коридорах РТР. Мне кажется, в «Республике» много людей, которые вообще никак не соприкасаются друг с другом. Некоторых я встречаю только на летучке.

«Без ретуши» снимается в павильоне на Шаболовке. Первый мой эфир был телемост с Венгрией. Ничего сложного. Сижу за пультом, руковожу операторами, какую крупность взять на какой камере. Разве это режиссура?

***

Были на базе ОМОН. Познакомились с командиром. Проводилась облава на напёрсточников. Не понимаю только, почему этим занимается ОМОН.

Май 1993

Познакомились с Иваном Охлобыстином, встретились с ним на квартире у Димы. Обсуждали наш замысел – «Империю сна». Я купил пива «для разговора», но Ваня отказался: «Я не пью, только наркотики принимаю». Я не понял, шутка это или он на самом деле наркоман.

Июнь 1993

Наконец-то в эфир вышла наша «Империя сна». Большой удачей наш продукт назвать нельзя, но мы сдвинулись с мёртвой точки. Потрудились основательно.

Июль 1993

Для «Богемы» снимали конкурс манекенщиц на корабле. Конкурс Дома моды Славы Зайцева. Вино и коньяк лились рекой. Пир во время чумы. После съёмки на нашего техника «наехали» грузинские бандиты, сломали ему ногу и разбили Бетакам.

***

Съёмка в ночном клубе. Если бы не предварительная договорённость, мы бы не проникли туда. Перед входом – ошалевшая толпа. Охрана жёстко отсекала кого-то. Я впервые увидел жизнь ночного клуба. Дым, оглушительная музыка. В танцевальном зале что-то ревело под потолком, перепонки в ушах выдерживали с трудом. Публика ждала каких-то знаменитостей. Мы взяли несколько интервью, но в таком шуме вряд ли что-то будет слышно.

Возле бара столпотворение, смех, крики, возбуждённые лица. Все куда-то продирались, подняв над головой рюмки и стаканы. Я видел, как некоторые напивались до такой степени, что сползали без сил под стол. В коридоре на полу елозили несколько обнявшихся пар (вне всякого сомнения, под действием наркотиков и сильно пьяные). У некоторых были спущены штаны.

Сентябрь 1993

Страшные времена. Улицы заполнены толпами, всюду митинги, тут и там непонятные люди в чёрной форме, похожие на гестаповцев. Очень тревожно. Противостояние накаляется. Парламент выступает против Ельцина.

Октябрь 1993

Белый Дом оцеплен колючей проволокой и милицейским кордоном. Совсем, кажется, недавно мы пережили ГКЧП, колонны танков на улицах. Всё концентрировалось вокруг Белого Дома. Теперь опять тот же центр событий, но словно вывернутый наизнанку. Есть ощущение, что туда подтягиваются вооружённые банды всех мастей. Баркашов, Макашов – эти никого щадить не будут. Видел Сашку Рашицкого (весь в чёрном с повязкой на рукаве, похожей на свастику), марширующего перед Белым Домом.

***

Штурм мэрии. Макашов и Рашицкий с оружием на «трибуне». Обезумевшие люди, автоматы, битые окна, милиционеров гонят сквозь толпу. В центре города безостановочная стрельба. Вечером начался штурм Останкинского телецентра. Показали грузовики с озверелыми людьми под красными флагами. Вещание из Останкино прервалось.

На следующий день я поехал на Яму. Юлька – к себе, на Сухаревку. На Яме всё оцеплено, солдаты и полиция с автоматами, мешки с песком, атмосфера напряжённая. Пошёл на Ленинградку, вся «Республика» собралась в общей комнате, все смотрят прямую трансляцию: осада Дома Правительства. БТР рулит по кругу перед Белым Домом и через громкоговоритель требует сложить оружие. Какая-то несусветная жуть. Там наверняка много честных людей, но сама ситуация вызывает у меня такой ужас, что мне хочется прихлопнуть всю свору, как тараканов. Вчерашний штурм мэрии и телецентра – жуткие события. Созвонился с Ю, она сказала, что у них танки и БМП.

Поехал домой через Белорусскую. Улицы притихшие. CNN показывает расстрел Белого Дома, танки бьют с моста прямой наводкой в окна. Невозможно представить, что творится внутри. До вечера смотрели этот кровавый спектакль с перерывами на информационные программы о том же кровавом спектакле, но снятом с разных точек.