Пилар застыла посередине музыкального салона. Она стояла очень прямо, стреляя глазами из стороны в сторону, как животное, которое боится, что на него сейчас нападут.

– Как я хочу уехать отсюда! – воскликнула она.

– Ты не одна такая. Я тоже. Но нас никуда не выпустят, – мягко возразил Стивен Фарр.

– Ты имеешь в виду полицию?

– Да.

– С полицией лучше не иметь никаких дел, – серьезно произнесла Пилар. – С приличными людьми такого не бывает.

– Ты имеешь в виду себя? – спросил Стивен со слабой улыбкой.

– Нет. Я имею в виду Альфреда и Лидию, Дэвида и Джорджа, Хильду и даже Магдалену, – пояснила Пилар.

Стивен зажег сигарету и прежде, чем что-то сказать, сделал пару затяжек.

– Почему ты сделала исключение?

– Ты о чем?

– Почему не включила в свой список Гарри? – поинтересовался Стивен.

Пилар рассмеялась, блеснув ровными, белоснежными зубами.

– Гарри другой. Думаю, он прекрасно знает, что это такое – иметь дело с полицией!

– Пожалуй, ты права. Он действительно слишком колоритен для семейной идиллии… Кстати, Пилар, тебе нравятся твои английские родственники? – задал новый вопрос Стивен.

Пилар задумалась.

– Они добры, все до единого. Но они мало смеются и вообще какие-то невеселые, – ответила она, медленно подбирая слова.

– Дорогая моя, но ведь в доме только что произошло убийство!

– Неужели? – с сомнением в голосе ответила Пилар.

– Убийства случаются не каждый день, – менторским тоном произнес Стивен, – даже если твоя игривость предполагает иное. Не знаю, как в Испании, но в Англии к убийствам относятся серьезно.

– Ты смеешься надо мной, – сказала Пилар.

– Неправда. Я вообще не в том настроении, – возразил Стивен.

Девушка пристально посмотрела на него.

– Потому что ты тоже хочешь отсюда уехать?

– Да.

– И рослый красивый полицейский тебя не отпустит?

– Я его не спрашивал. Но даже если б и спросил, уверен, что получил бы отказ. Надо быть осторожным, Пилар, осторожным и осмотрительным.

– Это утомительно, – кивнула она.

– Дорогая моя, утомительно – это мягко сказано. А еще этот чокнутый иностранец, который везде сует свой нос… Сомневаюсь, что он что-то собой представляет, но мне от него по себе.

Пилар нахмурилась.

– Мой дед был очень богат, ведь так? – спросила она.

– Предполагаю, что да.

– И кому теперь достанутся все его деньги? Альфреду и остальным?

– В зависимости от того, что сказано в завещании.

– Он мог завещать мне денег, – задумчиво произнесла Пилар, – но боюсь, что не сделал этого.

– С тобой все будет хорошо, – успокоил ее Стивен. – Все-таки ты часть семьи. Это и твой дом тоже. Тебя не оставят без средств к существованию.

– Да, это и мой дом тоже, – вздохнула Пилар. – Смешно, не правда ли? И в то же время ни капельки не смешно.

– Думаю, мне понятно, почему ты так говоришь.

Девушка снова вдохнула.

– Послушай, если я сейчас включу граммофон, мы с тобой потанцуем?

– Думаю, это было бы неуместно, – с сомнением в голосе ответил Стивен. – В доме траур, ты, бесчувственная испанская красотка!

– Но ведь я не чувствую никакого горя, – бесхитростно призналась Пилар, сделав большие глаза. – Я совсем не знала деда, хотя мне и нравилось вести с ним разговоры. Не понимаю, почему я должна плакать и чувствовать себя несчастной потому, что его больше нет? Притворяться так глупо!

– Ты бесподобна! – воскликнул Стивен.

– Мы могли бы положить на граммофон чулки и перчатки, чтобы было не так громко. И никто не услышит, – продолжила уговаривать его Пилар.

– Что ж, давай попробуем, искусительница!

С радостным смехом Пилар выбежала из комнаты и быстро направилась к танцевальному залу в дальнем конце дома. Дойдя до бокового коридора, который вел к садовой двери, она резко остановилась. Стивен нагнал ее и тоже замер на месте.

Эркюль Пуаро, сняв со стены портрет, внимательно разглядывал его в падающем с террасы свете. Услышав шаги, он поднял глаза и воскликнул:

– А! Вы появились в очень удачный момент!

– Что вы тут делаете? – удивилась Пилар и, подойдя, встала с ним рядом.

– Изучаю нечто очень важное, а именно лицо Симеона Ли в молодости, – серьезно произнес Пуаро.

– Так это мой дедушка?

– Да, мадемуазель.

Пилар уставилась на портрет.

– Совсем не такой, совершенно другой, – задумчиво произнесла она. – Он был такой старый, такой сморщенный, а здесь он похож на Гарри… Каким Гарри мог быть лет десять назад.

Эркюль Пуаро кивнул.

– Верно, мадемуазель. Гарри Ли – копия своего отца. А теперь взгляните сюда, – с этими словами он провел ее чуть дальше по галерее. – Перед вами ваша бабушка – нежное продолговатое лицо, белокурые волосы, кроткие голубые глаза.

– Как у Дэвида, – сказала Пилар.

– Немного похожа на Альфреда, – добавил Стивен.

– Интересная вещь наследственность. Мистер Ли и его супруга были полными противоположностями. В целом дети от этого брака унаследовали черты матери. Взгляните сюда, мадемуазель, – сказал Пуаро, указав на портрет девушки лет девятнадцати-двадцати с золотыми волосами и смеющимися голубыми глазами. Волосы и глаза она явно унаследовала от миссис Ли, но чувствовалось в ней и нечто другое – непокорный дух, жизнелюбие, каких было лишено кроткое лицо ее матери.

– О! – воскликнул Пилар, и лицо ее вновь просветлело. Рука ее потянулась к шее и извлекла медальон на длинной золотой цепочке. Легкое нажатие пальца, и крышка открылась. На Пуаро посмотрело все то же смеющееся лицо.

– Моя мать, – сказала девушка.

Пуаро кивнул. На внутренней стороне крышки имелся портрет мужчины. Он был молод и хорош собой: иссиня-черные волосы, синие глаза.

– Ваш отец? – спросил Пуаро.

– Да, мой отец. Красавец, не правда ли? – сказала Пилар.

– Еще какой! Насколько я понимаю, синие глаза редкость у испанцев?

– Отчего же? На севере моей страны их можно встретить довольно часто. К тому же мать моего отца была ирландкой.

– То есть в ваших жилах течет испанская, ирландская, английская кровь и даже чуть-чуть цыганской… Знаете, что я думаю, мадемуазель? С такой наследственностью в вашем лице лучше не иметь врага, – задумчиво произнес Пуаро.

– Помнишь, Пилар, что ты сказала в поезде про то, как поступила бы со своими врагами? – с усмешкой спросил Стивен. – Мол, перерезала бы им горло!

Он тут же осекся. До него дошел смысл его слов. Впрочем, Пуаро поспешил увести разговор в сторону:

– Кстати, сеньорита, пока я не забыл… Моему другу суперинтенданту нужен ваш паспорт. Сами понимаете, полицейские правила глупы и утомительны. Но, увы, без них никак, тем более когда дело касается иностранных граждан. Да-да, согласно законам этой страны вы иностранка.

– Мой паспорт? – удивилась Пилар. – Да, сейчас принесу. Он у меня в комнате.

– Мне, право, неловко, что я вынужден доставить вам это неудобство, – виновато произнес Пуаро, шагая с ней рядом.

Они вместе дошли до конца длинной галереи. Дальше начиналась лестница. Пилар быстро взбежала наверх. Пуаро поднялся за ней следом. Стивен последовал за ними. Дверь спальни девушки выходила на лестничную площадку.

– Сейчас я вам его принесу, – сказала она, когда они подошли к двери, и вошла внутрь. Пуаро и Фарр остались ждать снаружи.

– Наверное, с моей стороны глупо говорить такое, – с раскаянием в голосе произнес Стивен, – но вряд ли она обратила внимание.

Пуаро не ответил. Он стоял, слегка наклонив голову, как будто прислушивался.

– Англичане питают удивительную любовь к свежему воздуху. Похоже, мисс Эстравадос унаследовала эту черту, – произнес он.

– Вы это к чему? – не понял его Ставен.

– К тому, что хотя сегодня жутко холодно – кажется, здесь это называют черный мороз, не то что вчера, когда было тепло и солнечно, – мисс Эстравадос только что открыла окно. Нет, просто потрясающая любовь к свежему воздуху, – тихо произнес Пуаро.

Внезапно с той стороны двери раздалось восклицание по-испански, и к ним в коридор со смешком вышла Пилар.

– А! – воскликнула она. – Какая же я глупая и неуклюжая! Мой маленький чемодан стоял на подоконнике. Я по глупости перебирала вещи в нем так быстро, что выронила из окошка паспорт. Теперь он лежит на клумбе. Сейчас я его принесу.

– Давай лучше я, – предложил Стивен, но Пилар бросилась мимо него.

– Нет, это все моя глупость! – крикнула она, обернувшись через плечо. – Вы с мистером Пуаро идите в гостиную, я принесу его вам туда.

Стивен бросился было за ней вдогонку, однако на плечо ему мягко легла рука Пуаро, а его голос произнес:

– Пойдемте лучше сюда.

Они прошли по коридору второго этажа на другой его конец до главной лестницы.

– Давайте на минуту задержимся здесь, – сказал сыщик. – Сейчас мы с вами войдем в комнату, в которой произошло убийство. Я хочу задать вам несколько вопросов.

И они зашагали дальше по коридору к комнате Симеона Ли. По пути, слева, мужчины миновали альков с мраморными статуями двух дебелых нимф. Со страдальческими лицами те цеплялись за складки одежд, дабы соблюсти викторианские приличия.

– Жуткое зрелище, особенно днем, – прошептал Стивен Фарр, посмотрев на них. – Когда я шел по коридору тем вечером, мне показалось, что их трое. Слава богу, их всего двое!

– Да, нынче редко кто ими восхищается, – согласился Пуаро. – Хотя в свое время они наверняка стоили немалых денег. Думаю, ночью они смотрятся гораздо лучше.

– Да, видишь только белесые силуэты.

– В темноте все кошки серы, – проворчал Пуаро.

В комнате они застали суперинтенданта Сагдена. Стоя на коленях рядом с сейфом, он рассматривал его в увеличительное стекло. Стоило бельгийцу и его спутнику переступить порог, как он тотчас поднял глаза.

– Его открыли ключом, – произнес он. – Тот, кто это сделал, явно знал комбинацию цифр. Потому что больше никаких следов.

Пуаро шагнул к нему, отвел в сторонку и что-то шепнул на ухо. Суперинтендант кивнул и вышел из комнаты.

Сыщик повернулся к Стивену Фарру. Тот стоял, уставившись на кресло, в котором обычно сидел Симеон Ли. Брови его были насуплены, на лбу выступили жилы.

– Что-то вспомнилось? – подал голос Пуаро, молча понаблюдав за ним пару минут.

– Всего два дня назад он сидел в этом кресле живой, и вот теперь… – медленно ответил Фарр и, тряхнув головой, добавил: – Итак, мистер Пуаро, вы привели меня сюда затем, чтобы что-то спросить.

– Ах да. Если не ошибаюсь, вы первым прибежали сюда в ту ночь?

– Я? Честно сказать, не помню… Впрочем, нет. Думаю, здесь уже был кто-то из женщин.

– Кто именно?

– Кто-то из жен, не то Джорджа, не то Дэвида. Помню только, что обе вскоре уже были здесь.

– Кажется, вы сказали, что не слышали крик?

– Вроде бы нет… Точно не помню. Кто-то действительно крикнул, но это мог быть кто-то из тех, кто был внизу.

– А это вы слышали? – спросил Пуаро и, закинув голову назад, издал пронзительный вопль.

Это произошло столь неожиданно, что Стивен отшатнулся назад и едва не упал.

– Ради бога, прекратите, или вы хотите испугать весь дом? Нет, ничего подобного я не слышал. Этак вы снова поставите весь дом на уши. Люди подумают, что произошло очередное убийство! – возмутился он.

– Верно, как глупо с моей стороны, – упавшим голосом пробормотал Пуаро. – Нам надо срочно уйти отсюда.

И они поспешили вон из комнаты. У нижней ступеньки лестницы, испуганно глядя вверх, стояли Лидия и Альфред. К ним присоединился Джордж, вышедший из библиотеки. И, наконец, с паспортом в руке прибежала Пилар.

– Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло, – успокоил их Пуаро. – Просто небольшой эксперимент, вот и всё.

Альфред был явно недоволен. Джордж был готов лопнуть от злости. Оставив Стивена объяснить им, что произошло, Пуаро поспешил по коридору в другой конец дома.

На том конце коридора ему навстречу из комнаты Пилар шагнул суперинтендант Сагден.

– Eh bien? – спросил маленький бельгиец. – Итак?

Суперинтендант покачал головой.

– Ни единого звука, – сказал он и, встретившись с Пуаро взглядом, кивнул.