Сидни Хорбери не произвел приятного впечатления. Он бочком вошел в комнату, потирая руки, и бегающими глазками окинул присутствующих.

– Вы Сидни Хорбери? – спросил Джонсон.

– Да, сэр, – ответил он подобострастным тоном.

– Камердинер при покойном мистере Ли?

– Да, сэр. Согласитесь, это ужасно. Я своим ушам не поверил, когда услышал об этом от Глэдис. Бедный старый джентльмен…

– Прошу вас отвечать на мои вопросы, – перебил его Джонсон.

– Да, cэр, разумеется.

– В котором часу вы выходили сегодня вечером и где вы были?

– Я вышел из дома без нескольких минут восемь, сэр, и отправился в кинотеатр. Это в пяти минутах ходьбы отсюда. На вечернем сеансе показывали «Любовь в старой Севилье».

– Кто-нибудь вас там видел?

– Барышня в кассе, сэр, она меня знает. И билетер у дверей. Он тоже меня знает. Кстати, сэр, я был не один, а с одной молодой особой. У нас там было назначено свидание.

– Ах, вот оно что! И как ее имя?

– Дорис Баккл, сэр. Работает в молочной лавке. Дом номер двадцать три по Маркхэм-роуд.

– Хорошо. Мы проверим. После кино вы сразу пришли домой?

– Сначала я проводил даму до дома, после чего сразу вернулся сюда. Вы сами в этом убедитесь. Я не имею к случившемуся ни малейшего отношения, сэр…

– А разве вас кто-то в чем-то обвиняет? – перебил его полковник Джонсон.

– Нет, сэр, конечно же, нет. Но, согласитесь, крайне неприятно, когда в доме происходит убийство.

– Откуда вам известно, что это убийство? Кстати, как долго вы были в услужении у мистера Ли?

– Чуть больше года, сэр.

– Вы были довольны своим местом?

– О да, сэр, оно меня устраивало. Приличное жалованье. Правда, порой с мистером Ли приходилось нелегко, но я привык ухаживать за инвалидами.

– То есть у вас имелся опыт?

– О да, сэр. Моими подопечными были майор Вест и достопочтенный Джаспер Финч.

– Эти подробности вы позднее сообщите Сагдену. Я же хочу знать следующее. В котором часу вы в последний раз видели мистера Ли сегодня вечером?

– Примерно в половину восьмого, сэр. В семь вечера мистер Ли обычно съедал легкий ужин, после чего я готовил его ко сну. Прежде чем лечь в постель, он обычно какое-то время сидел в халате перед камином.

– И во сколько же он обычно ложился в постель?

– По-разному, сэр. Иногда он делал это уже в восемь часов, если ощущал усталость. Иногда же засиживался до одиннадцати и даже позже.

– А что он делал, если ему хотелось лечь в постель?

– Обычно звонил мне, сэр.

– И вы помогали ему лечь в постель?

– Да, сэр.

– Но в этот вечер вас не было. Вы всегда берете отгулы по пятницам?

– Да, сэр, я всегда бывал свободен в пятницу вечером.

– А что делал мистер Ли, если желал лечь в постель?

– Он звонил в колокольчик, и помочь ему приходил либо Трессильян, либо Уолтер.

– Он был так беспомощен? Или же мог передвигаться самостоятельно?

– Мог, сэр, но с большим трудом. Ревматоидный артрит, как вы знаете. В иные дни ему было лучше, в иные – хуже.

– Скажите, а в дневное время он выходил в другие комнаты?

– Нет, сэр. Он предпочитал оставаться у себя. Видите ли, сэр, мистер Ли был человек скромных запросов. Ему хватало своей комнаты, ведь она была просторной и светлой.

– Вы говорите, что мистер Ли, как обычно, поужинал в семь.

– Да, сэр. Я убрал поднос и выставил на бюро шерри и два стакана.

– Это еще зачем?

– Так распорядился мистер Ли.

– И часто он об этом просил?

– Случалось. Родственникам было строжайше запрещено подниматься к нему наверх без приглашения. Так было заведено. Иногда ему хотелось побыть вечером одному. В иные же дни он посылал меня вниз, чтобы я пригласил мистера Альфреда или миссис Альфред, или их обоих отужинать вместе с ним.

– Но, насколько вам известно, сегодня вечером он никого к себе не звал? То есть не передавал приглашений никому из родственников, чтобы те поднялись к нему?

– По крайней мере, он не передавал никаких приглашений через меня.

– Должен ли я понимать, что этим вечером никого из родственников он не ждал?

– Он мог пригласить кого-то из них лично, сэр.

– Разумеется.

– Я убедился, что всё в порядке, пожелал мистеру Ли доброй ночи и вышел из комнаты.

– Скажите, прежде чем уйти, вы разожгли камин? – уточнил Пуаро.

Хорбери ответил не сразу.

– В этом не было необходимости, сэр, огонь уже был разведен.

– Это сделал сам мистер Ли?

– Нет, конечно. Думаю, огонь в камине развел мистер Гарри Ли.

– Скажите, мистер Гарри Ли был в комнате, когда вы перед ужином вошли к старому мистеру Ли?

– Да, сэр, он вышел, как только я вошел.

– Каковы, на ваш взгляд, были отношения между ними?

– Мистер Гарри Ли пребывал в прекрасном расположении духа, сэр. Откидывал голову и громко смеялся.

– А мистер Ли?

– Он был какой-то притихший и задумчивый.

– Понятно. А теперь позвольте задать вам еще один вопрос, Хорбери. Что вы можете сказать нам про алмазы, которые мистер Ли хранил в своем сейфе?

– Алмазы, сэр? Я никогда не видел никаких алмазов.

– Мистер Ли хранил в сейфе некое количество необработанных алмазов. Неужели вы никогда не видели, как он вынимал их оттуда?

– Вы имеете в виду эти смешные камешки, сэр? Да, пару раз я их видел. Но я понятия не имел, что это алмазы. Не далее как вчера он показывал их этой юной иностранке. Или это было позавчера?..

– Эти, как вы выразились, камешки украдены, – перебил его полковник Джонсон.

– Надеюсь, вы не думаете, что я как-то причастен к их пропаже?! – воскликнул Хорбери.

– Я вас ни в чем не обвиняю, – успокоил его Джонсон. – А теперь – есть ли что-то еще, что вы хотели бы сообщить нам в связи с этим делом?

– Каким именно, сэр? Алмазами или убийством?

– И тем и другим.

Хорбери задумался и даже облизал бледные губы. Наконец он снова поднял бегающие глазки.

– Пожалуй, нет, сэр.

– Ничего такого, что вы могли случайно услышать, исполняя свои обязанности, что помогло бы нам в расследовании? – вкрадчиво произнес Пуаро.

В глазах лакея промелькнуло сомнение.

– Нет, сэр, вряд ли. Разве что была известная натянутость в отношениях между мистером Ли и… некоторыми членами семьи.

– Кем именно?

– Мне показалось, возникли небольшие трения в связи с возвращением мистера Гарри Ли. Мистер Альфред был против. Как я понял, у него с отцом даже был разговор, но это всё. Ни в какой краже алмазов мистер Ли его не обвинял. Готов поклясться, что мистер Альфред ничего подобного не совершал.

– Я правильно понял, что разговор с мистером Альфредом имел место уже после того, как обнаружилась пропажа алмазов? – уточнил Пуаро.

– Да, сэр.

Сыщик подался вперед.

– Мне казалось, Хорбери, – вкрадчиво произнес он, – что вы не знали о пропаже алмазов, пока мы не сказали вам о ней. И еще один вопрос. Тогда откуда вам известно, что мистер Ли обнаружил пропажу алмазов до того, как у него состоялся разговор с сыном?

Хорбери густо покраснел.

– Лгать бесполезно. Выкладывайте, когда вы это узнали! – рявкнул Сагден.

– Я слышал, как он звонил кому-то по телефону, – хмуро ответил Хорбери.

– Вы были в его комнате?

– Нет, конечно, за дверью. Вообще-то, я расслышал всего пару слов.

– Каких именно? – медоточивым голосом уточнил Пуаро.

– Я разобрал лишь два слова: «кража» и «алмазы». И фразу: «Не знаю даже, кого подозревать». Еще он что-то добавил про восемь часов сегодняшнего вечера.

Суперинтендант Сагден кивнул.

– Это он разговаривал со мной, приятель. Около пяти часов, не так ли?

– Да, сэр.

– И когда вы затем вошли в его комнату, был ли он чем-то расстроен?

– Да, сэр. Мне он показался слегка рассеянным, как будто был чем-то озабочен.

– То есть вы тотчас о чем-то догадались. Так вас понимать?

– Послушайте, Сагден, вы не имеете права так со мной разговаривать. Я не трогал никаких алмазов. И вам никогда не доказать моей вины. Я не вор.

Его слова не произвели на суперинтенданта ни малейшего впечатления.

– Это мы еще проверим. – Суперинтендант вопросительно посмотрел на главного констебля и, когда тот кивнул, продолжил: – На сегодня, приятель, вопросов у нас больше нет. Вы свободны.

Хорбери в спешном порядке удалился.

– Ювелирная работа, месье Пуаро, – восхищенно произнес Сагден. – Как ловко вы поймали его на слове! Вор он или нет, это мы выясним. Но то, что первоклассный лжец, – это точно!

– Какая малоприятная личность, – произнес Пуаро.

– Да, отталкивающий тип, – согласился Джонсон. – Вопрос в другом, можно ли верить его показаниям?

– Насколько я могу судить, существуют три вероятности, – подвел итог Сагден. – Первая: Хорбери вор и убийца. Вторая: Хорбери вор, но не убийца. Третья: Хорбери невиновен. В первом случае мы имеем ряд улик. Хорбери подслушал телефонный разговор и сделал вывод, что кража обнаружена. По поведению старика он понял, кого именно тот подозревает. Разработал соответствующий план. Нарочно вышел из дома в восемь и сделал себе алиби. Незаметно выскользнуть из кинотеатра и так же незаметно туда вернуться – пара пустяков. Правда, в этом случае он должен был на все сто процентов быть уверен, что девушка его не выдаст. Посмотрим, что она расскажет нам завтра.

– Да, но как он вошел в дом, никем не замеченный? – спросил Пуаро.

– Согласен, это задача посложней – согласился Сагден. – Но способ наверняка есть. Например, одна из служанок могла открыть ему боковую дверь.

Пуаро недоверчиво выгнул бровь.

– Вы хотите сказать, что он доверил свою жизнь двум женщинам? Он рискует уже с одной, а тут две, eh bien![22] Это просто фантастический риск!

– Некоторые преступники уверены, что им все сойдет с рук, – возразил Сагден и продолжил: – Рассмотрим вторую вероятность. Хорбери действительно прикарманил алмазы. Сегодня вечером он вынес их из дома и, возможно, передал сообщнику. Это довольно легко сделать и потому весьма вероятно. Одновременно мы вынуждены признать, что некто другой выбрал сегодняшний вечер для убийства мистера Ли, причем этот некто не в курсе пропажи алмазов. Эти два события могут быть простым совпадением. Что ж, такое возможно, хотя и сомнительно… Наконец, третья вероятность. Хорбери невиновен. Кто-то другой выкрал алмазы и убил старика. И теперь мы обязаны выяснить правду.

Полковник Джонсон зевнул, в очередной раз посмотрел на часы и встал.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказал он. – Предлагаю, прежде чем мы уйдем, заглянуть в сейф. Вдруг эти чертовы алмазы пролежали там все это время!

Увы, никаких алмазов в сейфе не оказалось. Код они нашли там, где им и сказал Альфред Ли, – в записной книжке, которую они извлекли из кармана халата мертвого старика. В сейфе же обнаружилась лишь пустая замшевая сумка. Из запертых в сейфе бумаг интерес представляла лишь одна: завещание, датированное пятнадцатью годами ранее. После различных пожертвований условия его были довольно просты. Половина имущества Симеона Ли отходила Альфреду Ли. Вторую половину надлежало в равных долях разделить между остальными детьми: Гарри, Джорджем, Дэвидом и Дженнифер.