Полковник Джонсон посмотрел на часы.

– Мне здесь больше делать нечего. Вам же есть чем заняться, Сагден. Впрочем, вот еще что. Нам нужно поговорить с этим лакеем. Я знаю, что вы допросили его, но теперь нам известно о нем немного больше, чем прежде. Очень важно получить подтверждение того, где он, по словам остальных, находился во время убийства.

В комнату медленно вошел Трессильян. Главный констебль предложил ему стул.

– Благодарю вас, сэр. Я присяду, если вы действительно не возражаете. У меня такое странное чувство… на самом деле очень странное. Мои ноги, сэр, и моя голова…

– Для вас это огромное потрясение, не так ли? – проникновенно спросил Пуаро.

Дворецкий содрогнулся.

– Подумать только, какое злодеяние, и где? В этом доме, где вот уже много лет жизнь идет спокойно, своим чередом…

– То есть это был спокойный дом? – уточнил Пуаро. – Но не очень счастливый?

– Я бы так не сказал, сэр.

– То есть когда-то, когда семья жила в нем в полном составе, это было счастливое время?

– Я бы не назвал это гармоничной жизнью, сэр, – медленно произнес Трессильян.

– Если не ошибаюсь, покойная миссис Ли была инвалидом?

– Да, сэр, она сильно хворала.

– Дети миссис Ли любили мать?

– Мистер Дэвид был всей душой ей предан. Он был скорее как дочь, а не как сын. После ее смерти он уехал, у него не было больше сил оставаться здесь.

– А мистер Гарри? – уточнил Пуаро. – Каким он был?

– Он был молод и необуздан, но сердце у него было доброе… О господи, как же он меня напугал, когда позвонил в звонок, а потом снова, такой он нетерпеливый, и я открыл дверь, и на пороге стоял незнакомец, а затем голос мистера Гарри произнес: «Привет, Трессильян. Все еще здесь, да?» Все такой же, ничуть не изменился…

– Должно быть, это странное ощущение, – сочувственно произнес Пуаро.

– Иногда мне кажется, сэр, – произнес Трессильян, и его щеки слегка порозовели, – что прошлое – это не прошлое! Если не ошибаюсь, в Лондоне показывали пьесу о чем-то подобном. В этом что-то есть, сэр, на самом деле есть. На тебя находит ощущение, будто ты раньше делал то же самое. Мне кажется, будто звонит звонок, и я иду открывать, а за дверью стоит мистер Гарри, – даже если на самом деле это мистер Фарр или какой-то другой человек, и я говорю себе: «но ведь я уже делал то же самое …»

– Весьма любопытно… весьма любопытно, – произнес Пуаро.

Трессильян с благодарностью посмотрел на него.

Джонсон немного нетерпеливо откашлялся и повел разговор дальше.

– Хочу уточнить время, – сказал он. – Когда наверху послышался шум, насколько я понимаю, мистер Альфред Ли и мистер Гарри Ли находились в столовой. Это так?

– Точно сказать не могу, сэр. Все джентльмены находились там, когда я подавал им кофе, но это было за четверть часа до этого.

– Мистер Джордж разговаривал по телефону. Вы можете это подтвердить?

– Думаю, да, кто-то говорил по телефону, сэр. В моей буфетной звенит звонок, и когда кто-то берет трубку, чтобы набрать номер, в звонке слышится легкий шум. Я помню, что услышал его, но не обратил внимания.

– Вы не знаете точно, когда это было?

– Не могу сказать, сэр. Это было после того, как я отнес джентльменам кофе, вот что я могу сказать наверняка.

– Вы знаете, где в упомянутое мной время находились дамы?

– Когда я пошел за подносом для кофе, сэр, миссис Альфред находилась в гостиной. Это было за минуту или за две до того, как я услышал крик.

– Что она делала? – спросил Пуаро.

– Она стояла возле дальнего окна, сэр. Немного отодвинула в сторону штору и выглядывала наружу.

– Больше никого из дам в комнате не было?

– Нет, сэр.

– Вам известно, где они были?

– Не могу сказать, сэр.

– Вы не знаете, где были другие?

– Думаю, мистер Дэвид играл в музыкальной комнате. Она рядом с гостиной.

– Вы слышали, как он играл?

– Да, сэр. – Старый дворецкий снова весь передернулся. – Это был своего рода знак, сэр. Мне потом так подумалось. Он играл «Похоронный марш». Я хорошо помню, как у меня по спине пробежали мурашки.

– Да, любопытно, – заметил Пуаро.

– Кстати, этот ваш лакей, Хорбери, – сказал главный констебль. – Вы готовы поклясться, что в восемь часов его не было в доме?

– О да, сэр. Это было сразу после того, как пришел мистер Сагден. Я помню это точно, потому что он разбил кофейную чашку.

– Хорбери разбил кофейную чашку? – переспросил Пуаро.

– Да, сэр, одну из старых чашек вустерского фарфора. Одиннадцать лет я их мыл, и все были целы. Ни одна не разбилась до сегодняшнего вечера.

– А что Хорбери делал с кофейными чашками? – поинтересовался Пуаро.

– Видите ли, сэр, он вообще не должен был прикасаться к ним. Он взял в руку чашку, как будто хотел полюбоваться ею. Я же возьми и скажи ему, что, мол, заходил мистер Сагден. И тогда Хорбери ее уронил.

– Вы сказали «мистер Сагден» или упомянули слово «полиция»? – уточнил Пуаро.

На лице Трессильяна появилось испуганное выражение

– Кажется, сэр, я сказал так: «Заходил суперинтендант полиции», – ответил он.

– И Хорбери уронил кофейную чашку, – договорил за него Пуаро.

– Выглядит подозрительно, – заметил главный констебль. – Хорбери задавал вам вопросы о приходе суперинтенданта?

– Да, сэр. Спросил, что ему тут понадобилось. Я ответил, что он-де приходил по поводу пожертвований на полицейский приют и поднимался к мистеру Ли.

– Хорбери успокоился, услышав ваши слова?

– Теперь, когда вы это сказали, сэр, я понимаю, что да, он успокоился. Его поведение сразу изменилось. Он похвалил мистера Ли, сказал, что тот очень щедрый – правда, говорил без особого уважения, – а после этого ушел.

– Куда?

– Вышел через дверь в прихожую для прислуги.

– Это правда, сэр, – вмешался в разговор Сагден. – Он прошел через кухню, где его видели кухарка и горничная. А затем покинул дом через черный ход.

– Послушайте, Трессильян. Подумайте хорошенько: каким образом Хорбери мог вернуться в дом незамеченным?

Старый дворецкий покачал головой.

– Он никак не мог этого сделать, сэр. Все двери запираются изнутри.

– А если у него был ключ?

– Двери также закрываются на засов.

– Как же он входит в дом, когда возвращается?

– У него есть ключ от черного хода, сэр. Все слуги приходят в дом именно так.

– То есть он мог вернуться через черный ход?

– В этом случае ему пришлось бы пройти через кухню, сэр. А в кухне обычно кто-то находится, примерно до половины десятого или даже до без четверти десять.

– Что ж, вы нас убедили, – сказал полковник Джонсон. – Спасибо, Трессильян.

Старый дворецкий встал и с поклоном вышел из комнаты. Однако уже через пару минут вернулся.

– Хорбери только что вернулся, сэр. Вы хотите поговорить с ним прямо сейчас?

– Да, пожалуйста, пусть прямо сейчас придет сюда.