Входную дверь им открыл констебль, почтительно отсалютовав полковнику. Стоявший за ним суперинтендант Сагден шагнул им навстречу.

– Рад, что вы приехали, сэр. Прошу вас вот в эту комнату слева, в кабинет мистера Ли. Я хотел бы изложить главные факты. Очень странный случай…

Он провел их в маленькую комнату слева от прихожей. Там находился телефон и большой стол, заваленный газетами. Вдоль стен тянулись книжные полки.

– Сагден, это месье Эркюль Пуаро, – представил своего спутника главный констебль. – Должно быть, вы о нем слышали. Он как раз гостит у меня. Пуаро, это суперинтендант Сагден.

Маленький бельгиец слегка поклонился и пристально посмотрел на Сагдена: высок, широкоплеч, заметна военная выправка. А еще орлиный нос, квадратная челюсть и пышные каштановые усы. Сагден в свою очередь, как только их представили друг другу, смерил Пуаро тяжелым взглядом. Что касается последнего, тот продолжал рассматривать его усы, как будто был очарован их великолепием.

– Я слышал о вас, мистер Пуаро, – ответил суперинтендант Сагден. – Если не ошибаюсь, несколько лет назад вы уже бывали в наших краях. Смерть сэра Бартоломью Стрейнджа. Дело об отравлении. Никотин. Не мой участок, но я, конечно же, слышал об этом…

– Прошу вас, изложите факты, Сагден, – перебил его полковник Джонсон. – Вы сказали, что дело ясное.

– Да, сэр, это, безусловно, убийство, нет никаких сомнений. У мистера Ли перерезано горло – точнее, яремная вена, как сказал врач. Однако в этом деле немало странностей.

– Что вы хотите этим сказать?

– Прежде всего выслушайте меня, сэр. Обстоятельства таковы: сегодня около пяти часов мне в полицейский участок Эдлсфилда позвонил мистер Ли. Его голос по телефону звучал несколько странно, он попросил меня приехать к нему и увидеться с ним в восемь часов вечера. Он особо подчеркнул это время. Более того, попросил меня сказать лакею, что я собираю пожертвования на полицейский приют.

Главный констебль пристально посмотрел на Сагдена.

– Хотите сказать, что ему требовался правдоподобный предлог для вашего появления в доме?

– Именно, сэр. Это вполне естественно. Мистер Ли – фигура известная, и я пошел ему навстречу. Я прибыл сюда незадолго до восьми часов. Прислуге я сказал, что собираю пожертвования для сиротского приюта. Лакей ушел; вернувшись, он доложил, что мистер Ли хочет меня видеть, и проводил меня к нему в комнату на втором этаже, непосредственно над столовой.

Суперинтендант Сагден сделал паузу, вздохнул и в несколько официальной манере продолжил свой рассказ:

– Мистер Ли сидел в кресле возле камина. На нем был домашний халат. Когда лакей вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, мистер Ли попросил меня подойти к нему и сесть рядом. Затем он с явной неохотой признался, что хочет сообщить мне подробности некоего ограбления. Я спросил у него, что, собственно, украли. Он ответил, что из его сейфа пропали алмазы – кажется, неограненные алмазы, сказал он, стоимостью в несколько тысяч фунтов.

– Алмазы? – переспросил главный констебль.

– Да, сэр. Я задал ему несколько рутинных вопросов, но мистер Ли отвечал неуверенно и уклончиво, как будто в чем-то сомневался. Наконец он сказал: «Вы должны понять, суперинтендант, что я могу ошибаться».

Я сказал: «Я не вполне понимаю вас, сэр. Либо алмазы пропали, либо они на месте. Может быть только так и никак иначе». Мистер Ли ответил: «Алмазы определенно пропали, но возможно, суперинтендант, что их исчезновение – просто чья-то глупая шутка». Лично мне показалось это странным, но я ничего не сказал. Тогда он продолжил: «Мне трудно объяснить в подробностях, но дело сводится вот к чему: насколько я понимаю, алмазы могут быть лишь у двух человек. Один из них мог таким образом пошутить. Но если их взял другой человек, то можно считать, что они точно украдены».

Я сказал: «Чего именно вы хотите от меня, сэр?» «Я хочу, суперинтендант, чтобы вы вернулись сюда примерно через час. Нет, давайте попозже, скажем, в четверть десятого, – сказал он. – К этому времени я точно смогу сказать, обокрали меня или нет». Скажу честно, я был заинтригован, но согласился и ушел.

– Любопытно… весьма любопытно, – прокомментировал полковник Джонсон. – Что вы скажете, Пуаро?

– И к какому заключению, суперинтендант, вы пришли, если не секрет? – спросил тот.

Сагден потер подбородок и ответил, тщательно подбирая слова:

– Видите ли, мне в голову пришли разные версии, но в целом я решил, что все обстоит именно так. Розыгрыш однозначно исключался. Алмазы были украдены. Однако старый джентльмен не мог точно сказать, кто это сделал. По-моему, он говорил правду, когда сказал, что это мог сделать один из двух людей, причем один из этих двоих из числа прислуги, а другой – из числа членов семьи.

Пуаро одобрительно кивнул.

– Très bien[13]. Превосходно. Да, это отлично объясняет его позицию.

– Отсюда его желание, чтобы я пришел позже. В промежутке он хотел поговорить с теми, на кого пало его подозрение. Он бы сказал им, что уже сообщил в полицию, но если пропажу вернут, то делу не дадут хода и инцидент будет исчерпан.

– А если бы подозреваемый не вернул алмазы? – спросил полковник Джонсон.

– В таком случае он был готов просить нас о расследовании.

Полковник Джонсон нахмурился и покрутил усы.

– Почему же он не сделал этого, прежде чем вызвать вас?

– Нет-нет, сэр, – покачал головой суперинтендант. – Неужели вам непонятно? Поступи он так, это было бы блефом. Прозвучало бы неубедительно. Вор наверняка подумал бы: «Старик не станет вызывать полицию, что бы он там ни подозревал», как вдруг мистер Ли сказал бы ему: «Я уже разговаривал с полицией, суперинтендант только что ушел». Затем вор, допустим, просит лакея это подтвердить. Тот говорит: «Да, суперинтендант был здесь незадолго до ужина». Вор вынужден поверить, что старый джентльмен не шутит, и возвращает украденное.

– Гм… да, понимаю, – сказал полковник Джонсон. – Есть какие-то соображения насчет того, кто из членов семьи это мог быть?

– Нет, сэр.

– Никаких зацепок?

– Никаких.

Джонсон покачал головой.

– Рассказывайте дальше.

Суперинтендант Сагден продолжил излагать события:

– Я вернулся в дом, сэр, ровно в четверть десятого, и уже собрался позвонить во входную дверь, когда внутри раздался крик, затем еще какие-то неясные возгласы и непонятный шум. Я позвонил еще несколько раз и постучал в дверь колотушкой. На мой стук откликнулись лишь через три-четыре минуты. Не успел лакей открыть дверь, как я тотчас понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Он весь трясся; вид у него был такой, будто он вот-вот упадет в обморок. Тяжело дыша, лакей сказал, что мистера Ли убили. Я стремглав взбежал вверх по лестнице. Комнату мистера Ли я застал в состоянии жуткого беспорядка. Похоже, там имела место яростная борьба. Мистер Ли лежал перед камином с перерезанным горлом в луже крови.

– Он ведь не мог сам это сделать? – резко спросил главный констебль.

– Это исключено, сэр, – покачал головой Сагден. – Во-первых, там были перевернуты столы и кресла, разбиты вазы и украшения. Более того, я не обнаружил бритвы или ножа, послуживших орудием преступления.

– Да, похоже на убийство, – задумчиво произнес главный констебль. – В комнате был кто-нибудь?

– Там собралась практически вся семья, сэр. Все стояли вокруг.

– Есть какие-то соображения, Сагден? – резко спросил Джонсон.

– Скверное дело, сэр, – медленно произнес суперинтендант. – Судя по всему, это сделал один из них. Невозможно представить, чтобы в дом прокрался кто-то чужой, а потом столь же незаметно скрылся.

– А что окно? Оно было открыто или заперто?

– В комнате два окна, сэр. Одно было закрыто на шпингалет. Второе приоткрыто с нижней стороны, но всего на пару дюймов и зафиксировано в таком положении блокиратором. Более того, когда я попытался вернуть окно в прежнее положение, его заклинило. Похоже, это окно не открывали много лет. При этом наружная стена гладкая и ровная, никакого плюща или ползучих растений. Вряд ли кто-то мог выбраться из комнаты через окно.

– Сколько в комнате дверей?

– Всего одна. Комната находится в конце коридора. Дверь была заперта изнутри. Когда родственники убитого услышали шум борьбы и предсмертный крик старика, они бросились наверх. Им пришлось взломать дверь, чтобы проникнуть в комнату.

– И кто же был в комнате? – снова резко спросил Джонсон.

– Никого, сэр, – мрачно ответил Сагден. – Лишь старый джентльмен, убитый всего несколько минут назад.