Две снежные бабы издевались над третьей.

      — Распишись! — передразнивали они. — Подействовала твоя волшебная бумага!.. Расписался!..

      Бумажная душа оправдывалась:

      — Просто он маленький. Был бы большой — бумага подействовала бы!

      — Вот что, подружки, — сказала Чёрная душа. — Теперь мой черёд. Я пойду за девчонкой.

      И она пошла к школе, оставляя на снегу чёрные следы с подтёками.

      Митя сидел на крыльце свесив голову. В школе звенели весёлые голоса, смех. И чем веселее были голоса, тем печальнее делался мальчик.

      — Митя, — совсем тихо позвал кто-то.

      Мальчик поднял голову: перед ним опять стояла снежная баба.

      — Чего вы хотите от меня? — угрюмо спросил мальчик.

      — Не бойся меня, — сказала Чёрная душа. — Я тебе друг. Эти подлые души, — тут она показала на двух неподвижных баб, которые виднелись поодаль, — хотят утащить Лёлю и остановить её сердце.

      Митя смотрел на неё исподлобья.

      — Можешь мне не верить, — баба вздохнула. — Но, если мы сейчас же не спрячем Лёлю, будет беда.

      — Беда?!

      — Я только что была в сельсовете… — Чёрная душа оглянулась и перешла на пронзительный шёпот. — Этот мерзкий старикан Старый год уговорил председателя. Сейчас они придут за Лёлей с милицией!

      — А ты не обманываешь? — спросил Митя.

      — Погляди мне в глаза, — торжественно сказала баба. — Разве похоже, что я лгу?

      Митя поглядел в картофельные глаза Чёрной души. Трудно было сказать, лгут они или нет, потому что в них не было никакого выражения.

      — Что же делать? — доверчиво спросил Митя.

      — Спрятать девочку.

      — Где?

      — Лучше всего у тебя.

      — Хорошо, — сказал Митя. — Я спрячу её на сеновале.

      Чёрная душа захныкала.

      — Что с тобой? — спросил Митя.

      — Старый год убьёт меня за то, что я тебе всё рассказала.

      — Как тебе помочь? — самоотверженно спросил мальчик.

      — Спрячь и меня вместе с Лёлей.

      — Ладно! Постой здесь, а я побегу за Лёлей.

      Когда Митя вбежал в школьный зал, ёлка уже стояла украшенная, а дядя Вася слез со стремянки и вставил вилку в штепсель. Ёлка вспыхнула разноцветными огнями. Все игрушки засверкали, загорелся серебряный дождь, и от орехов начали бить маленькие золотые молнии.

      Лёля зажмурилась, потом открыла глаза и сказала:

      — Ах!

      Вот почему она не заметила, что Митя дёргал её за рукав.

      — Ну всё, — сказал дядя Вася и выдернул вилку. Ёлка погасла. Теперь она казалась совсем другой в неярком зимнем свете.

      — Почему погасили? — разочарованно спросила Лёля.

      — Мы зажжём её на Новый год, — сказал дядя Вася.

      — А когда это?

      — Как когда? — мягко сказал дядя Вася. — Сегодня ночью. Когда пробьёт двенадцать часов. Разве ты никогда не встречала Новый год?

      — Нет, — грустно сказала Лёля.

      — Ребята! — крикнул Сашка Тимошкин. — Кому сдавать БГТО — на каток!

      — На каток! — закричали ребята, и сразу началась весёлая сумятица. Все стали одеваться, толкаясь и хватая коньки.

      — Э-эй! — крикнул дядя Вася. — А кто убирать будет?!

      На столах, на полу валялись обрывки золотой и серебряной бумаги, ножницы, краски, кисточки.

      Ребята неохотно стали стаскивать с себя шубы. Митя прошептал Лёле:

      — Бежим… Надо спасаться… Старый год…

      Посмотрев на него широко открытыми глазами, Лёля послушно накинула белую шубку.

      — Лёля, ты куда? — крикнула Зоя, девочка с золотым носом.

      — Мы сейчас! — и Митя вытащил Лёлю за руку из школы.

      За углом, где снег был усеян следами вороньих лапок, их ждала Чёрная душа.

      — Познакомься с этой тётей, — сказал Митя.

      — Лёля, — вежливо сказала девочка.

      — Варвара Петровна, — небрежно сказала баба и взяла Лёлю за руку. — Скорей!

      Тут мы должны сказать, что Чёрную душу вовсе не звали Варварой Петровной. Это она соврала, сама не зная зачем… Просто привыкла врать.

      Митя осторожно ввёл Лёлю и Чёрную душу во двор; они прошли мимо дров, занесённых снегом, мимо тёплого коровника, к лесенке, прислонённой к сеновалу.

      — Осторожней, — сказал Митя. — Третья ступенька ломаная.

      Держась за перекладины лестницы, снежная баба и Лёля поднялись и скрылись на сеновале.

      Митя вытащил из-за шиворота соломинку, которая колола ему шею, крикнул наверх:

      — Я посторожу! Я, как они пройдут, свистну! — И, выбежав на улицу, встал на углу, перескакивая с ноги на ногу и потирая уши. На его правой ноге замёрз большой палец. Митя изо всех сил им шевелил.

      Из школы высыпала ватага школьников. С шумом, со смехом, размахивая коньками, ребята побежали на каток.

      Сзади шагал дядя Вася.

      — Ты что стоишь? Где Лёля? — крикнула Мите Зоя.

      Нос её уже не был золотым, остались только веснушки, будто нестёртые кусочки золота.

      — Сейчас мы придём! — крикнул Митя.

      И ребята умчались.

      Митя шагал вперёд и назад и тёр уши. Улица была пустынной, дым медленно поднимался из труб. Митя грел нос, оттопыривая нижнюю губу и дуя наверх. Тёплый воздух замерзал на ресницах, делая их белыми, а нос красным. А когда и нос начал белеть, Митя пробормотал: «Побегу в сельсовет…» — и побежал.