Это, по мнению Кевина, было продиктовано осторожностью, но когда Айандор наконец высмотрел тень, припавшую к земле над обожженным трупом матери со сгоревшим, сморщившимся младенцем на руках, его реакция отнюдь не была осторожной.

— Эй! — проревел рыцарь, отбрасывая в сторону плащ и обнажая клинок Серого Танцовщика, — Тень! Выходи и сражайся!

Расплывчатый силуэт отделился от мертвецов — неужели он питался их разлагающейся плотью? — и Кевин увидел, что тень более или менее напоминает человека. Она поплыла вперед, сквозь дождь, и еще четыре тени выскользнули из обломков сгоревшей почти дотла пекарни вслед за ней.

— Сэр! — закричал Кевин. — Их слишком много!

— Не для меня, — угрюмо произнес Айандор.

Серый Танцовщик выскользнул из его ножен, мифриловый клинок, ярко засиявший даже в это серое, дождливое утро. Худощавый человек метнулся вперед.

— Мой меч не способен даже ранить их! — воззвал Кевин к рыцарю.

Айандор ни попытался ответить ему, ни замедлил своего движения. Кевин откинул прочь мешавшие ему обрывки плаща и, подготовив к бою кажущийся ему бесполезным клинок, поспешил присоединиться к рыцарю.

Когда они сошлись на расстояние боя, тени разделились, чтобы окружить своих противников. Желая предотвратить это, Кевин стремительно развернулся и нанес удар призраку слева.

У сквайра возникло ощущение, что его клинок прошел через ткань, а не плоть. Тем не менее, он встретил сопротивление. Тень отшатнулась назад с глубокой дырой посередине груди.

Кевин вскрикнул от радости — он все еще был напуган видом этих проклятых созданий, но на этот раз хотя бы тому, с чем он сражался, можно было нанести урон — и тени ответили пронзительным, тихим воплем. Этот вопль не был настоящим звуком, но Кевин отчетливо слышал его в своей голове. Он содрогнулся от боли, и воспользовавшись этим, два фантома набросились на него, схватив за запястья.

Их пальцы источали жгучий холод, но это было меньшим из зол. Что-то — жизненная сила, или даже сама жизнь — оставляло Кевина и перетекало в его противников. В глазах помутилось, колени задрожали. В его голове слышались вопли теней, полные жадности и триумфа.

Он пытался освободить руку, сжимавшую меч, но тени держали крепко. Тогда, как учил его Айандор, он выбросил сапог вперед и опустил, скользящим движением разбивая призрачную голень, на ногу врага. Кевину казалось, что после того, как из него вытянули столько сил, этот прием превратился в жалкую, неумелую попытку. Однако, возможно, от испуга, одна тень ослабила хватку. Сквайр из последних сил отшвырнул ее прочь, развернувшись лицом к другой. Поднырнув еще ближе, тень обвила руками его грудь, так, что отбросить ее или ударить клинком стало невозможно. На мгновение, похолодевший, ослабевший сквайр растерялся, но уроки Айандора снова пришли ему на помощь. Кевин обрушил на голову фантома стальной шар рукояти своего меча, и потеряв равновесие, тень упала на колени.

Покачиваясь и спотыкаясь, Кевин отошел назад. Он отчаянно нуждался в перерыве, чтобы собраться с силами, но тени не дали его. Пронзительно завопив своим психическим воплем, они снова бросились на сквайра.

Держа меч двумя руками — в противном случае, он был бы не в состоянии поднять его — сквайр описал клинком горизонтальную дугу. Быстрый взмах обезглавил одну из теней, и ее тело вместе с отлетевшей головой растворилось в воздухе. Другой фантом почти смог зацепить сквайра, но Кевин, отчаянно извиваясь, в последний момент смог сохранить дистанцию, позволяющую использовать меч. Сквайр погрузил свой клинок в сердце тени, точнее в точку, где оно находится у людей. Во всяком случае, и эта тень, растаяв, обратилась в ничто.

Задыхающийся, дрожащий, он стал искать взглядом остальных противников, но сразу успокоился, увидев, что Айандор добивает последнюю тень. На несколько секунд лицо рыцаря приобрело выражение жестокого упоения схваткой, но затем то ли беспокойство, то ли голод показались в его взгляде.

— Пойдем, — безразлично вымолвил он.

— Нет! — возразил Кевин, — Пока нет. На этот раз мне действительно надо отдохнуть. Неужели ни одна из этих тварей не задела вас?

— Нет.

— Они коснулись меня, и…

Мир вопреки законам физики начал качаться перед его глазами, и Кевин понял, что сейчас ноги подведут его и он рухнет наземь. Он пошатнулся в сторону лошадиной кормушки, переполненной дождевыми каплями, и присел на деревянный обод.

— Ты ранен? — спросил его Айандор.

— Не совсем. Кровотечений нет… Я думаю, мне просто нужна пара минут.

Губы Айандора сжались в нетерпении, и Кевин был уверен, что он вот-вот уйдет прочь, оставив его, беспомощного и слабого, посреди кишащего привидениями города.

Но вместо этого рыцарь только произнес:

— Что ж, очень хорошо.

Они подождали еще некоторое время, Айандор стоя, Кевин сидя, и только барабанная дробь дождя и треск поврежденных зданий, балансирующих на грани разрушения, нарушали тишину.

В конце концов, когда юноша почувствовал, что вставить слово просто необходимо, чтобы разорвать невыносимое напряжение, он вымолвил:

— Я понял. Вы не только были готовы к атаке теней. Вы на них охотились.

— Правильно.

— С гибелью войска принцессы Алузаиры, у вас не осталось возможности нанести прямой удар волшебникам, которые убили Пелезена, и вместо этого вы сражаетесь с теми тварями, которых они вызвали…

— Это ведь благородно — очищать землю от теней, не правда ли?

В тоне Айандора промелькнула ирония, высмеивающая само понятие рыцарского долга, и неважно, что когда-то он учил молодого сквайра, что для настоящего рыцаря честь — это все.

— Я полагаю, это должно быть сделано, — произнес сквайр. — Что бы вы ни думали, я не побоюсь помочь, но разумный ли это путь? Согласно вашим собственным урокам стратегии и тактики, у нас должен быть отряд солдат, которые очистили бы Тилвертон систематически, блок за блоком. Нам также необходимы жрецы и волшебники, которые поддержали бы воинов своей магией. Мы…

— Возможно, — перебил юношу рыцарь, — но я не в настроении собирать войско.

— Но это безумие! Я понимаю, что…

Тень накрыла их. Пораженный, Кевин посмотрел вверх.

Нечто гигантское возвышалось над обломками Тилвертона, закрывая собой слабый свет, струившийся сквозь облака. Был ли это дракон? Кевин не мог сказать. Он никогда прежде их не видел, и в любом случае, очертания титана были столь же расплывчаты, как и у малых теней. Все, что он действительно мог разглядеть — обрывки тьмы, напоминавшие крылья летучей мыши и ловчие щупальца медузы. От этой твари исходили неимоверная мощь и злоба.

Внезапно в голове Кевина промелькнула мысль, что жуткая тень могла заметить их, стоило ей опустить голову, и он весь съежился. Но существо перешагнуло через разрушенную стену, окружавшую город, и исчезло.

— Великая Тень, — пробормотал Айандор, — В конце концов, если придется, я доберусь до тебя.

— Но только не без войска за вашей спиной, — вставил Кевин, — и Вангердагаста, конечно же, тоже.

Тут в голове его всплыл неприятный слух, услышанный по пути сюда, что, якобы, великий маг Кормира скорее всего, погиб при разрушении Тилвертона, вместе с остальными защитниками.

— Ну, или какого-нибудь другого волшебника…

— Ты готов идти? — нетерпеливо спросил Айандор.

Он не был, но ему не хотелось сердить господина просьбой дать больше времени. Сквайр с трудом встал на ноги, и они отправились дальше.

Айандор продолжал вызывать тени на бой, были ли они в пределах его досягаемости или нет, и с его точки зрения, если не с точки зрения его сквайра, это казалось достойной расплатой. Поодиночке или группами, иногда уязвимые к обычной стали, иногда нет, фантомы выскальзывали из своих убежищ, чтобы принять бой.

Кое-как Кевин пережил с полудюжины подобных стычек, пока, к его глубочайшему облегчению, не начало темнеть, и Айандор наконец не согласился вернуться в их убежище к воротам. Не то чтобы сквайр имел какие либо основания думать, что там действительно безопаснее, совсем нет, но по крайней мере у ворот они не пребывали в непрерывном поиске проблем.

После того, как Кевин приготовил еще один ужин и увидел Айандора снова откладывающим в сторону свою порцию, большей частью не съеденную, он произнес:

— Если Вы думаете продолжить поиски приведений, мы можем хотя бы заняться этим за стенами города. Людям из сельской местности нужна защита.

— Я хорошо представляю себе, как тени выскальзывают из города в поисках добычи, — ответил Айандор, пристально вглядываясь в беспросветную ночь и вслушиваясь в свист дождя, — но привидения поселились за стенами, где зловоние некромантии густым маревом расползается по земле. И поэтому я смогу защитить беженцев лишь тем, что буду активно уничтожать эти создания здесь.

— У людей могут быть и другие проблемы. — Кевин сменил позу, и плечо, ушибленное ударом фантома, причинило ему резкую боль. — Возможно, им потребуется лидер, чтобы навести порядок…

— Я уже говорил тебе, что не чувствую особого беспокойства за тех людей прямо сейчас.

— Я уверен, что они с уважением отнеслись бы к вашему горю. Каждый из них, без сомнения хлебнул лиха.

— Горе, — произнес Айандор с такой интонацией, будто это слово было жалким и совершенно неподходящим. — Ты знаешь, почему Пелезен присоединился к Пурпурным Драконам?

— Потому что в своей молодости вы поступили так же. Сэр, это не делает вас ответственным за его судьбу.

— Забавно. Я был счастлив, когда принцесса Алузаира призвала меня. Для меня, участие в войне, со всеми ее рисками, было всего лишь удобным поводом снова встретиться с моим мальчиком.

— Я понимаю, как сильно вы хотели его увидеть.

— Я собирался отдать ему это, — Айандор на дюйм обнажил клинок Серого Танцовщика, затем спрятал его обратно. Гарда меча тихо щелкнула об устье ножен. — Как мой отец отдал его мне. Как передавали его в нашей семье из поколения в поколение в течение четырех веков. Что мне с ним делать теперь?

— Используйте его для защиты слабых, как вы это делали всегда.

Айандор усмехнулся коротким, безобразным смешком.

— Как я делал всегда. И здесь, в итоге, что я должен буду показать этим?

— Сэр, — сказал Кевин, глубоко вздохнув, — со всем уважением, вы потеряли многое, но не все. Киринвуд полон людей, которые любят вас. Госпожа Уолтерторн. Старый Нобби. Гален Друг Дубов. — Он мог добавить в этот список и себя, но это было бы похоже на подлизывание ребенка.

— Я полагаю, это должно меня пристыдить, — ответил Айандор, — но я не способен заботиться о других, больше нет. Мое сердце пусто.

— Я не верю в это! — воскликнул в ответ Кевин, — Сейчас вашей душой завладела боль, но когда она ослабит свою хватку, в вас снова оживут добрые, мягкие чувства.

— Это просто детский лепет.

Кевин почувствовал, как его щеки вспыхнули.

— Сэр, я просто не хочу безмолвно наблюдать за тем, как вы совершаете самоубийство, а ведь в этом настоящая цель нашей охоты на теней, не так ли? Это чудо, что фантомы до сих пор не прикончили нас обоих.

— Если ты боишься, тогда уходи. Я освобождаю тебя от твоих обязанностей оруженосца.

Произнеся последнюю фразу, Айандор отвернулся.

Этой ночью Кевин действительно решил оседлать свою лошадь и рысцой умчаться прочь по большой дороге, названной Дорогой Лунного Моря, но он никак не мог заставить себя сделать это. Должен же быть способ вырвать Айандора из его круга отчаяния!

После значительных размышлений сквайр наконец-то придумал одну уловку, которая могла бы ему помочь. Он был уверен — ну, довольно уверен — в том, что в глубине души Айандора все еще беспокоит судьба тех селян, о которых он заботился декаду назад. Если это так, тогда, возможно, если над одним из дорогих ему людей нависнет угроза, это вновь пробудит в нем привязанность и поможет воскресить былые перспективы старика. Это покажет ему, что смерть сына, какой бы тяжелой потерей не была, не разрушила всего смысла его жизни.

Хотя, был в плане Кевина один недостаток — он сам должен был играть роль попавшего в беду друга.

Все остальные близкие Айандору люди были в Киринвуде.

Противный голосок в голове сквайра шептал, что его план никогда не сработает, потому что Айандору на самом деле все равно, что будет со сквайром. Разве его бесцеремонность последние несколько дней не дала ясно это понять? В прошлом Айандор был добр и учтив со своим воспитанником, но только сейчас Кевин понял, что по-настоящему рыцарь дорожил только кровным сыном.

Нет, настойчиво убеждал Кевин сам себя, это не так. Он мог вызвать из памяти тысячи эпизодов, доказывающих любовь Айандора к нему, а это значило, что план вполне способен осуществиться. Он ускользнет прочь, его приемный отец последует за ним, и в итоге, все будет хорошо.

Когда ночь опустилась на город, усталость наконец взяла верх над Айандором. Он сел на землю, прислонившись спиной к стене, и постепенно его голова все опускалась, пока подбородок не коснулся груди. Рыцарь чуть слышно бормотал что-то во сне.

Стараясь перемещаться тихо, словно кошка, Кевин поднялся, развязал одну из седельных сумок и извлек из нее похожий на карандаш кусок мела, который Айандор взял с собой, чтобы набрасывать планы сражений, списки обязанностей и тому подобное. Морщась при едва слышном скрипе, сквайр выцарапал мелом на стене сообщение:

Я слышу зов великой тени, и я должен прийти к ней. Прощай.

Сделав это, юноша на цыпочках направился к арке выхода, и думая обо всех тех тенях, что наверняка притаились во тьме, сделал глубокий вдох и заставил себя выйти за ворота, под дождь.

К его удивлению, он не наткнулся ни на одного фантома, и, спустя несколько минут достиг подножия Кормирской Лестницы. На середине подъема по ней он остановился у святыни Хельма. Раздумывая о том, что несомненно, некая светлая сила берегла его все это время, он тихо извинился перед божеством за прежнее неуважение и положил на вершину Алтаря Защиты медную монетку.