Старый рыцарь и его сквайр стреножили своих утомленных скакунов у изрядно выгоревших разрушенных ворот. Спешившись, путники пошли по удушливым развалинам улиц умирающего города, где даже молодая кобыла спотыкалась бы.
Сначала Кевин чувствовал оцепенение и боль. Низкорослый юноша с волосами цвета песка, всю жизнь жаждавший славных военных походов, чувствовал лихорадку, граничащую с возбуждением, во время длинного и изнуряющего пути из Киринвуда в Тилвертон. Но он даже не представлял, какими будут последствия войны: множество разрушенных зданий, истерзанных тел, разящих гарью, злом и порчей — зловонием, которое можно было ощутить даже несмотря на морось дождя.
Но все же постепенно чистый, тупой ужас, охвативший сквайра, исчез, и юноша взглянул на своего господина, чтобы найти новый повод для смятения.
Задолго до военных попыток запустить семейную ферму по изготовлению вина из папоротника и мяты Сэр Айандор Шурханд видел и другие последствия резни, почти такой же жуткой, как эта.
Пока он тащился вдоль улиц, не произнося ни слова, его вытянутое морщинистое лицо бледнело, а серые, пустые глаза терялись под косматыми бровями.
Кевин ужаснулся. Он всегда считал, что изможденный старый рыцарь стоек, но, по всей видимости, потеря единственного ребенка сломала бы любого.
— Сир, — произнес юноша, найдя себе место у разлива, расположившегося меж камней, — вы ведь знаете, что просто невозможно отыскать его здесь!
Если Айандор и услышал слова сквайра, то и виду не подал.
— Здесь так много мертвецов… — продолжал Кевин, поежившись, — лица некоторых подпалены огнем и… или того хуже… Остальные, вне всяких сомнений, завалены упавшими плитами…
— …Так что ты думаешь? — огрызнулся Айандор, за все те годы, проведенные ими вместе, никогда не говоривший с Кевином так жестко, — Думаешь, мой сын просиживал дома, когда его настигла смерть?
— Нет, что вы! Я уверен, что он принял доблестную смерть в бою с врагами.
— Тогда помалкивай!
Кевин изумился, но не успел он придумать достойный ответ, как нечто серое, до того расстилавшееся по земле, как лист пергамента, поднялось ввысь. Пара смутно различимых конечностей вытянулась из густой массы и потянулась к Кевину.
Сквайр попытался одновременно увернуться и вытащить из ножен свой меч. Он управлял собой. Темная тварь бросилась на юношу и повалила его на землю. Подобные граблям когти рвали его накидку и сюрко, царапая по хауберку под ними.
Внезапно что-то вспыхнуло. Темное создание умчалось прочь, и Кевин смог увидеть Айандора, стоящего над ним наперевес с Серым Танцовщиком — клинком из мифрила, светящимся серебром. С его помощью рыцарь и прогнал фантом.
Кевин вскочил на ноги и подготовил к бою собственный клинок. Гладкая, невзрачная сталь меча без родословной, заколдованная простейшим зачарованием. Мужчины и темная тварь встали друг напротив друга. Кевин заметил, что тень имела сходство с огромной кошкой, но скорее всего это было лишь одно из множества обличий, поскольку мрачная субстанция, похоже, время от времени перетекала и менялась. Беженцы, которых Кевин и Айандор встречали по пути в эти места, предупреждали путников о том, что здесь встречалось много таких теневых созданий. Вероятно, фантомы были вызваны тем же колдовством, которое уничтожило Тилвертон и часовых, стоявших на стенах.
Очевидно, желая зайти призраку с фланга, Айандор резко метнулся влево. Кевин, разгадав его план, переместился вправо. Кошка бросилась на него, широко разверзнув пасть, похожую на раковину устрицы, и целиком превращаясь в глазах сквайра в один ряд кошмарных челюстей.
Уходя от броска теневой пантеры, Кевин смог отсечь ей плечо. Во всяком случае, так думал, но несмотря на то, что он чувствовал силу и вес фантомной твари, его меч прошел сквозь кошку с такой легкостью, словно та была соткана из дыма. В другом случае Кевин обрадовался бы остроте своего клинка, но сейчас он знал, что виной тому другое. Некоторые сверхъестественные создания были невосприимчивы к оружию из простой стали, и, похоже, эта кошка была одной из них.
Фантом выбросил в его сторону когтистую лапу, но Кевин успел отскочить. Айандор устремился в атаку, предъявляя свой аргумент незащищенному флангу твари.
Теневое создание обернулось, становясь на дыбы, подобно разъяренному медведю, и выпустило в сторону Айандора когти, внезапно удлинившиеся до размера кинжалов. Едва уступая фантому дюйм земли, рыцарь встречал атаку тени короткими яростными ударами. По крайней мере, его клинок натыкался на что-то твердое, но наносил ли он фантому какой-либо существенный вред, сказать было невозможно.
Кевин понял, что его господин пытается войти в зону досягаемости тени для того, чтобы нанести удар по голове или в живот, где, вероятно, находились жизненно важные органы, но теневое создание всякий раз отгоняло его назад. В свою очередь, сквайр не был способен ранить фантом, но зато он мог хотя бы отвлечь его. И Кевин крикнул во всю силу своих легких, присоединившись к схватке.
Тень крутанулась на месте, разрастаясь над сквайром подобно скале, вот-вот готовой породить лавину, но внезапно резко дернулась, и из живота твари показался кончик Серого Танцовщика. Это Айандор воспользовался возможностью, чтобы вогнать мифриловый клинок глубоко в спину отродья. Кошка осела на землю, и Кевин отпрыгнул в сторону, чтобы не оказаться погребенным под падающей тушей.
Задыхаясь, с бешено колотившимся сердцем, сквайр остановился, довольный исходом схватки. Он надеялся, что тень больше не поднимется, но Айандор не был так в этом уверен. А потому, не обращая внимание на полное оцепенение конечностей кошки, продолжил атаку. Тень уже перестала шевелиться, однако Айандор рубил ее до тех пор, пока тело кошки неожиданно не улетучилось.
Только тогда рыцарь повернулся к сквайру. Его взгляд, из тусклого и ошеломленного, преобразился в свирепый и твердый.
— Все в порядке? — неуверенно спросил Кевин. Воротник плаща сквайра, изодранный в клочья, выбрал этот момент, чтобы тряпкой свалиться у его ног.
— Да. — Айандор осмотрел свой клинок из «истинного серебра», затем только, чтобы убедиться, что оружие не от чего очищать, не считая дождевых капель. Фантом не обладал кровью, которая осквернила бы сталь. — Пойдем-ка отсюда.
— «Пойдем»? После сражения, если есть такая возможность, воин всегда отдыхает и восстанавливает силы. Вы сами меня этому учили!
— Не бросай мне в лицо мои собственные слова.
— Я просто хотел сказать… Оглянитесь вокруг — дальше бродить здесь — не самая лучшая идея! Мы только что убедились, что уцелевшие жители говорили нам правду! Тилвертон пал. Мы могли бы…
Но Айандор, не дослушав, развернулся и медленным, усталым шагом пошел прочь. Его залатанный, выцветший плащ взметнулся и поволочился по земле. Кевин безмолвно выругался, поднял с земли свою разорванную накидку и, накинув ее на плечи, словно нищенское тряпье, поспешил вслед за господином.
Они разведывали область, пока тьма не начала укутывать город, подкрадываясь к ним тихо и бесшумно, словно теневая кошка. Или это только Кевину пришло в голову такое сравнение. Солнце уже спряталось за бесконечным слоем серых облаков, и он не смог бы разглядеть присутствие новых фантомов, даже если бы захотел.
— Мы должны вернуться к лошадям, — сказал сквайр, — и подготовить ночлег.
Айандор встряхнул своей головой:
— Я хочу еще пройтись.
— Но нашим коням нужна забота! Если, конечно, какие-нибудь из здешних ужасов не успели их прикончить…
— Ты можешь заняться этим. Это ведь часть твоих обязанностей, не так ли?
— Да, так. Но какой смысл в поиске Пелезена… — Айандор чуть заметно вздрогнул при упоминании имени своего сына, — …в темноте? Вы могли уже пройтись по его останкам, даже не заметив этого!
— Мне все равно хочется пройтись, — почти неслышно сказал Айандор.
— Господин, в темноте тени будут более активны. Такова природа теней! А без какого либо источника света на этих улочках вы даже не заметите, как они подкрадутся! Они убьют вас прежде, чем вы успеете вынуть клинок из ножен!
Айандор нахмурил брови. После долгих раздумий, он произнес:
— Я не хотел бы умереть, даже не взмахнув мечом. Это было бы жалким концом для истории моей жизни. Мы вернемся к Кормирским Вратам.
На обратном пути они миновали лестницы, ведущие к Старому Городу, построенному на возвышении. Некогда прославленный своей красотой, сейчас он, скорее всего, был в руинах, как и остальная часть Тилвертона. Сохранившаяся часть лестницы вела к Алтарю Защиты, который, несмотря на опустошенность всего города, остался целым и невредимым. Для Кевина это выглядело, как издевка: будто Хельм — бог защиты и опеки, сохранил лишь свою небольшую святыню, позволив всему городу погибнуть.
Настроение сквайра испортилось еще сильнее, когда они оказались у ворот. Редвинд, верный конь Айандора, был мертв. Нет, не тень убила его. Просто сердце коня дало слабину и перестало биться. По настоянию Айандора оба всадника немилосердно гнали своих коней, едва услышав о падении Тилвертона, хотя теперь, при трезвом взгляде на вещи, было ясно, что причин спешить у них не имелось.
Айандор пристально взглянул на лошадь, носившую его уже более десяти лет, животное, которое, как хотелось верить Кевину, он успел полюбить.
— Бедный старый друг, — пробормотал рыцарь.
— Хуже некуда, — протянул Кевин.
Айандор отвернулся от павшего коня.
— Редвинд принес меня сюда. Думаю, это все, что теперь имеет значение.
— Конечно, но только пока мы не захотим вернуться обратно.
Айандор не ответил.
— Ладно, — произнес Кевин после паузы, — когда я проведаю своего коня, мы разведем костер и приготовим ужин.
— Делай, как знаешь.
Айандор побрел к восточному концу каменного туннеля, который раньше был городскими вратами. В его конце дождь, барабаня по стенам, создавал своего рода мерцающую завесу. Там рыцарь остановился, безмолвно глядя на то, как тьма поглощает город.
В это время Кевин закончил приготовления к ужину, поджарив ветчину, крошечные зерновые лепешки и сушеные яблоки. Перспектива оказаться по ту сторону ворот отпала. Сквайр старался не думать, какие существа могли бродить, оставаясь незамеченными, всего лишь в нескольких футах от него. Слабый всхлип, донесшийся с противоположной стороны, в области сельской местности, заставил юношу вскочить. Некоторые из беженцев могли не успеть уйти от Тилвертона достаточно далеко, и теперь, быть может, теневое создание блуждало также и за разрушенными стенами, пытаясь настигнуть людей.
Едва услышав эти звуки, Айандор мельком взглянул через плечо, и затем отвернулся.
— Ужин готов, — позвал Кевин.
Его господин не ответил.
Спустя секунду, окончательно выйдя из себя, Кевин почти поддался искушению оставить весь ужин себе. Видит бог, он был достаточно голоден, чтобы съесть обе порции. Однако он достал еду из огня и, выложив ее на две жестяные тарелки, отнес их к выходу из ворот.
— Вот, — протянул он одну порцию господину.
Поданная таким образом еда никак не могла оставить Айандора равнодушным. Но рыцарь отщипнул лишь крошечный кусочек от зерновой лепешки, а затем наклонившись, поставил тарелку на землю.
— Нет! — воскликнул Кевин, — сэр, вам надо съесть больше, иначе вы совсем ослабеете!
— Я не голоден.
Кевин глубоко вздохнул, собирая остатки мужества. Он никогда не осмеливался высказать свои мысли тому любезному наставнику, что помогал ему с тех пор, как родители сквайра погибли, катаясь на лодке. Но этот молчаливый незнакомец его обескураживал.
— Сэр, мне кажется, я знаю о чем вы сейчас думаете. Но мы не могли попасть сюда быстрее.
— Всего лишь удобный способ оправдания.
— Это истина. Мы покинули дом в тот же день, когда вестник призвал нас к бою, и нам пришлось мчаться из одного угла Кормира в противоположный, по грязным дорогам, пересекая вброд вышедшие из берегов реки.
Собственно, это и было причиной того, что солдаты Кормира и союзных королевств отправлялись на войну. Город волшебников вмешивался в погоду, вызывая непрекращающиеся дожди, которые уничтожали урожаи, вызывали наводнения и превращали любое путешествие в кошмар.
— Несмотря на все это, мы прибыли сюда раньше даты, указанной в приказе принцессы.
— Но не вовремя для битвы.
— Разумеется, никто и не предполагал, что тени возьмут Тилвертон в осаду прежде, чем наши силы смогут выступить им навстречу. В любом случае, неужели вы думаете, что будь мы здесь, то смогли бы повлиять на исход сражения? Думаете, что смогли бы спасти вашего сына?
Айандор с горечью усмехнулся.
— А ты ведь рад, что не оказался здесь, не так ли? Рад, что не пришлось бы умирать за честь Короны?
Кевин задумался, пытаясь найти достойный ответ. Но на ум ничего не приходило.
— Уйди от меня, трус. Оставь меня скорбеть в одиночестве.
Сквайр подчинился, внезапно осознав, что его аппетит тоже пропал.
Он первым встал на дозор, что было его привычкой и обязанностью, пусть даже Айандор не стал пользоваться своей возможностью отдохнуть. В конце концов, юноша обнаружил, что заснуть ему было бы так тяжело, что не стоило и пытаться. Редкие крики ужаса за стенами города не давали сомкнуть глаз.
С рассветом, или тем, что сошло за него, укрытое непроницаемой мрачной пеленой облаков, двое солдат снова отправились исследовать улицы мертвого города. Дождь лил сильнее, но смрад разлагающихся тел казался еще более невыносимым. Сначала этот запах едва не выворачивал желудок Кевина наизнанку. Однако, все же, он забыл о нем, когда обратил внимание на перемены в поведении своего господина.
Когда они в первый раз вошли в то, что осталось от Тилвертона, Айандор обращал особое внимание на любых мертвых воинов, облаченных в винно-красные сюрко Пурпурных Драконов, отряда рыцарей, к которому принадлежал Пелезен. Теперь же он едва поглядывал на жалкие трупы, разбросанные по обе стороны улицы. Вместо этого он тщательно присматривался к дверным проемам, окнам, краям крыш, низким стенам и раскрытым пастям узких переулков, даже к фургону с двумя мертвыми мулами, упавшими на дороге — ко всему, где могли спрятаться и выжидать тени.