Как я уже писал, Откровение Иоанна Богослова (Апокалипсис) – последняя и самая таинственная книга Священного Писания. Конечно, все книги Библии в той или иной мере причастны к теме эсхатологии – учения о конце земной жизни (человечества и отдельно взятого человека), но Апокалипсис – самая эсхатологическая книга. Несмотря на сложность толкования, она притягивала к себе как магнит богословов, философов и историков.

Но не меньший интерес к ней проявляли и люди искусства – писатели, поэты, художники и музыканты. Тайна всегда к себе притягивает. А многих писателей и иных представителей «творческого цеха», свободных от «предрассудков» христианской догматики, книга Откровения привлекала особо тем, что она давала им свободу творческих интерпретаций. Каждый такой поборник «творческой свободы» понимал Откровение в меру «своей испорченности». Были, конечно, люди искусства и литературы, которые имели страх Божий и помнили слова Спасителя: «От слов своих оправдаешься, и от слов своих осудиться» (Мф. 12:37). Т. е. если и прикасались к книге Откровения, то с трепетом, большой ответственностью и хорошим знанием ее святоотеческих толкований. Но таких немного.

Существовала, конечно, и своего рода народная эсхатология. Фольклорные писания и сказания (легенды, сказки, притчи). Например, «Хождение Богородицы по мукам»[89], где рисуется картина посмертных воздаяний за грехи. Как Настоящей энциклопедией народной эсхатологии является «Голубиная книга»[90]. В некоторых легендах происходит «русификация» некоторых картин и образов Апокалипсиса. Так, Небесный Иерусалим превращается в град Китеж, в сказаниях старообрядцев – Беловодье. Китеж – город, который во время монгольского нашествия по молитвам его жителей не подвергся разграблению, а ушел под воду. А на его месте возникло озеро Светлояр. В последние времена, когда будет Страшный суд, Китеж опять откроется, в нем соберутся все те, кто записан в Книгу жизни[91].

До середины XIX века сюжеты и темы Апокалипсиса достаточно редко появлялись в популярной литературе. Под «популярной» я понимаю, во-первых, художественную литературу. Во-вторых, литературу, претендующую на жанр богословской, но написанную в достаточно вольной манере, пренебрегающей христианской догматикой. В-третьих, философскую литературу, авторы которой находятся вне христианства (атеисты, разного рода мистики, агностики и др.).

Однако во второй половине позапрошлого века книги на тему «популярной эсхатологии» стали появляться как грибы после дождя. Конечно, этому способствовала атмосфера жизни того времени – она стала наполняться предчувствиями грядущих трагических событий в мире. Кому-то, вероятно, это было на руку, поскольку некоторые новоиспеченные произведения по эсхатологии получали подозрительно большую популярность. Кто-то такие книги двигал в «широкие массы».