Наверное, обостренное чувствование Апокалипсиса Достоевским обусловлено тем, что он в своей жизни столкнулся с реальностью уйти в небытие. Я имею в виду, что он был осужден на казнь, для него должен был наступить его личный «конец света». Казнь, которая не состоялась и в последний момент была заменена ему на тюрьму и каторгу, дала толчок к размышлениям на темы «конца света» и Апокалипсиса до конца его земной жизни. Достоевский неоднократно подчеркивал, что ценность жизни познается только в момент столкновения со смертью. Когда человеку или человечеству грозит небытие, тогда только у человека появляется шанс на подлинную жизнь. Вспомним в этой связи монолог князя Мышкина по поводу некоего преступника Легро, которого вели на казнь (роман «Идиот»). Можно уверенно утверждать, что те мысли, которые охватывали этого вымышленного героя, – реальные мысли самого Достоевского, которые охватили его на Семеновском плацу (место инсценированной казни) и которые потом сопровождали его до конца жизни. Поэтому и большинство героев Достоевского живут в координатах «жизнь – смерть». Они как бы находятся на грани между этими двумя состояниями. А разве Откровение Иоанна Богослова не об этой грани, только грани не для отдельного человека, а всего человечества?

А что на этой грани для всего человечества? – Второе пришествие Христа и Страшный суд. Тема Суда – одна из самых отчетливо вырисовывающихся в творчестве Достоевского. Именно как духовная доминанта в финалах романов (суд над Раскольниковым, суд над Дмитрием Карамазовым). В «Преступлении и наказании» суд оборачивается жизненной необходимостью себя самого осудить. Высший Суд может произойти только тогда, когда человек готов к нему, когда уже сам себя смог осудить и вину принять на себя.

Откровение Иоанна Богослова – полная и окончательная поляризация человечества к конце земной Истории: на одной стороне антихрист, лжепророк, присягнувшие антихристу цари и их бесчисленное воинство, а на другой – Божий народ, собравшийся в «стане святых и городе возлюбленном» (Откр.20:8). Такая же апокалиптическая поляризация наблюдается и в романах Достоевского: причем поляризация не только между героями, но и внутри душ многих героев. Многие герои Достоевского зачастую не просто ищущие, они мечущиеся. И эти метания выражены словами Мити Карамазова: «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей». И сам Дмитрий Карамазов – яркий пример такого мечущегося человека. Он разрывается не только между двумя реальными женщинами, сколько между «идеалом Содомским» и «идеалом Мадонны». Таких мечущихся много – Родион Раскольников и Дмитрий Разумихин («Преступление и наказание»), Иван Карамазов («Братья Карамазовы»), Аркадий Долгорукий («Подросток»), Иван Шатов («Бесы»), Коля Иволгин («Идиот») и другие.

Впрочем, у Достоевского есть некоторые герои, которые уже определились с выбором. Положительные герои – те, кто с Богом: старец Зосима, Леша Карамазов, князь Мышкин, Макар Долгорукий. Равно как и герои, кто осознанно или неосознанно оказались вместе с дьяволом. В «Преступлении и наказании» таким героем (точнее, антигероем) является Петр Петрович Лужин, в «Идиоте» – Ганя Иволгин, в «Подростке» – Ламберт, в «Братьях Карамазовых» – Смердяков, а также Федор Павлович Карамазов.