Газеты пестрели от множества снимков героев сражения на Халхин-Голе — танкистов, летчиков, пехотинцев… Тут же сообщалось о героях колхозных полей, фабрик и заводов. Печатались указы правительства о награждении их орденами.

Не было на свете ни одного мальчишки и ни одной девчонки, которые не завидовали бы отважным военным. Биографии прославленных людей знали назубок и не только пионеры, а даже октябрята.

Фашистские танки подминали под себя все новые и новые страны. Пали Австрия, Чехословакия, Польша… Мальчишки продолжали играть в войну…

Соколиный Глаз и его друзья из Артека возвратились в канун нового учебного года. Кимка с Санькой вытянулись и загорели, теперь они стали настоящими краснокожими. Купанье в море и лазанье по горам вытопили из них остатки жира, который и до поездки в Артек можно было обнаружить в их телах лишь с помощью мощного микроскопа.

Зато Сенька прибавил на целых пять килограммов и стал походить на колобка, так как в росте он, что называется, с места не сдвинулся. Это несказанно огорчало Мстителя Черного моря. Но вида он не подавал. По ходатайству обкома комсомола его приняли в Бакинский морской техникум на судоводительское отделение, и он этим очень гордился.

— Ничего. На корабль попаду — вытянусь в два счета! — уверял он друзей.— Лазанье по вантам это, братишки, не шутка, за год до двух метров вымахаешь!..

Сенька готовился к отъезду, и Санька с Кимкой, чтобы не огорчать друга перед разлукой, ни в чем ему не перечили, хотя в столь чудодейственный катализатор роста и не очень-то верили.

Заводские мальчишки встретили артековцев так, как будто они вернулись с полей битвы у реки Халхин-Гол, где обнаглевшим самураям наши войска всыпали по первое число. Этот почет объяснялся тем, что Кимка и его друзья были на заводе первыми мальчишками, которые не в мечтах, а наяву целое лето прожили во всесоюзной пионерской республике.

Встреча состоялась на стадионе. Правда, приветственных речей и цветов не было, флагов — тоже, зато солидных разговоров — сколько угодно!

— Ну, как вы там?

— Да так… понемногу.

— Угу… А все-таки? Небось и на катерах ходили?

— А то!..— Кимка пыжился и надувался, как пожарничихин петух перед курами. Его вздернутый облупленный нос задрался еще выше. Саньку это смешило и немного сердило. Наконец мальчишкам надоело обхаживать задубевшего задавалу, и расспросы прекратились.

Ждали начала дружеской встречи между футбольными командами «Черные буйволы» и «Вымпел».

«Черные буйволы», сбросив брючишки и рубашки на траву, бодрой рысцой выбежали на круг. Их спортивная форма состояла из белых трусов и черных лоскутков, повязанных на правые руки. Приветственно заревели поселковые мальчишки — это была их команда. Новостройские презрительно засвистели:

— А ну, «Вымпел», вмажь этим рогатикам с десяточек голов, чтобы не хорохорились!..

Но вымпеловцы почему-то на круг не выходили.

— Тюлькин флот струсил!.. Селедочники мяча испугались, урра! — заголосили, заулюлюкали представители «частного сектора».

— В чем дело?! — подался Кимка к судье.

— Левого крайнего нет,— пояснил капитан «Вымпела»,— говорят, Карамора на левой ноге жилу растянул.

— Ври-ври, да знай меру! — вмешался центр нападения.— Самолично видел: в больницу его оттарталли… Дис-пупси-я у него, доктор сказал…

— Неужели вдесятером играть придется? —  капитан «Вымпела» поморщился — Врежут нам как миленьким!

— Почему вдесятером? А запасные?! — спросил Meтелкин.

— Запасные?! Нет запасных!.. Вовка, тот еще из деревни не вернулся, а Ленька с отцом в море…

— Есть запасной! — объявил Кимка.— Отличный запасной… Санька, топай сюда, дело есть!

Меткая Рука поспешил на зов товарища.

— Но-о…— начал было капитал «Вымпела»,— он же никогда…        

— Это же талант, стальная нога! — Соколиный Глаз взял инициативу в свои руки.—  В беге самому Караморе прикурить даст, а удар?! Хоть в сборную включай. Классный крайний, вот что я вам скажу. И потом… матч-то устроен в честь нашего возвращения, не так ли? И если один из артековцев в нем принимает участие — разве это плохо? Да это!..

— А-а, была не была! — махнул рукой капитан команды.— Вали, Санька, на поле!

— Да я…— начал было Меткая Рука, но Кимка осадил его.

— Задаешься?! В Артеке небось с «Горными орлами», как лев, бился, а за родную команду постоять не хочешь? Видали такого «патриота»!

Мальчишки стали упрашивать Саньку поддержать честь родной команды, и он сдался.

С «Горными орлами» Санька действительно бился небезуспешно, на его счету оказалось три классных гола, но, во-первых, это была команда третьеклашек, во-вторых, «орлы» сражались вшестером против десяти артековцев…

Но не станешь же это объяснять всему стадиону, и потом, что ж — попытка не пытка!

Санька сбросил серую сатиновую рубаху и синие вельветовые штаны, снял белые, с рубчатой подошвой, тапочки — обе команды играли босиком — и предстал перед болельщиками в полной спортивной форме, то есть — в черных сатиновых трусиках, с красной повязкой на левой руке, для чего была приспособлена девчоночья лента.

Судья свистнул в милицейский свисток, и вымпеловцы лихо вырысили на середину поля.

— Три мяча за тобой! — крикнул Саньке Соколиный Глаз.— Один за меня, второй за Сеньку, ну а третий… за себя!

— Третий за Лену! — внес поправку подоспевший Гамбург. Он ходил на завод оформлять расчет, а заодно попрощался с товарищами по цеху.

— Как ее здоровье? — поинтересовался Кимка, хотя из Лениных писем знал, что девушка вышла из больницы и уже приступила к работе.

— Да в норме. Трудится. Правда, пока в комитете комсомола, у станка — врачи не разрешают. Но она не унывает, веселая. Чаи гонять приглашала.

В это время грянул «физкульт-привет», и игра началась.

Мячом овладели «Буйволы». Их центральный нападающий обвел правого полузащитника вымпеловцев и с ходу ударил по воротам. Защитник «Вымпела» отбил мяч головой на левый край, к калмычонку Хонину, тот перепасовал Меткой Руке.

Санька глянул вперед и ахнул: впереди, кроме вратаря, никого не было, и он рванулся на прорыв.

Стадион засвистел, застонал, заулюлюкал. Одни, надрываясь, кричали:

— Офсайд!.. Судью на мыло!..

Другие с не меньшим азартом вопили:

— Жми, Шурик, жми, на все винты!..

— Штуку!.. Вкати им штуку!..

Санька уже возле ворот.

«А вдруг промажу?!» — с ужасом думает он.

— Бей!.. Бей!..— неистовствует стадион.— Бей, лопух, зарвешься!

Вратарь «Буйволов» мечется от штанги к штанге, он свирепо скалится и угрожающе машет руками.

— Лупи, горчица!..— воют болельщики.

И Санька, не осознавая того, что он делает, зажмуривается и бьет по мячу правой. Бьет изо всей силы, но… кожаный шар уже откатился в сторону, и Меткая Рука едва достает до него поджатыми пальцами.

Вратарь «Буйволов» бросается Саньке в ноги, но поздно: мяч, описав небольшую кривую, падает позади вратаря и медленно, словно нехотя, закатывается в сетку.

Два коротких свистка заглушены восторженным ревом:

— Гол!! Ур-ра!

Санька открывает глаза и сразу же закрывает их снова, столкнувшись со злым взглядом капитана команды.

— Ты что?! — шипит тот.— Нарочно?!

— Что нарочно?!

— Не ударил, а катнул мяч? Не растянись этот олух раньше времени, не видать бы нам этой штуки как своих ушей без зеркала.

Санька сконфузился:

— В другой раз я постараюсь…

— Ладно, чего там, победителей не судят! — капитан улыбнулся.— В общем-то, ты молодец! С таким бегом тебя и вправду в сборную страны включить не грех!.. Только не задавайся, смотри, ребята этого не потерпят!..

Снова свисток и снова мяч в игре. «Буйволы» пытаются взять реванш, они яростно атакуют, даже защита их устремляется на чужую половину поля. Санька стоит у роковой центральной черты, ожидая своего часа. Против него — центр-хав или главный защитник «Буйволов». Он явно скучает: лениво потягивается, зевает, всем своим видом показывая, что к Саньке относится примерно так же, как быстроногий конь к муравью.

«Хоть этот форсун и забил гол,— думает центр-хав, в сотый раз измеряя Саньку презрительным взглядом,— но считать его за настоящего игрока было бы глупо».— Он делает шажок, еще один, еще…

Сраженье у ворот «Вымпела» достигает высшей точки накала. Мяч уже трижды посылался в ворота новостройцев, и только кошачья цепкость вратаря спасает команду от гола.

У штрафной площадки вымпеловцев снова свалка. Центр-хав «Буйволов», забыв всякую осторожность, ввязывается в борьбу, и… в это время вратарь сильным ударом посылает мяч на центр.

Рывок — и Меткая Рука повторяет свой подвиг. Только на этот раз мяч не вкатывается в ворота противника, а влетает со свистом в верхний левый угол.

Лишь тут беспечные «Буйволы» заслуженно оценили запасного игрока трехэтаженских. Его стали «держать» сразу три полузащитника, а когда Меткая Рука, обведя своих противников, в третий раз ринулся на прорыв, с ним решили разделаться…

Выбрав момент, когда Санька подпрыгнул вверх, чтобы принять мяч головой, два самых мощных «буйвола» сделали ему «коробочку», то есть с двух сторон одновременно ударили его корпусами.

В груди у Саньки что-то екнуло, захрустели кости, он охнул и, побледнев, рухнул на землю. Наиболее расторопные болельщики вызвали «Скорую помощь», и Меткая Рука оказался в больнице.

«Буйволам», устроившим Саньке «коробочку», судья наподдал и выставил со стадиона. После этого «Вымпел» забил своим противникам еще пять мячей, в свои ворота не пропустив ни одного. Этот разгромный счет влил в грудь «убиенного» богатырские силы. Врач, осмотрев Саньку, серьезных травм не обнаружил, и Мария Петровна забрала его домой.

— Переломов нет, а ушибы мы и сами вылечим!

Оптимистически настроенный человек всегда найдет повод для радости, даже если его, больного, прикуют цепями к койке. Саньку уложили в постель — и когда?! — в последний день каникул! Но он ничуть не огорчился: восторженные болельщики раздобыли для него «Графа Монте-Кристо» Александра Дюма и «Гиперболоид инженера Гарина» Алексея Толстого, и Меткая Рука погрузился в мир невероятных приключений.

С «Графом» было покончено за двое суток, на «Гиперболоид» ушел один день. Последний роман так заинтересовал Меткую Руку» что назавтра он снова начал его перечитывать. Но на сей раз ему не повезло: заявился гость, соседский трехлетний карапуз Яшенька. Он умильно заглянул Саньке в глаза и тяжело вздохнул.

— Чего тебе? Рассказать об Артеке?

Яшенька отрицательно мотнул головой.

— Не-е… Мне кафетку…

— Это можно,— обрадовался больной,— это мы сейчас организуем!

Выскользнув из-под одеяла, Санька, в трусах и майке, пошлепал на кухню. Конфеты хранились в настенном шкафчике, в двухлитровой стеклянной банке. Санька набрал полную горсть соевых и половину трофея протянул малышу.

— А енти? — Яшенька ткнул в Санькин кулак, где спряталось несколько конфет.

— Мне,— ответил Меткая Рука, ошарашенный наивной бесцеремонностью.

— Ты больсой… Ты не хосесь…— И Яшенька спокойно выгреб из кулака хозяина дома Санькину долю в подол ситцевой рубашонки.

— Будь здоров, Яня! — крикнул вдогонку Санька.— Приходи еще!..

— Съем, тогда плиду,— пообещал малыш,— а ты задиной-говядиной не будес?

— Не буду,— рассмеялся Санька.— Приходи!

Возвратилась из школы Мария Петровна и сразу же принялась за стряпню. Загремела, заурчала мясорубка, затрещало, зашипело масло на сковороде. Санька облизнулся, отложил книгу в сторону. Мысли потекли по знакомому руслу: вспомнился Артек, кино «Болотные солдаты»…

Чавкают лопаты, врезаясь в болотистый грунт, мерно сгибаются и разгибаются спины заключенных. Злобно поводят дулами автоматов толстомордые псы Гитлера…

«И почему,— думает Санька,— рабочие Германии терпят такое? Почему не восстанут? Взяли бы пример с России. Дали бы по шапке своим генералам и капиталистам, и будь здоров! Ведь это же так просто!..»

Меткая Рука выпростал правую ногу из-под разноцветного лоскутного одеяла и пошевелил пальцами.

«А что, если соорудить гиперболоид по чертежам инженера Гарина?! — внезапно озарило его.— Схема в книге есть, описание основных деталей — тоже. Пирамидки… Вся загвоздка в них, в химическом составе пирамидок!.. Но если они с Кимкой поломают голову всерьез, то уж непременно что-нибудь да придумают! И тогда…— Санька в восторге дрыгнул ногой,— тогда они с Кимкой устроят фейерверк на всю Европу! Разнесут вдребезги все тюрьмы и концлагеря! Фашисты разбегутся, как крысы с тонущего корабля».

— Ур-ра! — вопит Меткая Рука, преследуя Гитлера.

— Ха-ха-ха, хи-хи-хи! — раздается чей-то заливистый смех.— Поглядите на этого «калеку», в школу не идет, а сам вон как дрыгается и «ур-ра» кричит!.. Может, тебе не ребро, а черепушку повредили?

Санька испуганно прячет ногу под одеяло. Так и есть, это — Зойка Сонина, по прозвищу Горбушка, его одноклассница и соседка. Меткая Рука нахмурился:

— Чего надо?

— Не дерзи, Подзоров! А еще пионер!.. Я к тебе…

— Как член учкома?!— съязвил Санька.

— Как член учкома,— согласилась Зойка, не чувствуя подвоха.

— Ого-го-го! — ржанул Санька.

— Ничего смешного не вижу,— обиделась Зойка.

— Очки надень!

— Вот доложу на учкоме, что ты симулируешь, тогда…

Санька схватил размочаленный шлепанец и замахнулся на длинноносую тараторку.

— И-и! — завизжала Зойка.

— Что здесь происходит?! — вбежала в комнату испуганная Мария Петровна.

— Зойка кушать хочет,— пояснил Санька.— Угости ее, мама, чайком и еще там чем-нибудь…

— Угощу, Санечка, угощу! — Мария Петровна любит стряпать вкусные вещи и еще более — потчевать изделием своих рук — пирогами, пончиками, ватрушками, наполеонами — всех, кто завернет к ней на угощение.

— Пойдем, Зоенька, пойдем! — захлопотала она возле гостьи.— У меня уже пирожки с мясом готовы. И чайком с малиновым вареньем попотчую.

— Да я…— начала было Зойка, но хлебосольная хозяйка, не обращая внимания на протесты, потянула ее на кухню.

В дверях Зойка обернулась и показала Саньке язык, но Меткая Рука только рассмеялся.

«Иди, иди,— думал он,— сейчас тебя так напичкают, что глаза на лоб полезут. Будешь знать, как совать нос туда, куда тебя не просят!»

Под окном раздался знакомый вопль ягуара. Санька соскочил с кровати и, подбежав к окну, крикнул:

— Заходь, Кимка!..

— А мать не турнет? — осторожно осведомился Соколиный Глаз.

— Нет,— заверил Санька,— прием посетителей не закончен, заходи!

— Лады!

— Кто это? — вынырнула из кухни Зойка.

— Брысь!.. Тебя это не касается! — цыкнул Санька.— Иди работай жерновами!..

— Ну, как же… Наверное, Кимка!..— сероглазая Зойка ехидно улыбнулась.— Сейчас я тете Маше скажу, что вы снова собираетесь бежать в прерии, и она…

— Только попробуй! — испугался Санька.— Это же — вранье на постном масле!..

— Вранье не вранье, а твоего дружка так наладят отсюда, что только пятки засверкают!

— Это кого «наладят»? — подозрительно поводя глазами, спросил Кимка. Его темные широкие брови грозно поползли к переносице. Зойка струхнула. Но в это время из кухни вынырнула Мария Петровна:

— Кто там?! Это ты, Кимка?

— Я, Мария Петровна! — сладко пропел Урляев.— Вот Александра пришел навестить. Об уроках рассказать.

Зойка было раскрыла рот, чтобы высказать свои соображения по этому поводу, но, глянув на кулаки, показываемые ей из-за спины, лишь неопределенно промычала. Мария Петровна, пригасив в глазах лукавый блеск, обняла Зойку за плечи и повела ее в свои владения, шепнув на ухо:

— Пойдем, девочка, пусть мужчины немного посекретничают.

И «мужчины» остались с глазу на глаз.