То есть, девчонок надо сразу везти в полицейский участок и, желательно, в центральный. И вызывать репортеров, телевидение, раздувать пожар сенсации.
Это, впрочем…
«Бьюик» подскочил на выбоине, и Ингрейв ударился о крышку багажника плечом. Хэнк гнал, как обещал.
Второе. Первое ни хрена не важно. Тот, кто притащит Перссона Ричи, тут же подпишет себе смертный приговор. Будет ли Ричи рисковать? Нет. Ведь Перссон мог сболтнуть лишнее своим конвоирам. Был бы он мертвый... Нет, даже мертвый он не поручится за тех, кто доставит его в «Холидей». Эта информация слишком опасна. С одной стороны, вроде бы Ричи и нечего бояться, пока она ходит в неком узком кругу, среди своих и тех отраженных ублюдков, что заглядывают в пентхаус трахать доминанток.
С другой стороны…
Тот же Перссон, что громил рестораны, взрывал прачечные и слыл грозой китайского квартала, пока Ричи от греха не прибрал его к себе, к девочкам в охрану, он же изменился. Это совсем другой Перссон. Не тот, которого знал я, и не тот, которого знал Хэнк. И точно уж не тот, которого знал Ричи. Что должно было сотвориться в его мозгах, чтобы он пошел против своего хозяина?
Значит, такое возможно с самыми верными людьми. Да и мы… Дьявол! Мы с Хэнком, наверное, видели в этом опаленном солнцем городе всякое, и утопленников, и повешенных, и парня, что вышиб себе мозги из отцовского «ремингтона». И обдолбанного в край Энди Палиски брали без оружия. Что нам какие-то девчонки, по своей же глупости, скорее всего, попавшие к Ричи в сети? Но вот мы. Трясемся в «бьюике», не понятно на что рассчитывая, без плана, с патронами в обрез. Импровизаторы хреновы.
Рассинхрон что ли в этом виноват? Хотя, по зрелому размышлению, может и он. Девчонки-то тоже в рассинхроне.
– Светофор, – громко сказал Хэнк.
«Бьюик» остановился. Снаружи едва слышно шумел город, вдалеке взревела и умолкла сирена полицейского автомобиля, слева раздались нетерпеливые гудки. Ингрейв чуть сместил револьвер, врезавшийся в ребра рукояткой.
– Едем, – сказал Хэнк.
И автомобиль повернул, а затем прибавил скорость.
Третье. Ингрейв поморщился. Что все-таки с планом? Хэнк и Перссон сдаются Ричи. Это глупо, но ладно. Значит, мне надо вступить примерно в это же время. Или нет, чуть попозже. Но до того, как Ричи придумает, как от них избавиться. Если охрана Ричи будет сосредоточена на пленниках, то двойникам поневоле придется повторять их действия. Они-то не в рассинхроне. Или как раз тут и возникнет рассинхрон?
Нет, возразил сам себе Ингрейв, это у доминантов может случится рассинхрон, а у отражений другого выхода нет, как соответствовать. При синхроне, собственно, Хэнк сдавал бы двойника Перссона, а я бы тащил к Ричи Перссона-доминанта, и все было бы тип-топ. Но Перссон у нас в единственном числе. А я – свободный художник. Это дает мне немалое преимущество среди отражений.
Только для того, чтобы реализовать это преимущество, мне необходимо забраться на двадцать пятый этаж «Холидея» в доминантном мире. Кто думает, что это будет просто? Нет таких.
«Бьюик» еще раз повернул, взвизгнули тормоза.
–Почти на месте, – сказал Перссон. – Мы остановимся, чуть-чуть не доезжая. Трансфертный зал будет прямо напротив. Хэнк поведет меня в обход.
Ингрейв стукнул кулаком в стенку, показывая, что понял. Через две минуты «бьюик» затормозил. Хэнк связал Перссону руки, вместе они выбрались из автомобиля. Затем со щелчком приподнялась крышка багажника.
–Спаси Инесс, – прошептал Перссон.
–Давай, Стиви, шевели копытами, – входя в роль, сказал ему Хэнк. – Не заставляй Ричи ждать.
Ингрейв сосчитал до тридцати и выбрался наружу.
15.
«Бьюик» Хэнк поставил грамотно, задницей к кустам, в самый конец стоянки, куда не добивали осветительные лампы. Рядом темнел раскуроченный, оставленный без колес «шевроле».
Ингрейв несколько раз присел у автомобиля, возвращая ногам кровообращение, из багажника достал и одел плащ и двинулся к сияющей громаде отеля.
В голове словно отстукивал метроном, двойник тянул Ингрейва за собой, сопротивляться тяготению еще было можно, но детектив чувствовал, что это требует все больших усилий. Вместо того, чтобы двинуться за Хэнком, как хотели того ноги, стиснув зубы, он повернул к парадному входу в «Холидей».
Здесь все сияло электричеством. Украшенные гирляндами ламп афиши зазывали на бой Ластарза и Буччерони, приглашали в кабаре «Долли» и игровые залы, отдельноосвещались вывески «Комфортабельные номера» и «Девушки для вашего досуга». У арки с вращающейся стеклянной дверью-турникетом стояли парни в красных ливреях и раздавали пробные игровые фишки всем желающим.
– Казино Ричи ждет вас!
Люди поднимались по широким ступенькам. Доминанты слегка отсвечивали. Их было сразу видно. Количество ярких личностей, честно говоря, удивляло. Нет, понятно, в отраженном мире доминант и сильнее, и удачливее, но Ингрейв всегда видел в этом некий обман, подставную игру, когда вместо легковеса на встречу с тобой вдруг заявляется боксер-супертяж.
Сам он ходил в зеркало исключительно по делам.
– Ваша фишка, сэр.
В ладонь Ингрейву лег золотистый кружок.
– Она действует в обе стороны? – спросил детектив.
– Конечно! – улыбнулся парень в ливрее.
– А то я уже загостился здесь.
– Понимаю. Трансфертный зал направо, игровой – налево.
– Спасибо.
Ингрейв шагнул на крутящуюся площадку. Следуя за прозрачной дверной створкой, он вышел в просторный холл.
– Надеюсь, вам было хорошо у нас! – успел крикнуть парень.
Ингрейв не обернулся.
Вообще, конечно, это было наглостью – пройти в трансфертный зал «Холидея», зная, что его хозяин находится с тобой в несколько напряженных отношениях. Впрочем, тут стоило поразмыслить. Ричи ведь мог ни черта не знать, что он и Хэнк решили его кинуть. В сущности, они все еще на него как бы работают. Тем более, что Ингрейв только сейчас понял, что те два придурка, заставшие их в комнате Перссона, в доминантном мире вовсе не сдохли. Это от головной боли у него все перепуталось. Пройдет день, и отражения Эрика Гобба и его напарника прорастут здесь снова, только помнить ни черта не будут. Иначе каждый двадцатый в городе ходил бы уже без двойника. А это что? Правильно, это долбаный всепоглощающий рассинхрон. Но так просто его не заработаешь.
Другое дело, когда дохнет доминант. То есть, не доминант в доминантном мире, а доминант – в подчиненном.
Тут у двойника есть возможность протянуть дольше своего альтер эго. А вот двойники, убитые в доминантном мире, уже не возрождаются. Что и произошло с девчонками, которых Ричи набрал для здешнего борделя. А теперь вопрос: как убить двойника, не трогая доминанта, при том, что один мир копирует другой?
Ответ: нужны такие же парни, как они с Хэнком.
– Сэр.
Ингрейв шагнул в сторону, пропуская мужчину в светлом костюме под руку с тонконогой блондинкой в синем вечернем платье с длинным вырезом по бедру. Блондинка чуть посвечивала, ее спутник – нет. Одна из девчонок Ричи?
Когда парочка направилась в игровые кущи, Ингрейв чуть не двинулся за ними. Он вдруг подумал, что можно будет выбрать момент, когда мужчина отлучится разменять баксы на фишки, и спросить блондинку про Инесс. Наверняка они знакомы. Круг общения таких девчонок очень тесен. Но Хэнк, Хэнк позвал его в другой зал.
К зеркалу в два человеческих роста и длинной в добрых два десятка метров вели красные ковровые дорожки. Видимо, из-за отражений просторное помещение казалось многолюдным. Доминанты сновали туда и сюда. Их двойники повторяли их движения. Охранники в костюмах темными силуэтами теснились у стен. Ингрейв понаблюдал за ними, делая вид, что ожидает приятеля или подругу. Охранникам на него было наплевать.
Он подкараулил группу мужчин с седоватым доминантом в центре и затесался к ней. Мужчины шумно обсуждали злачные заведения отраженного города. Пристроившийся с краю Ингрейв кивал и всем видом показывал, что с этими отвязными парнями заодно. Хотя и слегка выбивался из коллектива своим плащом.
Зеркало приблизилось, открываясь в зал, идентичный тому, в котором они находились, но, пожалуй, более яркий. Напротив каждого из мужчин встал двойник, и только напротив Ингрейва образовалась пустота.
Ну так и не впервой.
16.
Проходить из одного мира в другой было как сквозь воздушную паутину. Невесомые нити касались лица, шеи, кистей рук, липли, стягивали, но рвались и отпускали, достаточно было приложить небольшое усилие.
Хлоп! – и Ингрейв ступил на ковровую дорожку по эту сторону. Свечение людей вокруг погасло. Доминантный «Холидей» встретил теми же аляповатыми лампочками, окаймляющими проемы, бахромой портьер, высоким сводом. Охранники привычными столбиками расположились у стен.
Выход и вход были разделены символическим барьером из протянутой между опорами атласной ленты. На входе стояла касса. Впрочем, она стояла и на той стороне.
– Сэр! – окликнули детектива, едва он успел сделать шаг.
– Да? – повернул голову Ингрейв.
Один из тех мужчин, что толпой следовали за седовласым доминантом, придержал его за рукав плаща.
– Простите…
– Извини, парень, у меня нет времени, – сказал Ингрейв.
– Но ваш двойник!
Ингрейв оглянулся на отражение, где мужчина сжимал пальцами пустоту, таращась на самого себя.
– А что? Такое бывает.
– Но это же… как бы…
– Что? Рассинхрон?
Мужчина хватанул воздух ртом и кивнул.
– Ну, – сказал Ингрейв, – ничего не могу с этим поделать. Я знаю, что я уникум и почти музейный экземпляр, но, кажется, ничего не нарушаю.
– А ваш двойник…
– Умер.
Они пока не привлекали внимания, но долго так, конечно, продолжаться не могло. Доминанты и тусклые двойники обходили их, стремясь кто к зеркалу, кто от него. Некоторые недовольно ворчали. Ах, время, время! Он теряет время. Непростительно теряет. Ингрейв приобнял мужчину и повлек его в холл.
– Парень, я, конечно, могу дать тебе автограф, но, думаю, тебе стоит предложить кое-что получше, – сказал он.
– Что?
Они прошли арку и охранников. Ингрейв направился к бару, где царила полутьма, наполненная небрежными звуками джаз-банда.
– Сюда.
Он усадил мужчину за столик в углу и прошелся острым взглядом по стойке, соседним столикам и бармену, наливающему джин какому-то хлыщу с тонкими усиками. Джазисты в зеленых, с искрой, костюмах сделали перерыв. Официантка маячила где-то вдалеке. На них никто не смотрел.
– Есть разные, не совсем законные вещи, – наклонившись, шепнул мужчине Ингрейв.
– Какие?
– Например, я могу кое-кого вывести из строя.
– Там?
– Здесь, – сказал Ингрейв.
На мгновение закрыв своей фигурой ничего не подозревающего собеседника, детектив резко ударил того рукоятью выхваченного револьвера по затылку. За всю свою жизнь Ингрейв, наверное, вырубил таким способом несколько десятков человек, поэтому и на этот раз осечки не произошло. Мужчина беззвучно рухнул головой на столик. Ингрейв его даже слегка придержал, чтобы тот не разбил нос.
– Бармен!
Выудив портмоне из внутреннего кармана пиджака потерявшего сознание незнакомца, Ингрейв
шлепнул на стойку купюру в двадцать баксов. Бармен оставил хлыща со стаканом джина и придвинулся к детективу.
– Арчи несколько перебрал, – сказал Ингрейв, кивком указав на столик. – Разбудишь его через полчаса?
– Сэр…
– Не хочу, чтобы он снова за мной увязался. Он невыносим, когда нажрется. А у меня встреча с девчонкой.
Ингрейв выложил еще одну чужую двадцатку. Бармен, совсем молодой парень, улыбнулся.
– Через полчаса?
– Сечешь. И да, – детектив сунул в пальцы бармену последние десять баксов, – виски ему потом налей.
17.
Портмоне он выбросил в урну у стойки регистрации.
– Девушка.
Женщина-администратор подняла на него холодные глаза. Комплимент на нее не подействовал. Подтянутая, холеная сучка. Брошь. Нитка жемчуга на шее.
– Я слушаю.
– Я бы хотел получить ключи от своего номера, – сказал Ингрейв.
– Назовите имя.
– Линкольн Веттик. Номер триста восемнадцать.
Женщина с минуту шелестела страницами журнала.
– Да, – наконец сказала она, – вы можете получить ключи от триста восемнадцатого номера, если назовете кодовое слово.
Ингрейв почесал подбородок.
– Я забыл.
Администратор пронзила его взглядом.
– Вы серьезно?
– Птеродактиль, – сказал Ингрейв. – Я издеваюсь.
– Другого я и не ожидала.
Номерной брелок с ключом стукнул о поверхность стойки.
– Спасибо.
– Приятного отдыха. Ваш этаж – четырнадцатый. В следующем месяце не забудьте внести аванс, если номер вам еще нужен.
– А девочки?
Женщина изогнула бровь.
– Девочек необходимо заказывать заранее.
– А Ричи?
– Боюсь, господин Ричи будет против, если его закажут.
Ингрейв хмыкнул и подхватил ключ. Стерва. В лифте он вдруг понял, на кого охотилась та троица у магазина. Ни на кого. Они просто стерегли подходы к зеркалу. И, надо признать, по крайней мере, двойник доминантного Пола, проявил завидную реакцию. И мог, зараза, отправить Ингрейва к праотцам. Ведь, в сущности, подчиненным отражениям не присуща самостоятельность. Потому они и подчиненные. А тут доминант ни Хэнка, ни Перссона увидеть точно не мог.
Видимо, рассинхрон уже здорово сказывается в городе.
Ингрейв вызвал лифт. В компании чопорной супружеской пары и официанта с сервировочным столиком он поднялся на свой этаж, открыл номер, осмотрел две простые комнаты, под подушкой на кровати нашел зеркальце размером с ладонь. Да уж. Впрочем, для того, чтобы выбить доминантку из подчиненного мира этого хватило бы.
Зеркальце Ингрейв спрятал в карман, потом отщелкнул барабан револьвера, пересчитал патроны в наличии. Четыре из шести. Два, получается, были потрачены впустую на засаду за забором. Собственно, на четырех охранников хватит.