Джон Мартин. «Равнины Небесные», ок. 1851 г. Галерея Тейт (Лондон)
1 И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.
За страшными событиями предыдущей главы легко было пропустить слова, что от лица Бога «бежало небо и земля, и не нашлось им места», то есть Вселенная сдвинулась. Теперь Иоанн продолжает развивать эту мысль – мир навеки преобразился, прежних земли и неба больше нет. Наступило Царство Божие. Например, в нем больше нет Моря – темной хаотической стихии. Этот Рай, который пытается изобразить Джон Мартин, сильно отличается от ветхозаветного Эдемского сада. Тот полон деревьев и животных, и на картинах об Адаме и Еве кажется таким небольшим и уютным. Новозаветный же приобрел поистине космические масштабы.
«Иоанн и Новый Иерусалим». Миниатюра из «Val-Dieu Apocalypse», Нормандия, ок. 1320–1330 гг. (Additional 17333, Fol. 45r). Британская библиотека
2 И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба,
Более конкретный символ Царства Божьего, который предстает перед глазами Иоанна – это город Небесный Иерусалим, в котором будут жить все спасенные. Видение изображалось средневековыми миниатюристами согласно тексту: Иоанн зрит летающий город, спускающийся с высоты. В небесах над Небесным Иерусалимом мог быть изображен Бог или Агнец, но в данном случае это лишь ангел – персонификация Божественного гласа.
«Новый Иерусалим как Невеста Агнца». Миниатюра из «Толкового Апокалипсиса» Андрея Кесарийского, Россия, ок. 1800 г. (Walters Ms. W.917, Fol. 206v). Художественный музей Уолтерс (Балтимор)
приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. 3 И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их.
Теперь с Невестой, приготовленной для брака, сравнивается уже сам город Небесный Иерусалим. Ее фигура в центре миниатюры, выше помещен Агнец. Их окружает собственно сам город, с изящными воротами и удивительными узорчатыми зданиями.
Мастер антифонария Сан Джованни Фуорцивитас (атт.). «Инициал А: Бог утирает слезы святых», ок. 1330–1340 гг. (Ms. 113, recto). Музей Гетти (Лос-Анджелес)
4 И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.
То, что Бог вытрет слезы праведников, было обещано в начале книги. Теперь же, когда все они оказались в Царстве Божьем, обещание исполнено. Ведь больше нет плачей и болезней. Сцена эта изображалась крайне редко. Здесь она вписана в буквицу «А», начало латинского слова «absterget» («отрёт»), начинающего стих. В небесах парит один из семи ангелов-губителей с чашей Гнева Божьего.
Неизвестный художник. «Иоанн на Патмосе». Фрагмент алтаря из монастыря святого Иоанна в Ростоке, XV в. Музей истории искусства (Росток)
5 И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны. 6 И сказал мне: совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой. 7 Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном.
Вот снова Иоанн, сидящий на островке за работой. В данном случае картина явно посвящена конкретно этой главе. На заднем плане с небес на облаке спускается золотой Небесный Иерусалим. А позади Иоанна, приказывая ему писать, стоит Бог в царском облачении, и от его руки исходит картуш с латинским текстом «Я есмь Альфа и Омега…».
Ганс Мемлинг. «Ад», створка «Триптиха земных сует и Божественного спасения», ок. 1485 г. Музей изобразительного искусства (Страсбург)
8 Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая.
Две последние главы «Откровения» – это торжествующий светлый эпилог мрачных событий. Они воспевают приход Царства Божьего, и упоминание адских кар выглядит в этом месте случайной ремаркой. Вероятно, именно поэтому средневековые миниатюристы в своих крупных циклах эти строки игнорировали.
«Видение Небесного Иерусалима». Миниатюра из «Апокалипсиса», нач. XVI в. (MS0439, Fol. 24v). Муниципальная библиотека (Лион)
9 И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца.
Один из ангелов с чашей Гнева Божьего в руках появился на иллюстрации предыдущих стихов не зря – художник знал, что вскоре этот ангел будет упомянут в тексте. Вот он приходит к Иоанну и говорит ему, что покажет Невесту Агнца, про которую мы уже знаем, что это Небесный Иерусалим. Хотя Иоанн уже видел, что город спускается, но проводник ему нужен, чтобы разглядеть его в подробностях.
Густав Доре. «Новый Иерусалим». Иллюстрация к «La Grande Bible de Tours». Тур, 1866 г.
10 И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога.
Сцена из начала главы, где Иоанн видит спускающийся город, в основном встречается только в Средневековье. Зато данный эпизод, где он вместе с ангелом смотрит на Небесный Иерусалим уже сверху вниз, с горы, пользовался гораздо большей популярностью, в том числе в работах Нового времени – картинах и гравюрах. Город в таких работах обычно выглядит полностью приземлившимся.
«Небесный Иерусалим», ок. 1090 г. Фреска в монастыре Сан-Пьетро аль-Монте (Чивате)
11 Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному. 12 Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых: 13 с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот. 14 Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца.
Изображение Небесного Иерусалима, новозаветного рая, было крайне важным для христианского искусства, в особенности западного. Художники тщательно следовали описанию Иоанна: выходило, что в плане это квадрат, на каждой стороне которого по трое ворот. А на воротах (или «у ворот», в зависимости от перевода) – по ангелу.
Иконография эта складывается очень рано, вероятно, еще в период ранних христиан. Небесный Град изображали с разных ракурсов. Один из старейших вариантов – своего рода «развертка».
Факундус. «Измерение Небесного Иерусалима». Миниатюра из «Беатуса Фердинанда I и доньи Санчи», Испания, 1047 г. (Ms Vit.14.2, Fol.253v), Национальная библиотека Испании
15 Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его. 16 Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны. 17 И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела.
Миниатюра из «беатуса» следует тому же принципу, только еще более геометризированно, без намеков на перспективу. В центре на итальянской фреске изображен Христос с Агнцем, а вот в «беатусе» мы видим ангела, имевшего чашу. В руках у него теперь трость для измерения города, похожая на ту, которая ранее давалась Иоанну, чтобы измерить Храм. Сам Иоанн изображен рядом с книгой в руках, посередине стоит Агнец с крестом.
Жан Коломб. «Видение Господа на престоле». Миниатюра из «Иллюстрированного апокалипсиса герцогов Савойских», Савойя, 1428–1434 гг. (E. Vit. 5, Fol. 49v). Королевская библиотека Эскориала
18 Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу. 19 Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халкидон, четвертое смарагд, 20 пятое сардоникс, шестое сердолик, седьмое хризолит, восьмое вирилл, девятое топаз, десятое хризопрас, одиннадцатое гиацинт, двенадцатое аметист. 21 А двенадцать ворот – двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города – чистое золото, как прозрачное стекло.
Другой способ изображения Небесного Иерусалима – более привычный, в нормальном перспективном искажении. Вид на стены сбоку позволял продемонстрировать все богатство драгоценных камней – строительного материала. Каждый из них имел символическое значение.
На этой миниатюре архитектура города (который, кстати, еще не приземлился, а парит в небесах) готическая, у собора даже виден круглый витраж-роза. Для художников было обычным делом придавать Небесному Иерусалиму стиль лучших образцов архитектуры своего времени. Ангел с чашей изображен дважды, и мерная трость, которой более крупная фигура измеряет город, теряется на фоне стены.
Мартин де Вос. «Святой Иоанн, записывающий Откровение», XVI в. Национальный музей Вице-королевства (Мехико)
22 Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель – храм его, и Агнец. 23 И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его – Агнец.
Это изображение Иерусалима типично для барокко. Подчеркнуто сияние, исходящее от города, которому больше не нужны светила. В центре изображен холм, на котором вместо Храма стоит Агнец. Храм стал для города лишним, ведь Бог находится в нем постоянно.
Ганс Мемлинг. «Рай». Створка триптиха «Страшный суд», ок. 1466–1473 гг. Национальный музей (Гданьск)
24 Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. 25 Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет. 26 И принесут в него славу и честь народов. 27 И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни.
Иоанн подчеркивает великолепие 12 ворот Небесного Иерусалима: каждые ворота выполнены из гигантской жемчужины. Изобразить это невозможно – пожалуй, только в произведениях декоративно-прикладного искусства про Небесный Иерусалим удачно употребляли для этой цели отделку перламутром. Живописцы же писали знакомую им реальную архитектуру. Впрочем, отдельных сцен входа праведников в ворота Небесного Иерусалима не найти – зато весьма часты изображения входа спасенных душ в ворота рая во время Страшного суда.