— И все же золото есть золото, — сомневаясь, произнес Великий Мастер, — и оно предлагается лишь в обмен на язычника, уличенного в преступлении. Вы слишком критически настроены, Ферл, — добавил он, но руку убрал.

Пониетс сказал:

— Вы сама мудрость, ваша Почитаемость. Взгляните: отпустив язычника, ваши предки ничего не потеряют; полученным же взамен золотом вы сможете украсить усыпальницы их святых душ. И уж конечно, будь золото даже греховным само по себе, то зло с необходимостью удалится, ежели вы соизволите употребить металл для столь благочестивых целей.

— Клянусь костями моего деда, — заявил Великий Мастер с поразительным неистовством, разлепив губы в резкой усмешке, — Ферл, вы зря наговариваете на этого молодого человека! Его утверждение обоснованно. Оно так же обоснованно, как и слова моих предков.

Ферл сказал уныло:

— Похоже, что так. Лишь бы обоснованность эта не оказалась орудием Злокозненного Духа.

— Сделаем еще лучше, — внезапно произнес Пониетс. — Возьмите золото в залог. Положите его на алтари ваших предков в качестве дара и задержите меня на тридцать дней. Если по истечении этого времени признаков недовольства не будет, если не случится каких-либо бедствий — значит, дар принят. Какие доказательства можно предложить сверх этого?

И когда Великий Мастер приподнялся, ища несогласных, ни один человек в совете не выказал неодобрения. Даже Ферл пожевал обтрепанные кончики своих усов и коротко кивнул. Пониетс улыбнулся и подумал о пользе религиозного образования.

5.

Еще неделя миновала в попытках устроить встречу с Ферлом. Пониетс был в постоянном напряжении, хотя уже привык к чувству физической беспомощности. Пределы города он покинул под стражей. На загородной вилле Ферла он находился под стражей. Такое положение приходилось принимать безоговорочно.

Вне круга Старейшин Ферл казался выше и моложе. В повседневном костюме он вообще не выглядел Старейшиной. Он сказал отрывисто:

— Вы странный человек, — его близко посаженные глаза слегка бегали. — Всю эту последнюю неделю и особенно последние два часа вы ничего не делали, лишь намекали, что я нуждаюсь в золоте. Это кажется излишним, ибо кто в нем не нуждается? Почему бы не сделать следующего шага?

— Дело не просто в золоте, — сказал Пониетс осмотрительно. — Не только в золоте. Не в монетке-двух. Дело скорее в том, что скрывается за золотом.

— Ну и что же может скрываться за золотом? — подстрекал его Ферл с выгнутой книзу усмешкой. — Уж верно это не подготовка к очередной неуклюжей демонстрации.

— Неуклюжей? — Пониетс слегка нахмурился.

— О да, определенно, — Ферл сложил руки и мягко водрузил на них подбородок. — Я вас не критикую. Я полагаю, что неуклюжесть была намеренной. И я мог бы предупредить о том его Почитаемость, будь я уверен в мотивах. А на вашем месте я изготовил бы золото на корабле и предложил бы его с глазу на глаз. И зрелище, которое вы нам представили, и чувство неприязни к вам же — всего этого, к вашей же выгоде, не было бы и в помине.

— Истинно так, — признал Пониетс, — но поскольку я являлся самим собой, то смирился со всем этим ради привлечения вашего внимания.

— Ах, так? И только? — Ферл не сделал попытки скрыть насмешливое презрение. — И, значит, тридцатидневный очистительный период вы предложили, чтобы выиграть время и обратить мое внимание на нечто чуть более существенное. Но что если золото окажется нечистым?

Пониетс позволил себе мрачно пошутить в ответ:

— Когда суждение об этой порочности зависит от тех, кто менее всего заинтересован в обнаружении таковой?

Ферл, подняв взгляд, в упор разглядывал торговца. Он выглядел одновременно удивленным и довольным.

— Разумный довод. Теперь скажите, почему вы пожелали заинтересовать меня.

— Охотно. За короткое время моего пребывания здесь я отметил важные факты, относящиеся к вам и интересные для меня. К примеру, вы молоды — очень молоды для члена совета, и происходите из относительно молодого рода.

— Вы критикуете мой род?

— Отнюдь. Ваши предки — великие и святые люди; с этим все согласятся. Но кое-кто поговаривает, что вы не принадлежите к одному из Пяти Колен.

Ферл откинулся в кресле.

— При всем уважении к Пяти Коленам, — слова были произнесены с нескрываемым сарказмом, — они обладают оскудевшими чреслами и жидкой кровью. В живых осталось не более пятидесяти представителей Пяти Колен.

— И все же есть такие, кто заявляют, будто нация не захочет увидеть человека, не принадлежащего к Коленам, на посту Великого Мастера. А столь молодой и недавно выдвинувшийся фаворит Великого Мастера просто принужден нажить себе могущественных врагов среди великих государственных мужей — так, по крайней мере, говорят. Его Почитаемость стареет, и защита его не продлится после смерти, когда, без сомнения, именно один из ваших врагов примется толковать слова его Духа.

— Для иностранца вы слышали слишком много. Такие уши надо отрезать, — пригрозил Ферл.

— Это можно решить впоследствии.

— Дайте-ка мне угадать, — Ферл нетерпеливо заерзал в кресле. — Вы собираетесь предложить мне богатство и власть в виде тех зловредных машинок, что везете в своем корабле. Так?

— Допустим, так. Каковы будут ваши возражения? Ваши представления о добре и зле — и больше ничего?

Ферл покачал головой.

— Вовсе нет. Послушайте, мой Чужеземец, вы с вашим языческим агностицизмом составили о нас определенное мнение, — но лично я не являюсь рабом нашей мифологии, хотя и могу казаться таковым. Я образованный человек, сударь, и, надеюсь, также и просвещенный. Полный объем наших религиозных обычаев, причем скорее в ритуальном, чем в этическом смысле, предназначен для толпы.

— Тогда на чем же основаны ваши возражения? — мягко настаивал Пониетс.

— Именно на факторе толпы. Я мог бы иметь с вами дело, но ваши машинки должны использоваться, чтобы приносить толк. Как может придти ко мне богатство, если я должен буду употреблять — что вы там продаете? — ну, скажем к примеру, бритву, только в строжайшей, глубокой тайне. Даже если мой подбородок будет более легко и чисто выбрит, как я стану богатым? А как я смогу избежать смерти в газовой камере или гнева толпы, если когда-нибудь меня застигнут за ее употреблением?

Пониетс пожал плечами.

— Вы правы. Я мог бы, конечно, отметить, что решение заключается в просвещении вашего народа, дабы подготовить его к использованию атомной техники — к его удобству и к вашей собственной существенной выгоде. Это было бы грандиозной задачей, я не отрицаю; но результаты будут еще более грандиозными. Но это ваши проблемы; сейчас они меня не касаются. Ибо я не предлагаю ни бритв, ни ножей, ни механических мусороуничтожителей.

— Что же вы предлагаете?

— Само золото как таковое. Вы можете получить машину, которую я показывал на той неделе.

Теперь напрягся Ферл, и кожа у него на лбу задергалась.

— Трансмутатор?

— Именно. Ваш запас золота будет равен вашему запасу железа. Этого, как мне представляется, достаточно для выполнения всех пожеланий. Достаточно для обретения самого звания Великого Мастера, несмотря на врагов и на вашу молодость. И это безопасно.

— В каком смысле?

— В том, что секретность — это суть ее использования; та секретность, которую вы описали как единственную меру безопасности по отношению к атомной технике. Вы можете запрятать трансмутатор в глубочайшем подземелье прочнейшей крепости в вашем удаленнейшем поместье, и он все равно принесет вам немедленное богатство. Вы покупаете золото, а не машину, и золото это не несет на себе следов своего происхождения, ибо его нельзя отличить от естественного.

— Кто же будет управлять машиной?

— Вы сами. Вам потребуется лишь пять минут на обучение. Я устрою это для вас, как только вы захотите.

— А взамен?

— Что ж, — Пониетс стал осторожен. — Я прошу немалую цену. Это — мой доход. Скажем — ибо машина эта дорогая — эквивалент кубического фунта золота в виде сварочного железа.

Ферл расхохотался, а Пониетс покраснел.

— Замечу, сударь, — добавил он упрямо, — что вы сможете вернуть себе эту стоимость за два часа.

— Правильно, а через час вы, может быть, уберетесь отсюда, а моя машина вдруг станет ни на что не годной. Мне нужны гарантии.

— Я даю вам слово.

— Превосходно, — Ферл иронически поклонился, — но ваше присутствие будет еще лучшей страховкой. Даю вам мое слово, что заплачу через неделю после получения машины в работоспособном виде.

— Невозможно.

— Невозможно? Ведь вы уже подвергли себя опасности смертного приговора, предложив мне что-то на продажу. Единственная альтернатива моему слову — это то, что в противном случае вы завтра угодите в газовую камеру.

Лицо Пониетса было бесстрастным, но глаза его вспыхнули. Он сказал:

— Это нечестное преимущество. Вы хотя бы письменно изложите свое обещание.

— Чтобы тоже подпасть под казнь? Нет, сударь! — Ферл широко и довольно улыбнулся. — Нет, сударь! Из нас двоих глупцом является лишь один.

Купец сказал упавшим голосом:

— Тогда придется признать, что мы договорились.

6.

Горов был освобожден на тридцатый день, и пятьсот фунтов желтейшего золота заняли его место. Вместе с ним было отпущено и хранившееся в неприкосновенности омерзительное устройство — его корабль.

Затем, как и ранее на пути к асконийской системе, цилиндрический строй из округлых корабликов сопроводил их в обратный путь.

Пониетс наблюдал за слабо освещенной искоркой, представлявшей собой корабль Горова, пока голос самого Горова пробивался к нему вполне ясно, хотя и слабо, по узкому, закрытому от искажений эфирному лучу. Тот говорил:

— Но ведь это не то, что требовалось, Пониетс. Трансмутатор не подойдет. Кстати, откуда ты его взял?

— Ниоткуда, — терпеливо отвечал Пониетс. — Я его слепил из камеры для облучения пищи. На самом деле он никуда не годится. Он пожирает столько энергии, что не может эксплуатироваться в серьезных масштабах — иначе Установление использовало бы трансмутацию, вместо того чтоб рыскать по всей Галактике в поисках тяжелых металлов. Это один из стандартных трюков, используемых всеми купцами, хотя я еще не видел такого трансмутатора, который превращал бы железо в золото. Но он впечатляет и работает — хотя и временно.

— Отлично. Но данный трюк пользы не принес.

— Он вытащил тебя из этого поганого места.

— Но ведь нужно совсем не это! Тем более, что как только мы стряхнем наш заботливый эскорт, мне придется возвращаться.

— Чего ради?

— Ты же сам объяснял своему политикану, — голос Горова почти срывался. — Вся суть твоей сделки основывалась на том, что трансмутатор является средством, а не самодовлеющей ценностью; что покупатель получает золото, а не машину. Это хорошая психология, поскольку она сработала, но…

— Но? — настаивал Пониетс мягко и упорно.

Голос в приемнике стал пронзительным.

— Но мы же хотели продать им настоящую машину: что-нибудь такое, что они захотели бы использовать открыто; что-нибудь, побуждающее их просто из интереса заняться атомной техникой.

— Я все это понимаю, — вежливо сказал Пониетс. — Ты это уже объяснял. Но посмотри, что же последует из моей сделки. Пока этот трансмутатор продержится, Ферл будет чеканить золото; а проработает эта штука достаточно долго, чтобы он смог купить себе следующие выборы. Теперешний Великий Мастер долго не протянет.

— Ты рассчитываешь на благодарность? — холодно спросил Горов.

— Нет, на разумный интерес. Трансмутатор принесет ему избрание; прочие механизмы…

— Нет! Нет! Твои предпосылки ошибочны. Не трансмутатору он будет признателен, а старому доброму золоту. Вот что я стараюсь растолковать тебе.

Пониетс ухмыльнулся и устроился поудобнее. Отлично. Хватит поддразнивать беднягу Горова: тот был уже на пределе. Купец сказал:

— Не так быстро, Горов. Я не кончил. Другие вещички уже пущены в дело.

Последовало короткое молчание. Затем голос Горова зазвучал сдержаннее.

— Какие еще вещички?

Пониетс сделал машинальный и бесполезный в данном случае жест.

— Видишь этот эскорт?

— Вижу, — бросил Горов. — Расскажи, что за штучки.

— Расскажу, если будешь слушать. Нас эскортирует личный флот Ферла: особая честь, оказанная ему Великим Мастером. Он умудрился провернуть это дело.

— И что?

— И куда же, ты думаешь, он нас сопровождает? На свои рудники у границ Асконы, вот куда. Слушай! — Пониетс внезапно пришел в ярость. — Говорил я тебе или нет, что ввязался в это дело, чтобы делать деньги, а не спасать планеты? Отлично. Я продал этот трансмутатор за просто так. За просто так, если не считать риска газовой камеры, а это не покрывает квоты.

— Вернемся к рудникам, Пониетс. Они-то к чему имеют отношение?

— К прибыли. Мы будем грузить олово, Горов. Столько олова, сколько влезет в эту старую посудину до самого последнего кубического фута, а затем еще и для тебя. Я спускаюсь с Ферлом вниз для погрузки, а ты, старина, будешь прикрывать меня сверху всеми стволами, какими располагаешь — на тот случай, если Ферл относится к этому делу не так юмористически, как старается показать. Это олово и есть моя прибыль.

— За трансмутатор?

— За весь мой груз атомной техники. За двойную цену плюс премия, — он почти извинительно пожал плечами. — Я признаю, что накрыл Ферла изрядно, но я ведь должен выполнить квоту, не так ли?

Горов явно запутался. Он сказал слабым голосом:

— Не можешь ли ты объяснить подробнее?

— Чего тут объяснять? И так все ясно, Горов. Гляди сам, эта хитрая бестия думала, что поймала меня в надежную ловушку, поскольку его слово перед Великим Мастером весомее моего. Да, он взял трансмутатор. На Асконе это страшное преступление. Но в любое время он мог заявить, что заманил меня в ловушку из чисто патриотических мотивов, и объявить меня продавцом запрещенных товаров.

— Это было очевидно.