Эта тема возникла совершенно неожиданно для меня, — потому, что на многих выступлениях в самых различных регионах мне раз за разом задавали именно этот вопрос, так что в конце концов я был просто вынужден систематизировать и обобщить свои ответы.

Надо сказать, что очень приятно получать большое количество вопросов, свидетельствующих не об апатии и иждивенчестве, но об активной позиции людей, о росте тяги к солидарности и коллективному развитию, а не индивидуальному выживанию.

Не может не радовать и обычно проявляемое в процессе задавания этих вопросов растущее понимание народом России степени вменяемости и эффективности нашего некоторыми все еще уважаемого руководства.

Однако, говоря именно о городских властях, нужно ясно понимать объективную ограниченность их возможностей. Даже губернатор, как правило, является заложником политики федерального центра, не имеющим права отменить или хотя бы ограничить действие антинародных законов, полностью беспомощным перед произволом целого ряда ведомств, начиная с Минфина. В целом ряде бедных регионов даже эффективный губернатор не может переломить развитие разнообразных негативных тенденций, — в его силах в лучшем случае лишь несколько смягчить их.

Городские власти еще более беспомощны: они не могут ничего сделать и с губернатором, а замена избираемых мэров назначаемыми сити-менеджерами, чувствующих свою ответственность не перед горожанами, но лишь перед назначающими их чиновниками, лишила их в ряде случаев даже желания что-либо улучшить.

Осуществляемое по всей стране создание «городских округов», при которых деревни и поселки искусственно присоединяются к не имеющему с ними ничего общего городу, лишает жителей небольших населённых пунктов права участвовать в решении своей судьбы даже с сугубо формальной точки зрения, так как их представитель в силу меньшего количества населения всегда будет в абсолютном меньшинстве во всех городских органах власти. Результатом является полный, обусловленный институционально произвол со стороны начальства всех мастей и абсолютные безысходность и бесправие жителей.

В ряде случаев местные власти и вовсе представляют собой бандитов, взявших власть на выморочной территории в условиях полного разрушения ВСЯКОЙ организованной деятельности. Порой это происходит даже не в криминальных целях, а вынужденно: просто потому, что никакой другой силы, способной поддерживать хотя бы минимальный порядок, на уничтожаемых государством пространствах просто не остаётся.

Тем не менее жители почти в любом случае имеют возможность (хотя и небольшую) влиять на власть при помощи личных контактов или же (при относительной мягкости власти) устраивая информационные скандалы и демонстрируя своё возмущение теми или иными её действиями. Поэтому в каждом отдельном случае у них есть некоторый шанс защитить свои локальные интересы, — по крайней мере, на время.

В то же время, говоря о том, что имеет смысл требовать от городских властей, нужно понимать, что эти требования должны носить характер прежде всего активной помощи, — как интеллектуальной и организационной, так и политической, — и лишь при наглядном доказательстве неадекватности или недобросовестности этих властей приобретать жесткий характер.

Разумеется, при этом крайне желательно заранее распределить роли между общественниками или хотя бы обеспечивать постоянное согласование их действий. Люди могут обладать разной идеологией и разной системой ценностей, по-разному относиться к самым простым вещам, конфликтовать друг с другом и со всем миром, — но в отношении объективно обусловленных и потому понятных интересов города (в том числе и против городских властей) они должны выступать единым фронтом: именно в этом заключается критерий существования гражданского общества.

Вы можете любить Путина, Дудя или селедочку под «Дом-2», — но Вы не можете не любить свой город и потому должны действовать согласованно с другими, даже чуждыми вам людьми, объединенными с Вами этой любовью.

Главная задача, объективно стоящая и перед городскими властями, и перед активной частью горожан, — найти деньги на поддержание функционирования городского хозяйства в ситуации, когда денег нет, когда налоговые поступления сжались и восстановятся неизвестно когда.