осковское управление XVI в. развилось из удельного. Как мы уже видели, удельное княжество было, собственно, не государство, а княжеское хозяйство. Население удела для князя — не общество, а лишь орудие или предмет хозяйственной эксплуатации. Правительственные действия, имеющие целью охрану права и общественного благосостояния, поддержание законного порядка, рассматривались как доходные статьи княжеского хозяйства, были сопряжены с известными сборами в пользу правительства. На таком строе удельного княжества построилась и держалась удельная администрация.
Княжеский дворец был средоточием удельного управления. Разные части дворцового хозяйства поручались отдельным боярам и вольным слугам, даже холопам князя. Так, при удельном дворце слагалась целая система административных ведомств, которые все имели хозяйственное происхождение и назначение. Главные управители, которым поручались эти ведомства, называются боярами введенными, а совокупность их ведомств составляла центральное управление княжества. Особо важные правительственные дела, вопросы о войне и мире, о духовном завещании князя и т. п. восходили к самому князю и решались им вместе с советом всех бояр. Это и есть княжеская дума удельного времени.
Из совещаний, вызываемых частными случаями правительственной практики, исходили частные же распоряжения, которые служили прецедентами для дальнейших однородных случаев и, повторяясь, превращались в общую норму, в закон. Так складывалось удельное законодательство, органом которого была боярская дума с князем во главе.
Земли, не приписанные к княжескому дворцу, входили в круг местного управления, которому предоставлено было в княжестве все, чего княжеский дворец не эксплуатировал сам. Это управление находилось в руках наместников и волостелей. Значительные княжества делились на административные округа, называвшиеся уездами. Уезд состоял из города и сельских обществ, называвшихся волостями и станами. Стан — та же сельская волость, только пригородная, ближайшая к уездному городу. Наместник правил городом и подгородными станами; волости управлялись волостелями. Наместники и волостели правили с помощью подчиненных им агентов: тиунов, творивших суд их именем, доводчиков, вызывавших на суд, и праветчиков, чинивших исполнение по судебным приговорам. Тиуны, доводчики и праветчики — не государственные чиновники: обыкновенно это были дворовые люди, холопы наместников и волостелей.
Главною целью удельного областного управления было извлечение доходов из управляемого округа. В этом смысле должность областного управителя называлась кормлением: управитель кормился на счет управляемых в буквальном смысле этого слова. Содержание его состояло из кормов и из пошлин. Кормы вносились целыми обществами в определенные сроки, пошлинами отдельные лица оплачивали правительственные акты, в которых они нуждались. Кормы были въезжий, единовременный и ежегодные постоянные, именно: рождественский, петровский и в некоторых местах великоденский — «на велик день». Въезжий корм вносили при въезде управителя на кормление, при самом вступлении его в должность. Кормы рождественский и другие праздничные точно определялись грамотами уставными, какие давались целым округам, или жалованными — отдельным кормленщикам на жалуемые им в кормление округа. Эти кормы разверстывались по сохам. Соха — податная единица, заключавшая в себе известное число тяглых городских дворов.
Правительственная деятельность областных управителей ограничивалась собственно делами полицейскими и судебными, раскрытием преступлений, преследованием преступников и судом по делам уголовным и гражданским.
Наместничества давались обыкновенно более знатным служилым людям, боярам, волостельства — людям менее родовитым из слуг вольных. Кормление — не вознаграждение за правительственный труд, а награда за службу придворную и военную: управление городом или волостью не считалось службой.