^{По иллюстрации Б. А. Чорикова «Ярослав Законодатель. 1019–1054 годы». Из издания «Живописный Карамзин, или Русская история в картинках», 1836.}

усская Правда воспроизводит один ряд частных юридических отношений, построенных на материальном, экономическом интересе; но в это царство материального интереса все глубже врезывался с конца X в. новый строй юридических отношений, который созидался на ином начале, на чувстве нравственном. Эти отношения проводила в русскую жизнь церковь.

Начальная летопись, рассказывая, как Владимир Святой в 996 г. назначил на содержание построенной им в Киеве соборной Десятинной церкви десятую часть своих доходов, прибавляет: «…и положи написав клятву в церкви сей». Эту клятву мы и встречаем в сохранившемся церковном уставе Владимира. Устав определяет положение церкви в новом для нее государстве. С одной стороны, церкви предоставлено было устроять (может, устраивать, созидать) и блюсти порядок семейный, религиозный и нравственный. С другой стороны, под ее особое попечение было поставлено особое общество, выделившееся из христианской паствы и получившее название церковных или богадельных людей. Оно состояло: 1) из духовенства белого и черного с семействами первого, 2) из мирян, служивших церкви или удовлетворявших разным мирским ее нуждам, 3) из людей бесприютных и убогих. Разумеется, в ведомстве церкви состояли и те духовные и благотворительные учреждения, в которых находили убежище церковные люди: монастыри, больницы, странноприимные дома, богадельни.

Практическое развитие начал церковной юрисдикции, намеченных в уставе Владимира, находим в церковном уставе его сына Ярослава. Это уже довольно пространный и стройный церковный судебник. Его система и порядок построены на различении и соотношении понятий греха и преступления. Грех ведает церковь, преступление — государство. Всякое преступление церковь считает грехом, но не всякий грех государство считает преступлением. На комбинации этих основных понятий и построен церковно-судный порядок в уставе Ярослава. Все судные дела, относимые уставом к ведомству церкви, можно свести к трем разрядам.

1. Дела только греховные, без элемента преступности, судились исключительно церковной властью, разбирались святительским, т. е. епископским судом без участия судьи княжеского, по церковным законам. Сюда относятся: волхвование, чародеяние, браки в близких степенях родства, общение в пище с язычниками, употребление недозволенной пищи, развод по взаимному соглашению супругов и т. п.

2. Дела греховно-преступные, в которых греховный элемент, нарушение церковного правила, соединяется с насилием, с физическим или нравственным вредом для другого, либо с нарушением общественного порядка, — такие дела, как нарушающие и государственный закон, разбирались княжеским судьей с участием судьи церковного. К этому разряду относятся дела об умычке девиц, об оскорблении женской чести словом или делом, о самовольном разводе мужа с женой по воле первого без вины последней, о нарушении супружеской верности и т. д.

3. Наконец, были обыкновенные противозаконные деяния, совершенные церковными людьми, как духовными, так и мирянами. По уставу Владимира таких людей во всех судных делах ведала церковная власть, разумеется, по законам и обычаям, действовавшим в княжеских судах; но и князь оставлял за собою некоторое участие в суде.

Церковный суд, как он устроен или, точнее, описан Ярославовым уставом, углубляя понятие о преступлении, вносил в право и другие существенные новости. Здесь, во-первых, он значительно расширил область вменяемости. Почти вся его общая компетенция составилась из дел, которых не вменял или не предусматривал древний юридический обычай: таковы умычка, святотатство, нарушение неприкосновенности храмов и священных символов, оскорбление словом.

Не менее важны нововведения в способах судебного возмездия за правонарушения. Устав Ярослава, удерживая денежные взыскания, полагает за некоторые деяния еще нравственно-исправительные наказания, арест при церковном доме, соединявшийся, вероятно, с принудительной работой на церковь, и епитимью, т. е. либо временное лишение некоторых церковных благ, либо известные нравственно-покаянные упражнения. Таково в общих чертах содержание Ярославова устава.