
И. Билибин. Суд во времена «Русской Правды». Из издания И. Н. Кнебеля «Картины по русской истории», 1908–1913.
лавное содержание Русской Правды составляет юридическое определение деяний, коими одно лицо причиняет другому материальный вред, физический или хозяйственный. За некоторые из этих деяний закон полагает лишь частное вознаграждение в пользу потерпевшего, за другие сверх того и правительственную кару со стороны князя. Очевидно, Русская Правда различает право уголовное и гражданское; деяния первого рода она признает гражданскими правонарушениями, деяния второго рода — уголовными преступлениями. Это одно есть уже важное, для характеристики русского общества того времени.
Чертой, какую Русская Правда проводит между уголовным преступлением и гражданским правонарушением, служит денежное взыскание в пользу князя за первое. Княжеские пени и частные вознаграждения представляют в Русской Правде целую систему; они высчитывались на гривны кун. За убийство взималась денежная пеня в пользу князя, называвшаяся вирой, и вознаграждение в пользу родственников убитого, называвшееся головничеством. Вира была троякая: двойная в 80 гривен кун за убийство княжего мужа или члена старшей княжеской дружины, простая в 40 гривен за убийство простого свободного человека, половинная или полувирье в 20 гривен за убийство женщины и тяжкие увечья, за отсечение руки, ноги, носа, за порчу глаза. Головничество было гораздо разнообразнее, смотря по общественному значению убитого. За все прочие преступные деяния закон наказывал продажею в пользу князя и уроком за обиду в пользу потерпевшего.
Когда господствовала родовая месть, возмездие держалось на правиле: жизнь за жизнь, зуб за зуб. Потом возмездие перенесено было на другое основание, которое можно выразить словами: гривна за гривну, рубль за рубль. Правда не заботится ни о предупреждении преступлений, ни об исправлении преступной воли. Закон как будто говорит преступнику: бей, воруй, сколько хочешь, только за все плати исправно по таксе.
В Правде отразился быт торговый, охотничий и земледельческий. Одинаковая пеня в 12 гривен грозит и за похищение бобра из ловища, и за уничтожение полевой межи, и за выбитие зуба, и за убийство чужого холопа. Поджог и конокрадство наказывается самой тяжкой карой, гораздо тяжелее, чем тяжкие увечья и даже убийство. Значит, имущество человека в Правде ценится не дешевле, а даже дороже самого человека, его здоровья, личной безопасности.
Замечательно, что имущественная безопасность, целость капитала, неприкосновенность собственности обеспечивается в законе личностью человека. Купец, торговавший в кредит и ставший несостоятельным по своей вине, мог быть продан кредиторами в рабство. Значит, безопасность капитала закон ценил дороже и обеспечивал заботливее личной свободы человека.
Мало того: даже общественное значение лица определялось его имущественной состоятельностью. В Правде обозначается двоякое деление общества, политическое и экономическое. Политически русское общество XI и XII вв. по отношению лиц к князю делилось на свободных, служивших лично князю, на свободных, не служивших князю, а плативших ему дань миром, и наконец на несвободных, служивших частным лицам.
Но рядом с этим политическим делением мы замечаем в Правде и другое — экономическое. Так, в среде княжих мужей возникает класс частных привилегированных земельных собственников — бояр. Точно так же и среди людей в сельском населении образуются два класса. Один из них составляли хлебопашцы, жившие на княжеской, т. е. государственной земле; в Русской Правде они называются смердами. Другой класс составляли сельские рабочие, селившиеся на землях частных собственников со ссудой от хозяев. Этот класс называется в Правде наймитами или ролейными закупами.
Политические сословия создавались князем, княжеской властью; экономические классы творились капиталом, имущественным неравенством людей. Таким образом, капитал является в Правде наряду с княжеской властью деятельной социальной силой, вводившей в политический состав общества свое особое общественное деление, которое должен был признать и княжеский закон.