* * *

Королёв, Глушко, и ещё шесть конструкторов из ОКБ, недоумённо смотрели на пластмассовый макет, который им представил Хьярти. Макет очень… реалистичный. Королёв сказал:

— Я думал, у тебя там ракета, наконец-то. Даже весь конструкторский совет собрал, — выглядел Сергей Павлович при этом обиженно.

Хьярти только руками развёл:

— Ракеты подождут. А что собрали — это хорошо. Уж простите, но в этом хлеву дальше делать космическую программу нельзя никак. Поэтому нужно переезжать. Да и дома для сотрудников нужно строить, традиционные хрущёвки меня как-то не вдохновляют. На волне, так сказать, массовых строек я решил замутить несколько строительных проектов. Первый вот, второй — монолитный дом в восемнадцать этажей, с просторными квартирами. Элитный жилищный комплекс, — Хьярти достал ещё один макет, стопку рисунков, — вот, посмотрите.

Академики, конструктора и Королёв, главный, взяли рисунки и посмотрели. Хьярти прокомментировал:

— От проектирования пятиэтажек я отказался. Масштаб взял больше, сразу жилищный комплекс из пяти крупных домов, по шестьдесят восемь квартир в каждом. Квартиры сто, двести и триста двадцать квадратных метров, соответственно две, четыре и шесть комнат.

— Это уже слишком, — возразил Королёв.

— Не, именно к этому мы ДОЛЖНЫ стремиться, — надавил Хьярти, — Хрущёбы — явление временное и надеюсь, посыл Никита Сергеевич поймёт правильно и постепенно будет в Москве и других крупных городах строить большие дома с большими квартирами.

Сергей Павлович только отложил чертежи ЖК и спросил:

— И кто же нам эту прелесть построит? Я конечно всегда рад выделению квартир на ОКБ, но за этот проект не возьмутся.

— Возьмутся, — Хьярти хитро улыбнулся, — я уже поработал в этом направлении и нашёл рабочих, так что дело за малым — чтобы ваша корпорация выпросила землю у Хрущёва.

— А этот ты где хочешь разместить? — Королёв кивнул на центральное здание.

Здание примечательное — квадрат из офисного здания, со стороной в двести пятьдесят метров, угольно-чёрный, снаружи вместо привычной облицовки — гладкая чёрная поверхность. Тонированное стекло, панорамные тонированные окна. Огромен, массивен, но обитаемая часть — только по сторонам квадрата, у окон. Внутри — большой полигон, огромное закрытое пространство, где можно и нужно будет собирать космическую технику, вести опыты, инженерную работу. Атриум-ангар имел размеры двести на двести метров. Святая святых космоса. На этом чёрном монолите, как называл его Хьярти, стояла ракета Р-7, гагаринская. Вернее, не так, не ракета, а небоскрёб, в точности повторяющий форму ракеты. Очень уж удачная с архитектурной точки зрения у неё форма — двигатели, центральная цилиндрическая часть, шпиль… это выглядело как ракета Р-7, увеличенная в пять раз. Цилиндр ракеты в обхвате — тридцать два метра, в основании ширина конструкции — до ста метров, и высота — четыреста двадцать метров. Эта исполинская ракета должна стать небоскрёбом, внутри которого расположится всё руководство корпорации. Благодаря секционной установке блоков небоскрёба на силовой каркас, удастся сократить время строительства до минимума — главное это создать каркас, а уже потом можно будет установить на него кран. Опираться вся эта конструкция будет на девять столбов прочнейшего из возможных строительного материала — бетона с армированием наноматериалами.

— Зачем это нужно, — Королёв поморщился, — ну серьёзно, если можно.

— Серьёзно? — Хьярти посмотрел пристально в глаза комиссии, — нам нужен символ. Как статуя свободы, Эйфелева башня или собор Василия блаженного. Символ нас. Символ сплочает людей. Что сейчас думает человек, когда слышит "Советская космическая программа"? Сухие пиджаки по телевизору, говорящие головы, зачитывающие пафосный текст о том, что наши ракеты самые быстрые, а поезда самые поездатые в мире? Нужен символ советского космоса, это создаст образ, который получит уважение и признание во всём мире. Поэтому — ракета. Та самая, с которой всё начиналось.

— Тут немного другая, — заметил Глушко.

— Чуть-чуть. Первая Р-7 это скорее баллистическая, а не РН. Ну что, согласны?

По старой привычке ещё обсудили технические детали и перешли на жильё для сотрудников. Завхоз возмутился:

— По-моему, это как-то не по-советски, такие хоромы людям…

— А кому? — язвительно спросил Хьярти, — давите в себе деревенского мужика, который при виде того, что кто-то живёт лучше, желает не подняться на его уровень, а спустить его на свой. Эдак мы попадём в ситуацию, в которой все живут плохо и мешают друг другу как-то улучшить ситуацию. Мы заработали деньги, мы можем построить на них дома.

— Кстати о птичках… — напомнил Королёв.

— Двести семнадцать миллионов зеленью, — ответил ему Хьярти, — чистая — сто пятьдесят.

— Прилично! — главный конструктор удивился, — и где они?

— На счетах нашей компании.

Королёв ещё раз взял в руки картинки и спросил:

— И почему ты не хочешь их немного уплотнить?

— Хочется, чтобы проблемы не было. Так что жильё должно как минимум — быть мирового уровня.

— Дизайн хорош, — Сергей Павлович улыбнулся, — сроки строительства?

— До следующего лета управимся, — уверенно сказал Хьярти, — до зимы зальём фундамент на восемь ЖК, сорок восемь домов, три тысячи двести квартир, школа, детский сад, клиника, кинотеатр, центральный офис Космоса, водонасосная, библиотека, коммунальные службы. Будем строить дороги, парки, проводить земляные работы.

— Зимой? — удивился Королёв.

— Зимой. А к лету уже должны быть готовы все материалы и стоять "слойка" зданий. В итоге получится целый маленький район, со своей инфраструктурой.

— Дома на балансе компании?

— Именно. Так что они будут неприкосновенны даже для советской власти. Квартиры можно и дарить сотрудникам…

— Сотрудников то… — отмахнулся Королёв.

Хьярти напомил ему:

— "Космос" объединил силы многих КБ. Поэтому сотрудников много. На всех не хватит. По мере ввода в эксплуатацию новых зданий КБ, можно их переводить сюда.

* * *

Шпильман грустно взирал на землю с высоты геостационарной орбиты. Мало кому нравилось работать в открытом космосе, в скафандре. Шпильман не исключение, и хотя скафандр больше напоминал броню, радости это не прибавляло. Нужно было уцепиться якорями за висящий в космосе спутник и пол дня его курочить, устраняя детские болячки. Закончив установку новых модулей связи, Давид грустно посмотрел на землю и нашёл взглядом едва видневшийся с геостационара аравийский полуостров. Жаль, но в Израиле ему делать было нечего. Пока, по крайней мере. Хотя слетать туда определённо стоит, и будущую жену свозить на историческую родину.

Давид включил двигатели скафандра и быстро поплыл к бурану, который ждал его с открытым грузовым люком. Стоило ему залететь, люк закрылся и давление выровнялось, однако, снял шлем он только когда прошёл в кабину пилота. Так надёжнее.

Стоило ещё доставить один важный груз на телерадио, а время поджимало. Эх, если бы Настя только знала, кто за ней ухаживает и где пропадает её парень по вечерам… — он ещё раз грустно вздохнул и полетел на землю…

* * *

Вокруг первого полёта человека в космос накрутили столько бюрократической волокиты, что… в общем, Королёва и весь "Космос" попытались поставить в позу. Правда, вышло это очень неубедительно — к октябрю сеть Глобал Тв уже вышла на проектную мощность и приносила деньги своему создателю и всему "Космосу". Сотрудники самой элитной отрасли поголовно владели автомобилями, даже уборщицы, перед зданием ОКБ был натуральный парад. Вот только советскую машину ждать никто не хотел, поэтому перед королёвским КБ гостей ждали три сотни иномарок, причём, далеко не бюджетных. Само КБ преобразилось. Обзавелось солидной охраной, да и рабочие ОКБ больше не напоминали сантехников — все в новенькой форме с эмблемой космоса на груди — контур земли и красная ракета по центру. Это не мордастые советские партноменклатурщики, с обрюзгшим от пьянства лицом, и не худощавые кожа-кости интилигентные рабочие, а весьма ухоженные леди и джентльмены.

Поэтому когда партийная номенклатура приехала в ОКБ, чтобы обсудить пилотируемый полёт, а проще говоря — выдать Королёву задание, и заодно показать, где его место, их ждала такая лютая, чистая и яростная до зубовного скрежета злоба, что Сергей Павлович испытал ни с чем не сравнимое удовольствие. Чинуши теперь уже не имели никакой власти над ним, и этот визит — попытка самоутвердиться и показать ему его место. Наверняка, без Челомея не обошлось.

Селяне, что и говорить, внешние проявления власти и состоятельности для них важнее всего. Им плевать на космос, им важны дорогие машины и прочие демонстративные показатели статуса. Что ж, сейчас, в кругу своих людей, после того, как чинуш протащили через парковку ОКБ как грешников через ад, они были унижены до крайности. Их чайки и ЗИЛы совершенно не смотрелись на фоне БМВ, а уж новенькие, блестящие мерседесы и его личная мазератти 3500GT, стоящий у входа в здание. Так что, Сергей Павлович понимал, почему эти люди пришли к нему, желая тут же покарать виновника и обвинить его во всех смертных грехах, в особенности — в буржуйском образе жизни.

Конфликт вышел с большим политическим скандалом и продолжением — охрана вывела чиновников из комиссии, причём вывела под ручки. Спорить с дюжиной вооружённых мордоворотов не решились, поэтому делегация, приехавшая довлеть и нагибать, сама была согнута в позу пьющего оленя и выведена из здания. И уже на следующий день в ОКБ заявился Хрущёв, лично и без своей золотой орды. Ему увиденное тоже не понравилось, поэтому он коротко сказал:

— Сергей Павлович, нехорошо поступаете. Такая стоянка перед ОКБ — наш ГОН и рядом не валялся. Не стыдно?

— Никита Сергеевич, — Королёв был спокоен, хотя любой другой уже бы застрелился, — покупать себе автомобиль на заработанные честным трудом деньги — не стыдно. Ни капли. И это, заметьте, весь автопарк стал огромным стимулом для рабочих.

— И не хотите пересесть на волги?

— Нет, — Королёв покачал головой, — вы уж простите, я знаю ваш принцип поддержки отечественного, но у меня другой принцип в ходу. Не принуждать.

— Плохой принцип, — Хрущёв нахмурился, голос у него был будь здоров, громкий.

— Наоборот. Принудить можно к чему угодно. Но тогда что будет с отечественным производителем? Автозаводы и так уже обленились в край, совсем забыли, что делают машины для людей. Людей они воспринимают как просителей, а себя — как благодетелей, поэтому откровенное дерьмо на колёсах выпускают и вечно плетутся в хвосте мирового прогресса. Они план делают, а не машины.

— Уверен? — в голосе Хрущёва послышалась угроза.

— Абсолютно, — Королёв был спокоен, — в конце концов, люди сами выбрали, кто лучше. Мы можем только наблюдать и делать выводы.

— Ладно, оставим это, — Хрущёв поморщился, сел, — что у тебя с Востоком и почему людей обижаешь? Там на тебя чуть ли не доносы строчат.

— А, — Сергей Павлович улыбнулся, — приехали вчера. Губа вперёд, хвост пистолетом, с порога начали требовать и приказывать, показывать, что я тут никто, а они — наше всё. Я их послушал, — Сергей Павлович хитро посмотрел на Хрущёва, который слушал внимательно, — начали бузить, грозить, дебоширить, как Ежовцы на выезде, грозить всем вокруг карами. Вот охрана из комитета их и вывела из здания. Вроде бы даже пинка дали, для ускорения в нужном направлении.

Хрущёв усмехнулся:

— Правильно сделали. Я так и приказал. Правда, поиздевался ты над ними знатно. Итак, что у нас с пилотируемым кораблём?

Сергей Павлович согласно кивнул, меняя тему:

— Теоретически — всё готово. Корабль испытан, ракета готова, кандидатов уже отобрали. Старт планируем весной.

— Американцы не опередят?

— Они даже близко не подобрались, — хмыкнул Королёв, — так что первые мы, а их тут не стояло. На зиму у нас запланировано восемь стартов Р-7 со спутниками Глобал-ТВ.

— Сколько? — удивился Хрущёв, — восемь?

— Восемь, — невозмутимо ответил Сергей Павлович, — и за каждый из них нам платят по пять миллионов долларов. Почти половину придётся отдать наземной команде, заводам.

— А не жирно? — Хрущёв удивился.

— Нет, работа тяжёлая и крайне ответственная, — качнул головой конструктор, — Какой-нибудь оболтус не довернёт гайку — и вся ракета взорвётся, поэтому приходится кнут делать больнее, а пряник слаще. Иначе с нас ещё возьмут за уничтоженный спутник, а это по два миллиона долларов за штуку. Сейчас уже все поняли, чьи деньги и за что они получают, поэтому команда старается особенно тщательно.

Хрущёв не решился нагрузить Королёва ещё сильнее — в конце концов, тот показал обещанный результат, да и практическая нагрузка на бюджет от его проектов снизилась почти втрое против обычного. Поэтому даже участливо спросил:

— Может, нужно чем-то посодействовать? У нас ещё военные просят спутники связи вывести.

— Выведем, — пожал плечами Королёв, — почему нет. Только расписание стартов на зиму уже есть и менять его невозможно. Уплочено. А вот в мае-июне будет свободное время, тогда и посмотрим.

* * *

Сколько нужно советскому человеку места, чтобы умыться? Сколько — чтобы раздеться? Сколько советской женщине нужно нижнего белья?

В общем и целом, прочитав про высчитывание всяческих прожиточных минимумов, я пришёл в неописуемый… ужас. Ужасно то, что квартиры строили и рассчитывали тоже по-мнимуму. Теперь понятно, почему хрущёбы так активно распространились по стране — архитекторы обладали ничтожно малыми ресурсами строительства. Фактически, у них не было ни массовой строительной техники, ни квалифицированных рабочих. Это только в кино студент шурик подрабатывал на стройке, а тут вполне часто использовали труд местных дебоширов.

Поэтому у меня даже вышел небольшой скандал с советским чиновничеством, которые зарубили на корню мою идею построить жильё для королёвцев. Это сочли шуткой, глупостью, фантазёрством и идиотизмом, они просто не поняли, что мне нахрен не сдались их рабочие и материалы — землю бы выделили в городе, и сами всё построим. Вот тут уже стена — люди просто не понимали, что значит сами? Как это?