Меня зовут Стасик, мне скоро исполнится 25 лет, и у меня есть маленькая собака, старый криволапый пинчер. Было очень прикольно выходить во двор с вислоухим щеночком, когда мне было одиннадцать. В семнадцать я гулял с ним только под покровом ночи, в моде были шарпеи и лайки. Потом я стал взрослеть и сейчас уже разве что на руках его не ношу! Мои родители умиляются до невозможности, когда видят, как я с ним вожусь и нянчусь. Может потому, что так они чувствуют больше уверенности в собственном будущем? Но мой рассказ не касается пинчера, он скорее имеет отношение к родителям. Я знал, что нет никаких шансов закатить вечеринку по поводу моего дня рождения дома! Нет на свете такой силы, что поднимет моих дорогих предков и унесёт на день-другой к родственникам или хотя бы на дачу. Мама прикована к своему плюшевому креслу, газетам, телефону и новостям по первому общественному каналу, а папа… в девять часов вечера папа одет в полосатую пижаму, изо рта у него торчит зубная щётка, и хоть потоп, хоть ураган — в половине десятого он уже спит. И вот в минуту полного отчаяния появился дядя Вова, риелтор-самоучка из Бат Яма.

— Возьми одну из моих меблировок, в чём проблема? Здесь ключи от квартир, предназначенных под аренду. — Дядя указал мне на ящик. — Выбери что-то не очень крутое, без консьержа, охраны и бдительных соседей. Большинство хозяев околачиваются за границей, так что никто и не спросит. Только не доводи дело до полиции и прочих неприятностей и пригласи после себя уборщицу!

Сказал и укатил в Европу в отпуск на неделю.

Я и Серый, мой лучший друг со времён детского сада, оторвались по полной: накупили мяса, шашлыков и картошки, и овощей всяких, и салатиков, и даже четыре кило креветок, с которыми не совсем знали, что будем делать, но для этого у нас была Светка! Мы запаслись выпивкой, водой и лимонадами для дам, не пропустили пекарню на границе нового Яффо и подъехали к квартире, которую я выбрал, доверху забитые продуктами. Серый припарковался на тротуаре у входа в старое здание на самом берегу моря, и мы начали разгружать машину. Еды у нас было человек на пятьдесят, но меня интересовала только одна.

— Сссссерый, какккк ты думаешь, Аня пррриии… — Да, забыл сказать, помимо старой собаки у меня была ещё одна проблема, только Серый мог читать мои мысли, и с ним я особо не напрягался. Он умел говорить за нас обоих.

— Ты опять? Придёт она или не придёт, забудь! — Серый подхватил пакеты и поволок их в парадное.

— Ннн… — попытался возразить я.

— Забей! Сколько можно наступать на одни и те же грабли, Стасёныш? Она слишком красивая даже для меня, скажи, Светка!

На ступеньках в темноте лестничной клетки нас ждала Света.

— Аня? Забей, Стасик, у тебя нет шансов!

Мы начали подниматься. Квартирку я выбрал что надо: старый дом на берегу, четыре этажа и кусок крыши с террасой, входная дверь без домофона и, что самое главное, ни единого соседа с вопросом «э, а вы что здесь делаете, а?»

— Старик, сколько можно, — пыхтел Серый на лестнице. — Мы все были в неё были влюблены ещё в школе, чувак, она чокнутая, слышишь? Красивая, но чокнутая!

А я шёл и слышал:

— Бла-бла-бла-бла-бла.

Квартира поразила нас своим диким великолепием. Нет, она не была новой, но окна! В ней не было стен, только море, и небо, и солнце, и ветер, который взбивал лёгкие бордовые занавеси, играл ими, поднимая к потолку.

То, что случилось с нами в следующие несколько дней — это тема для отдельного рассказа, длинного и невероятного. Но сейчас я хотел бы остановиться на том эпизоде, что произошёл в момент, когда мы снова спустились за продуктами.

На нашу улицу въехал велосипедист. Парень со смешной красной повязкой на голове. Велик у него был клёвый, к нему были привязаны две собаки: лабрадор и рыжий, очень большой щенок на неуклюже растопыренных лапах. Парень в красной бандане спустил собак с поводков на зелёной лужайке у дома. Лабрадориха медленно затрусила на травку, а щенок принялся носиться кругами, взрывая неухоженный дёрн и разбрасывая вокруг себя комья бурой грязи.

Парень стоял рядом с велосипедом, смотрел на собак и аккуратно сматывал поводки в ловкие кольца. Затем он сложил их в седельную сумку, перекинул ногу через раму велосипеда и дал дёру.

Первым среагировал Серый. Он вскочил в свою машину, которая оставалась раскрытой нараспашку, завёлся и, разбрасывая на ходу пакеты со снедью, устремился вслед за велосипедистом.

Я в оцепенении смотрел на собак. Рыжий щенок ещё навернул пару кругов, когда понял, что его обманули. Он остановился возле лабрадора, и они оба начали вглядываться в ту сторону, в ту пустоту, которую до сих пор занимал их хозяин — сраный велолюбитель.

Не было ничего животного в их мимике, в языке их съёжившихся тел. Это были два ребёнка, брошенные на пустынном пляже. Они не паниковали, не бегали и не звали на помощь. Они продолжали смотреть. Щенок переминался с лапы на лапу, поднимал чёрные брови, крутил головой, вглядываясь в пустые улицы. Лабрадор опустила голову на лапы и в одночасье как-то сдулась, рухнула вперёд, легла и тяжело задышала.

На улицу въехал белый джип Серого. Я наблюдал за собаками и собирал разбросанные по дороге пакеты с едой.

— Не догнал, сволочь, он поехал по встречке, там одностороннее… — Серый хлопнул с досады дверью.

В унынии мы поднимались в квартиру. Перспектива вечеринки на фоне такого несчастья меня не радовала.

— Вот же ж сволочь! — громыхал Серый, вываливая на Свету всё новые и новые подробности погони.

Света разбирала пакеты с едой, а я раскладывал подушки, занимался всякой ерундой и нет-нет поглядывал на лужайку.

— Нет, ну вы не обнаглели, нет?! Креветки? — доносилось со стороны кухни.

— А чо, это круто, креветки.

— Кейтеринг, официанты, вот что круто, Серый, а креветки — это головная боль! Моя!

— Я тебе помогу, мамой клянусь!

— Знаю я, кто любит креветки, всё для Ани стараетесь! Не надоело?

Пока мои друзья спорили о пользе креветок и шуршали пакетами, я наблюдал, как щенок заигрывает с прохожими. Кто-то интересовался, пытался с ним играть, и щенок наваливался всей своей немалой массой, отпрыгивал в сторону, а через пару секунд терял интерес, замирал и смотрел на то место, где в последний раз стоял хозяин. «Можно мне поиграть, нет, хозяин?»

Между делом, расставляя диваны и цветные бутылки с выпивкой, я видел, как лабрадориха пересекла улицу, обошла кругом всей лужайки, понюхала воздух и разочарованно улеглась на прежнем месте, не отрывая глаз от той точки в пространстве, в которой исчез велосипедист.

Вскрывая пакеты с прессованным углём, я видел, как одна женщина шарахнулась от щенка, как оглянулась по сторонам в поисках человека, как начала возмущаться.

Когда я помогал Свете ставить на огонь огромную кастрюлю с водой для креветок, я видел, как эта женщина собрала вокруг себя несколько слушателей, как поднесла к уху трубку. Через минуту, стоя на открытой террасе, я мог слышать обрывки её разговора. До меня доносилось: ветеринарная служба, бездомная собака, заберите сейчас же.

Я появился на улице одновременно с человеком в форме. Тот хлопал себя по коленкам, приманивая щенка. Чипы проверить он точно ещё не успел.

— П-п-п-п-п-простите, это м-м-м-мои с-с-с-собаки, — я старался как мог, но в моменты волнения речь меня и вовсе покидала, так что это было моё последнее членораздельное предложение.

— Ваши собаки? Почему тогда гуляют одни?

— П-п-п-п-п…

— Почему без поводков?

— Он-н-н-н-н-н-и в-в-в-в-в-в…

— Как их зовут? На чьё имя чип?

— П-п-п-п-п…

— Вы нормальный?

— Вы же видите, что нет. — От резкого голоса Серого даже я вздрогнул. Тот шёл ко мне через лужайку огромными шагами, а за ним семенила Света.

— Стасик, ты чего, опять собак отпустил? Это брат моей девушки, — Серый кивнул на зардевшуюся Свету. Я подмыкнул в знак согласия. Мы разыгрывали наш старый школьный трюк.

— Вы понимаете, что за такое я должен взять с вас штраф, они поди ещё и нагадили тут! Пятьсот шекелей за каждую — это за то, что без поводка, за вызов тоже…

Я не дал ему договорить и достать книжку с квитанциями, замычал, а Сергей резко бросил:

— Да что с дебила взять-то, что вы ребёнка обижаете?

Служитель закона замялся, ему стало неловко.

— А чего вы так при нём выражаетесь… он что, совсем не понимает, что ли?

Я широко улыбнулся, обхватил щенка обеими руками и зарылся всем лицом в его шерсти.

— Нет, вообще не понимает. Родился таким.

Ветслужба дала слабину, человек в форме сделал неуверенный шаг в сторону.

— А по виду не скажешь, симпатичный.

Тут главное было не перегнуть палку, не дать человеку повод подумать, что его разыгрывают, и Серый хорошо это знал. Он и Света состроили серьёзные лица и молча уставились на инспектора, мол, ты вообще соображаешь, что говоришь? Тот ощутил неловкость ситуации ещё сильнее.

— Ладно, забирайте и больше ни-ни! И ему объясните! — Он ткнул в меня пальцем. — Как зовут-то?

— Стасиком.

— Да не его, а собак.

Серый замялся, и ему на помощь пришла Света.

— Та и не помнит уже никто, для Стасика все Мммм, да Нннн, иногда Сссс. Я, например, Сссс — Света, очень приятно. — И Света протянула инспектору руку, тот пожал её. — А Сережа вот, например, тоже Ссс, — Света едва сдерживала слёзы, но инспектор ветслужбы все ещё мял её руку, таял на глазах и торопился смыться от этой странной семейки трёх Ссс.

Серый подцепил лабрадора под ошейник и скомандовал на публику:

— Ну пошли, Ммманя, пошли домой, что ли.

Лабрадориха тяжело встала, подняла влажную морду и тяжело зашагала за ним вслед. Щенка я нёс на руках, его длинные лапы вываливались то справа, то слева, и он отчаянно скулил. День рождения, как я уже понимал, задался.

На вечеринку в честь дня рождения пришли все мои лучшие друзья и куча незнакомцев, которые именинника даже не знали, потому что Славик расшерил приглашение на свой странице в Фэйсбуке и, как утверждала Света, также брал бабло за вход и продавал им траву и таблетки, короче, все эти и Алекс.

Он стоял надо мной, на две головы выше, красивый, умный, его новая тачка хоть и не пролезла на четвёртый этаж, но как будто стояла прямо у него за спиной, и при всех этих недостатках он был очень добрый, честный и просто классный чувак и друг. Я его почти ненавидел. В темноте лестничной клетки раздался смех, и мир вокруг меня остановился. Даже Алекс померк и отодвинулся в сторону.

Аня впорхнула в густоту вечеринки, как будто и не покидала её. Обняла меня, едва коснувшись, пролетела в зал и закружилась среди людей, гостей и незнакомцев, расточая улыбки и благодарности.

— Ой, Светик, креветки просто класс! Супер! Ты лучшая! Тебе помочь?

И побежала, ну правда, разве можно на неё обижаться, что вы, она же такая душка!

— Стасик, ты самый красивый! Фу, тут точно жили кошки в этой квартире! Я начинаю задыхаться!

Жалейте меня, жалейте!

— Нет, мы сппп-пасли собак, одну забррал домой я, а ввв-вв…

— О, какой ты добрый! Серый! Привет! Потанцуешь со мной?

И среди всего этого тревожно осматривается, как будто ищет кого-то. Именно этот взгляд, вечный поиск, отчаяние и усталость привлекали меня в ней больше прочего. Я мнил себя рыцарем, способным разгадать причину её грусти, найти решение, и утешить, и заслужить любовь. Дайте мне лишь время, дайте побыть с нею наедине неделю, день, поговорить вволю и выслушать, не отвлекайте этим: «вау, что это за девушка с тобой была, сестра? Она просто очаровательна! Она обворожительна! Я её хочу. Достанешь телефончик? Интересно, какие у неё сиськи? У меня есть шанс? Спроси её, что она обо мне думает, ладно? Где её найти?» Идите все к чёрту!

Она сама нашла меня на террасе.

— Уф, классную вечеринку закатил Славик!

— ?!

— Ты, ты закатил, но музыка Славика и выпивка…

— Мммы с Сссерым покупали, а Сссссв…

— А почему он тогда деньги за вход берёт?

Я хотел было пойти внутрь и проявить себя как герой, но её горячая рука неожиданно крепко схватила меня за запястье, и ноги мои едва не подкосились.

— Постой, может, я ошиблась, я о другом хотела с тобой поговорить.

Я выдержал паузу, как бывалый мачо, хотя на самом деле, я даже своего обычного мычания выдавить не мог. Её прикосновение жгло мне руку, как заражение растекалось по артериям, стремилось прямо к сердцу. Всё, на что я сподобился, это вопрошающий немой взгляд животного.

— Ты же знаешь, мама болеет и дома всё очень тяжело и уныло, и я очень устала от всех этих волнений.

Она вздохнула и крепче сжала моё запястье. Я понял, что пропадаю.

— Светик сказала, что ты везёшь группу в Перу… Я так хочу поехать!

Я молчал, воздуха на ответ не было. Она заглядывала мне в лицо, ждала, а я не дышал, не мычал и не говорил. Она догадалась разжать пальцы, обожжённая рука моя замерла в воздухе, но воздух пошёл, и я смог выдавить очень гладко:

— А как же Алекс?

Она не моргнула.

— А что Алекс? — может, она действительно не понимала.

— Ну, тттты и Аллллекс…

— Ой, да я просто живу с ним! Ему нужен был компаньон в квартиру, и я…

— А кккуда делся рыжий?

— Кто?

— Сосед его?

— Не помню такого.

— Гггодами жили вместе.

Аня пожала плечами.

— У меня дома кошмар, мама со своими депрессиями, сиделки, врачи, родственники. Мне бы сбежать, говорят, ты такой хороший проводник! Возьми меня с собой в Южную Америку, пожалуйста.

— Но группа уже закрыта, у нннас пассспорта уже в поссссольстве, есссли зззз-автра не…

— Так я принесла паспорт!

И Аня протянула мне свой загранпаспорт.

— А пппрививки?

— Ой, ну ты придумаешь что-нибудь, я в тебя верю! — И она чмокнула меня в щеку. И оставила стоять на террасе с паспортом в руках, как дебила. Я хотел бы ещё поговорить о деньгах на билет и снаряжение, но было не с кем. Я был счастлив?

— Самое прикольное в этом то, — голос Серого доносился со стороны глубокой ниши, в ней стоял удобный диванчик, и было легко оставаться незамеченным, — самое прикольное то, что, если у тебя ничего не получится, она не очень и расстроится. В этом всё чудо.

— Чччто не поллучится? — обратился я к голосу, всё ещё разглядывая пушистую, яркую копну волос орехового цвета, прыгающую в толпе танцоров.

— Успеть записать её в группу, сдать в посольство её паспорт, получить визу, подделать документы о прививках, заплатить пару тысяч за билет, конечно же… если всё это не получится, она не сильно огорчится. А если получится, то сам знаешь, она может опоздать на рейс, передумать, забыть. Но так тебе, дураку, и надо будет.

И вдруг, среди всей толпы знакомых и не очень людей, забивших салон квартиры, я увидел яркую полоску красного цвета — повязку на голове.

— Ссссерый, глянь! — Я протянул руку в сторону зала. — Вон, вон, с банданой, вввелосипппп…

— Велосипедист, сука!

Серый рванулся в квартиру. Поверх голов гостей плавал он, велосипедист, который сегодня днём бросил на пустыре у моря двух детей, друзей, собак. Бросил и сбежал, аккуратно смотав поводки и спрятав их в сумку. Голова в красной косынке крутилась из стороны в сторону, явно кого-то высматривая. Как ледокол, врезался Серый в толпу, дёрнул голову в красном, и та пропала, исчезла с поверхности и всплыла уже на террасе, крепко зажатая под локтем сильной руки. Серый швырнул велосипедиста в нишу, и тот плюхнулся на диван. Попытался было встать, но Серый продолжал его толкать каждый раз, ещё и ещё.

— Всё сдаюсь, что вам надо? — Парень тяжело дышал. — Если это из-за таблеток, так я немного принёс, я не хотел толкать их, я для девушки своей принёс!

Парень полез в карман.

— Да какие таблетки, придурок?!

Парень развёл руками, он действительно не понимал.

— Мы видели тебя сегодня здесь, — и Серый ткнул пальцем в сторону моря, лужайки пустыря.

Парень сник, казалось, он вот-вот заплачет, он опустил голову, закрыл её руками.

— Мы видели, как ты бросил здесь собак! Как ты мог?

Парень в красной бандане поднял голову. Нет, он не плакал, напротив, его лицо выражало радость и облегчение.

— Вот блин, я чуть не обосрался! Думал, из-за таблеток… а вы из-за собак? И что с ними?

— Мы их забрали, — выдохнул я.

— Правда? Я так рад. — Парень попытался снова встать, но Серый надвинулся на него всей массой, и тот сел. Мы стояли над ним и слушали.

— Я так рад, я бы в жизни не смог, но тут понимаете. Моя девушка! Я так никогда ещё не был влюблён Она неземная! Она… да слов нет просто!

Слов действительно не было, и парень начал водить руками в воздухе, закрывать, открывать рот в попытке выразить то, что выразить было невозможно. В конце концов он разродился:

— Она просто идеальна! Но у неё тяжёлая аллергия на всех животных, прям задыхается и всё! Я пытался написать объявления, но это долго, я не мог больше ждать! Вы бы её видели! Да я вам покажу, она здесь! Хотя нет. — Парень оглядел меня, и это заняло у него едва ли секунду, а затем посмотрел снизу вверх на Серого. Взгляд его задержался, прошёлся от головы до ног и обратно. — Нет, лучше не буду знакомить… Короче, я думал усыпить, но это так жестоко! А тут у них был шанс, и вот, вы видите, я так рад, вы их себе взяли?

— Да нет, на шашлыки пустили, — сказал серьёзно Серый и ткнул пальцем в ещё дымящийся мангал.

— Да ладно! — Парень слабо улыбнулся, не в силах поверить.

— Эта? — Я раскрыл перед его лицом паспорт Ани.

— Кто?

Я придвинул к нему фотографию.

— Это твоя девушка?

Велосипедист прищурился с неохотой, и вдруг его лицо озарилось, как безумный он протянул руки к паспорту, пытаясь выхватить его из рук, и казалось, сделай он так, то или съел бы его, или, как минимум, облизал бы.

— Да, да, это она! Так вот какая у неё красивая фамилия! А то я искал её в сети, искал! Ой какая фамилия красивая!

Я протянул ему паспорт.

— На, иди, отдай ей, видно, потеряла.

Парень в красной бандане выхватил паспорт и затрясся над ним, как над сокровищем. Мне даже стало жаль его. Но потом я вспомнил глаза рыжего большого щенка и белого лабрадора, и жалость испарилась.

— Спасибо, пацаны, ой спасибо! Бедная моя девочка волнуется, наверное! — он с трудом мог оторваться от Аниного паспорта, но таки сделал над собой усилие и пропищал: — Хотите знать, как зовут собак?

— На хрен иди отсюда, придурок! — рявкнул на него Серый.

У меня в кармане ожил телефон и брякнул сообщением. Я не поленился проверить:

— Родители назвали лабрадориху Ссссушкой.

— Классное имя, — Серый рассмеялся, — особенно в твоём исполнении!

Я тоже расхохотался, Ссушка, мои родители не видели в сыне изъянов!

— Сссссемейное.